Бібліотека Страуса - Дэн Симмонс - Восход Эндимиона

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 69

- Через два года? - переспросил я. - Это почему?

- Мадемуазель Энея не объяснила, месье Эндимион, - покачал лысой головой А.Беттик. - Извините.

- Ну и кому же дозволено спуститься сейчас? - поинтересовался я. Если моего имени в списке нет, я все равно высажусь, пусть даже вопреки ее последнему желанию. Пробью себе дорогу силой. Или угоню корабль Консула.

- Вам, сэр. Она вполне однозначно упомянула вас, месье Эндимион. И месье Силена, разумеется. Отца де Сойю. И... - Андроид смущенно замялся. - Продолжай! - бросил я более резко, чем хотел.

- Меня, - договорил А.Беттик.

- Тебя, - повторил я. И тут же все понял. Андроид проделал вместе с нами долгий путь... был с Энеей даже дольше, чем я, - из-за разницы в объективном времени, набежавшей во время моей одиночной одиссеи. Более того, А.Беттик ради нее, ради нас, рисковал жизнью, он потерял руку на Роще Богов, угодив в западню Немез. Он учился у Энеи еще до того, как Рахиль и Тео - не говоря уж обо мне - стали ее учениками. Конечно, она хотела, чтобы ее друг А.Беттик был на Старой Земле, когда ее прах будет развеян по ветру. Мне стало стыдно.

- Извини, - сказал я. - Ну конечно, ты должен пойти с нами.

А.Беттик едва заметно кивнул.

- Еще две недели, - повернулся я к остальным нашим друзьям. На их лицах читалось разочарование. - Через две недели мы все будем там, внизу. И посмотрим, какие сюрпризы приготовили нам львы, медведи и тигры.

Попрощавшись с нами, тамплиеры, Бродяги и люди покинули островок Эндимиона, чтобы помахать нам вслед с лестниц и мостов корабля-дерева. Рахиль уходила последней. Внезапно она обернулась и крепко обняла меня. - Чертовски надеюсь, что ты достоин этого, - прошептала она.

Понятия не имею, о чем говорила эта пылкая брюнетка. Она - как и большинство женщин - всегда была для меня загадкой.

- Порядок, - сказал я, и мы все поднялись в башню к Мартину Силену. Я увидел Старую Землю... Земля... над головой. А потом она вдруг стала размытой и совсем исчезла - силовое поле башни слилось с полем дерева, сгустилось, поля разъединились, и город поплыл в пространство, подталкиваемый ходовыми полями. Тамплиеры и Бродяги устроили пульт управления в лазарете, и без того забитом реанимационной аппаратурой, и там стало совсем тесно. Мне почему-то пришло в голову, что, когда эрги попытаются приземлить целый городок с башней, звездолетом и ведущим в никуда обрубком моста на планету, лишенную космопортов и диспетчерской службы, я узнаю о неминуемой катастрофе за секунду до гибели - пойму, глядя на бесстрастное лицо Кета Ростина, полуприкрытое капюшоном.

Я даже не почувствовал, как мы вошли в атмосферу. Только увидел, что изменился цвет неба в отверстии башни. И приземления тоже не почувствовал. Мгновение мы стояли в полной тишине и ждали, а потом Кет Ростин оторвался от дисплеев, прошептал что-то своим любимым эргам и повернулся к нам:

- Приземлились.

- Я забыл сказать вам, где мы должны приземлиться, - встрепенулся я, вспомнив пустыню, которая когда-то была Талиесином. Должно быть, именно там Энея была счастливее всего. Там мы должны развеять ее прах - я знал, что это ее прах, но все равно не верил, - развеять на знойном ветру Аризоны.

Кет Ростин оглянулся на Мартина Силена.

- Я сказал ему, где приземлиться, - прохрипел синтезатор голосом старого поэта. - Где я родился. И где намерен умереть. А теперь не будете ли вы все столь любезны перестать ковырять в носу и выкатить меня отсюда, чтобы я мог взглянуть на небо?

А.Беттик отключил почти всю аппаратуру жизнеобеспечения, оставив только самое необходимое, и устроил поэта на силовой подвеске. Пока мы были на корабле-дереве, андроиды, Бродяги и тамплиеры построили от вершины башни до самого края плиты длинную пологую аппарель. При посадке она нисколько не пострадала. Когда мы проходили мимо эбеново-черного звездолета, из динамика прозвучало:

- До свидания, Мартин Силен. Знакомство с вами - большая честь.

Древний старик поднял в приветствии костлявую руку:

- До встречи в аду, Корабль. Покинув город, мы сошли с аппарели и стояли, глядя на луга и холмы, мало чем отличавшиеся от Пустошей моего детства. Сила тяжести и давление были такими же, как и четыре года назад, только воздух здесь оказался куда более влажным, чем в пустыне.

- Где мы? - спросил я, ни к кому не обращаясь. Кет Ростин остался в башне. Ласковым весенним утром под небо Северного полушария вышли только андроид, умирающий поэт, отец де Сойя и я.

- Здесь было поместье моей матери, - прошептал синтезатор Мартина Силена. - В сердце сердца Североамериканского заповедника.

А.Беттик поднял глаза отдатчиков. - Полагаю, данная местность в дни, предшествующие Большой Ошибке, называлась Иллинойсом, - проговорил он. - Центр штата, видимо. Прерии вернулись. Вон те деревья - вязы и каштаны, если не ошибаюсь, - окончательно исчезли к двадцать первому веку. Река за холмами течет на юго-юго-восток и впадает в Миссисипи. Полагаю, вы... э-э... прошли часть этой реки, месье Эндимион.

- Да. - Я вспомнил ненадежный маленький каяк, прощание в Ганнибале и первый поцелуй Энеи.

Мы ждали. Солнце поднималось все выше. Ветер шелестел в траве. Где-то за деревьями кричала птица. Я поглядел на Мартина Силена.

- Мальчишка, - проворчал синтезатор, - если ты надеешься, что я помру по сигналу, только бы спасти тебя от солнечного удара, выкинь это из своей дерьмовой башки. Я вишу на волоске, но это старый, крепкий и длинный волосок.

Я с улыбкой притронулся к его костлявому плечу.

- Мальчик? - шепнул поэт.

- Да, сэр.

- Много лет назад ты сказал мне, что твоя старая бабка - ты называл ее бабушкой - заставляла тебя заучивать "Песни", чтобы от зубов отскакивали. Это правда?

- Да, сэр.

- Ты можешь вспомнить строки, которые я написал об этом месте... каким оно было в мои дни?

- Могу попробовать.

Я закрыл глаза. Мне очень хотелось прикоснуться к Бездне, отыскать эхо этих уроков в голосе бабушки и не мучиться, выуживая строки из памяти. Но я устоял перед искушением, я пустил в ход мнемонические приемы, которым она меня учила, и вспомнил мерную поступь стихов. Я стоял с закрытыми глазами и читал:

Нежно-фиолетовые сумерки розовеют и плавно перетекают в малиновый рассвет.

Силуэты деревьев у юго-западного края лужайки кажутся вырезанными из папиросной бумаги. Небосвод из полупрозрачного фарфора не пятнает ни единое облачко, ни единый инверсионный след. Предрассветная тишина...

Такая тишина бывает в зале за секунду до того, как оркестр грянет увертюру.

И, как удар литавр, восход Солнца. Оранжевые и бежевые тона вдруг вспыхивают золотом, а затем медленно остывают, расцветая всеми оттенками зеленого, тени листьев, полумрак поддеревьями, кроны кипарисов и плакучих ив, тускло-зеленый бархат прогалин. Поместье матери - наше поместье занимало около тысячи акров. А вокруг него простиралась равнина, в миллион раз большая.

Лужайки размером с небольшую прерию, покрытые нежнейшей травкой, чье мягкое совершенство так и манило прилечь и вздремнуть.

Величественные, раскидистые деревья солнечные часы Земли.

Их тени синхронно поворачиваются: слитые воедино, они затем разделяются и сокращаются, отмечая наступление полудня, и, наконец, на закате дня вытягиваются на восток.

Королевский дуб.

Гигантские вязы.

Тополя. Кипарисы. Секвойи. Бонсай. Стволы баньяна тянутся ввысь, подобно колоннам храма, крыша которого - небо.

Вдоль каналов и причудливо извивающихся ручьев выстроились ивы, ветви которых поют древнюю погребальную песнь.

Я умолк. Дальше шло нечто совсем туманное. Мне никогда не нравились эти ложно-лирические строфы, я предпочитал батальные сцены.

Читая, я держал старого поэта за плечо и теперь почувствовал, как оно обмякло. Я открыл глаза, ожидая увидеть в кровати покойника.

Мартин Силен одарил меня ухмылкой сатира.

- Недурно, недурно, - просипел он. - Недурно для деревенщины. - Его видеоочки обратились к андроиду и священнику. - Поняли, почему я выбрал этого мальчика, чтобы он закончил за меня "Песни"? Писатель из него - дерьмо дерьмом, зато память - как у слона.

Я уж собрался было спросить, что такое слон, и тут мой взгляд упал на А.Беттика. И в это мгновение, после долгих лет знакомства с вежливым андроидом, я впервые увидел его таким, каков он есть на самом деле. У меня отвисла челюсть.

- Что случилось? - с тревогой в голосе спросил отец де Сойя. Наверное, подумал, что со мной приключился инфаркт.

- Ты, - сказал я А.Беттику. - Ты - Наблюдатель.

- Да, - кивнул андроид.

- Ты один из них... от них... от львов, медведей и тигров. Священник посмотрел на А.Беттика, потом на ухмыляющегося старика, потом - снова на андроида.

- Никогда не понимал, почему мадемуазель Энея выбрала эту метафору, - очень спокойно проговорил А.Беттик. - Я никогда не видел настоящих львов, медведей или тигров, но у меня сложилось впечатление, что их объединяет определенная свирепость, совершенно чуждая... э-э... иной расе, к которой я принадлежу.

- Ты принял образ андроида много веков назад! - Я не сводил с него глаз. Понимание, внезапное и болезненное, как удар по голове, продолжало углубляться. - Ты присутствовал при всех ключевых событиях... расцвет Гегемонии, открытие Гробниц Времени на Гиперионе, Падение пуль-порталов... Боже милостивый! Ты участвовал в последнем паломничестве к Шрайку!

А.Беттик слегка склонил свою лысую голову.

- Если прибыл наблюдать, месье Эндимион, следует находиться там, где есть что наблюдать.

Я склонился к постели Мартина Силена. Я готов был вытрясти из него ответ, даже если он уже умер.

- Ты знал об этом, старик?

- Нет. До тех пор, пока он не ушел с тобой, Рауль, - сказал поэт. - Но когда я прочел через Бездну твою повесть и догадался...

Я отступил от старика.

- О Боже, какой же я был дурак! Ничего не видел! Ничего не понимал! Какой дурак!

- Нет, - покачал головой отец де Сойя. - Вы просто были влюблены.

Я решительно шагнул к А.Беттику. Не ответь он мне сразу и без утайки, клянусь, я бы задушил его!

- Ты отец, - сказал я. - Ты лгал, будто не знаешь, где Энея пропадала почти два года. Ты отец ребенка... очередного мессии.

- Нет, - спокойно ответил андроид. Наблюдатель. Однорукий Наблюдатель, друг, десятки раз вместе с нами рисковавший жизнью. - Нет, я не муж Энеи. И не отец.

- Пожалуйста, - прошептал я, - не лги мне.

У меня тряслись руки. Я знал, что он не мог солгать. Он никогда не лгал.

А.Беттик посмотрел мне в глаза.

- Я не отец, - повторил он. - Отца сейчас нет. Очередного мессии не было. И ребенка нет.

"Умер. Оба умерли... ее ребенок, ее муж - кем бы или чем бы он ни был... сама Энея. Моя дорогая девочка. Моя единственная. Ничего не осталось. Только прах".

Даже когда я принял решение отыскать ребенка, чтобы потом молить отца-Наблюдателя позволить мне стать его другом и телохранителем, как я был другом и телохранителем Энеи, даже когда я возродил в себе надежду - а не будь надежды, мне бы никогда не сбежать из ящика Шредингера, - даже тогда в самой глубине сознания я знал: во вселенной нет ребенка моей возлюбленной... Я бы непременно расслышал в Бездне музыку его души, словно фугу Баха... ребенка нет. Все, что осталось, - ее пепел.

Я обернулся к отцу де Сойе. Да, теперь я уже готов был прикоснуться к цилиндру с прахом Энеи и, почувствовав холод стали, признать: та, кого я любил, ушла навсегда. Я один найду место, где надо развеять ее прах. Дойду, если понадобится, до Аризоны... Или туда, где был Ганнибал... где был наш первый поцелуй. Возможно, именно там она была счастливее всего. - Где контейнер? - с трудом проговорил я.

- Я не взял его, - ответил священник.

- Где он? - Я не злился, просто я очень устал. - Я схожу за ним в башню.

Отец Федерико де Сойя сделал глубокий вдох и покачал головой.

- Я оставил его на корабле, Рауль. Не забыл, а специально оставил. Я недоуменно уставился на священника. А потом заметил, что и он, и А.Беттик, и даже старый поэт - все повернули головы к обрыву над рекой. Бывает так: на солнце набежит тень, а потом вдруг упадет на землю, пробившись сквозь тучи, удивительно яркий луч, и на мгновение все озарится и заиграет волшебными красками. Вот так озарились вдруг для меня две фигуры, несколько долгих секунд хранившие неподвижность. А потом та, что поменьше, стремительно зашагала к нам и, не выдержав, сорвалась на бег. Конечно, рослого субъекта нетрудно было узнать даже с такого расстояния - солнечные блики играли на хромированной броне, красные глаза горели угольями, сверкали шипы, клинки и пальцы-кинжалы. Но я не стал долго разглядывать неподвижного Шрайка. Шрайк сделал свое дело. Он перенесся сквозь время с такой же легкостью, как я теперь переношусь сквозь пространство. Он доставил ее сюда.

Последние тридцать метров Энея мчалась во весь дух. С тех пор как я видел ее в последний раз, она словно помолодела на три года, стряхнула с себя бремя горестей и забот; золотые, выгоревшие на солнце волосы были небрежно стянуты на затылке. Нет, вдруг понял я, она не помолодела, просто она сейчас почти на три года моложе - ей только-только исполнилось двадцать; для нее с момента нашего расставания в Ганнибале прошло лишь четыре года.

Она расцеловала А.Беттика, обняла отца де Сойю, склонилась к старому поэту, а потом обернулась ко мне.

А я словно прирос к месту.

И тогда она подошла ко мне и поднялась на цыпочки. Она всегда поднималась на цыпочки, когда хотела поцеловать меня в щеку.

Но только сейчас она поцеловала меня в губы.

- Прости, Рауль, - прошептала она. - Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить такое. И всем остальным.

И она еще просит у меня прощения! Она, прекрасно знавшая о подвале в замке Святого Ангела, о клонах Немез, что будут кружить вокруг ее обнаженного тела, о вздымающемся стеной пламени... Энея провела рукой по моей щеке.

- Рауль, милый. Это я. Я здесь. Еще целый год, одиннадцать месяцев, двадцать три дня и шесть часов я буду с тобой. И никогда больше не упомяну об оставшемся у нас времени. У нас впереди вечность. Мы всегда будем вместе. И наш ребенок тоже будет с тобой.

Наш ребенок. Нет, не мессия, рожденный по необходимости. Не от брака с Наблюдателем. Наш ребенок. Наш человеческий ребенок, способный ошибаться, способный упасть, расквасить себе нос и расплакаться.

- Рауль! - позвала Энея.

- Привет, детка, - выдохнул я и подхватил ее на руки.

Глава 35

Мартин Силен умер на следующий день, под вечер, через несколько часов после того, как мы с Энеей обвенчались. Венчал нас, конечно, отец де Сойя. А перед закатом он отслужил мессу за упокой души старого поэта. Мы похоронили Силена на высоком, поросшем травой берегу реки, оттуда открывался чудесный вид на прерию и далекие леса. Рядом с тем местом, где стоял когда-то дом его матери. Мы вырыли глубокую могилу - поблизости рыскали звери, ночью был слышен вой волков, а потом принесли туда тяжелые камни и сложили надгробие. Энея высекла на плите даты рождения и смерти поэта - он прожил без малого тысячу лет, - его имя, а внизу добавила просто "НАШ ПОЭТ".

Шрайк неподвижно стоял на поросшем травой холме. Он стоял так и в полдень, во время венчания, и потом, когда умер старый поэт, и на закате во время панихиды, и когда мы хоронили Мартина Силена - хоронили буквально в двадцати метрах от этого существа, высившегося над обрывом, словно утыканный шипами, закованный в серебристые латы часовой. Но когда мы уходили, Шрайк медленно приблизился к могиле и замер, склонив голову над свежим холмиком. Последние отсветы догорающей зари рдели на его блестящих доспехах и отражались в рубиновых глазах. Больше он не шелохнулся.

Отец де Сойя и Кет Ростин уговаривали нас остаться на ночь в башне, но у нас с Энеей имелись другие планы. Мы позаимствовали на корабле Консула кое-какое экспедиционное снаряжение, надувной плотик, охотничье ружье и массу сублимированных продуктов - на случай неудачной охоты - и погрузили все в два тяжеленных рюкзака.

Стоя на самом краю городской плиты, мы смотрели на сумеречный мир трав и лесов. На фоне закатного неба чернел могильный холм Мартина Силена.

- Скоро совсем стемнеет, - беспокоился отец де Сойя.

- У нас есть фонарь, - ухмыльнулась Энея.

- Там дикие звери, - не унимался священник. - Этот вой вчера ночью... Бог знает, что за хищники сейчас пробуждаются.

Сторінка 69

Назад Далі

1 2 3...67 68 69 70

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.