Бібліотека Страуса - Дэн Симмонс - Восход Эндимиона

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 67

- Я видел, что они делали с вами после каждого воскрешения! - Вино полностью лишило меня чувства такта. - Лурдзамийский и Альбедо убивали вас, чтобы возродить Хойта из ваших крестоформов. Отец Дюре даже не пригубил вина. Он устремил в бокал пристальный взор, словно в ожидании пресуществления.

- Раз за разом, - задумчиво, без ненависти и злобы проговорил он. - Странная жизнь. Рождаешься лишь для того, чтобы быть убитым.

- Энея согласилась бы, - сказал я, зная, что эти-то священники - друзья и вообще добрые люди, но не испытывая теплых чувств к Церкви в целом.

- Да. - Поль Дюре в безмолвном тосте поднял бокал и осушил его до дна.

Бассин Ки заполнил вакуум тишины:

- Большинство верных, оставшихся на Пасеме, хотели бы видеть своим Папой отца Дюре.

Я посмотрел на пожилого иезуита. Я всякого навидался и теперь не испытывал трепета в присутствии живой легенды из "Песен". Приличной встрече с легендарной личностью всегда отыщется черточка, делающая ее менее легендарной и более человечной. В данном случае этой черточкой стали пучки седых волос на больших ушах священника.

- Тейяра Второго? - спросил я, вспомнив, что, по отзывам, двести семьдесят девять лет назад Папа Тейяр Первый был добрым пастырем, правда, недолго, пока его не убили в первый раз.

Подождав, пока отец де Сойя наполнит его бокал, Дюре покачал головой. В глазах у него застыла та же печаль, что и в глазах де Сойи.

- Папская тиара не для меня. Лучше я проведу оставшиеся мне годы, пытаясь усвоить учение Энеи, слушая голоса мертвых и живых, заново постигая уроки смирения, преподанные Господом нашим. Долгие годы я был археологом и интеллектуалом. Настало время заново открыть в себе простого приходского священника.

- Аминь! - заключил слегка захмелевший де Сойя, выуживая из буфета новую бутылку.

- Значит, вы больше не носите крестоформ? - спросил я, обращаясь ко всем, но глядя только на Дюре.

Все трое отшатнулись, как от пощечины.

- Только люди недалекие и законченные циники до сих пор носят паразита, Рауль, - ответил Дюре. - На Пасеме таких очень мало. Да и на любой другой планете после Момента Сопричастности Энеи. Впрочем, у меня просто не оставалось выбора. Я был воскрешен в ватиканской часовне в самый разгар боев. Ждал, что вот-вот меня, как обычно, навестит кардинал Лурдзамийский или Альбедо... чтобы убить, как обычно. А вместо них этот человек... - Он указал длинным аристократическим пальцем на Ки, капрал поклонился и подлил себе вина. - Врывается этот вот человек вместе со своими повстанцами, все в боевых доспехах, с древними ружьями в руках. Он принес мне чашу с вином. Я знал, <что> это за вино. Я тоже испытал Момент Сопричастности.

Я ошарашенно смотрел на старого священника. "Даже пребывая по ту сторону жизни, в матрице пузырьковой памяти дополнительного крестоформа. даже во время воскрешения?!"

Отец Дюре кивнул, словно прочтя мои мысли.

- Даже там. - Потом, глядя на меня в упор, спросил: - Чем ты теперь займешься, Рауль Эндимион?

- Я прибыл на Пасем, чтобы отыскать пепел Энеи... она просила... однажды попросила...

- Мы знаем, сын мой, - кивнул отец де Сойя.

- В общем, - продолжал я, - после того, что случилось с замком Святого Ангела, это невозможно, значит, придется заняться другими делами.

- То есть? - с бесконечной добротой спросил отец Дюре. И вдруг в этой полутемной комнате с грубо сработанным столом, на котором мерцало в бокалах древнее вино, я разглядел могучую личность старого иезуита из мифических "Песней" Мартина Силена. И у меня не осталось ни малейших сомнений: да, это тот самый глубоко верующий человек, который распинал себя снова и снова на прошитом молнией дереве тесла, не желая принимать крестоформ. Истинный защитник веры. С этим человеком Энея была бы рада поговорить и поспорить обо всем. Я ощутил боль утраты с такой силой, что невольно опустил глаза, избегая встретиться взглядом с Дюре, да и со всеми остальными - тоже.

- Как-то раз Энея сказала мне, что у нее был ребенок, - выдавил я и тут же замолчал, не зная, было ли что-нибудь об этом в мыслях и воспоминаниях, переданных Энеей в Момент Сопричастности. Если да, они и так все знают. Я поднял глаза, но оба священника и капрал вежливо ждали продолжения. Нет, не знают. - Я собираюсь отыскать ее ребенка. Отыскать и помочь воспитать его, если мне позволят.

Священники удивленно переглянулись. Ки посмотрел на меня.

- Мы не знали, - сказал Федерико де Сойя. - Я изумлен. Все, что мне известно о природе человеческой, говорит за то, что вы были единственным мужчиной в ее жизни... единственным, кого она любила. Я еще ни разу не видел такой счастливой пары.

- Был кто-то еще. - Я рывком поднял бокал, собираясь осушить его весь, но бокал оказался пуст, и я аккуратно поставил его на стол. - Был кто-то еще, - повторил я уже спокойнее. - Но это не важно. Дитя... ребенок - вот кто важен. Я хочу найти его, если сумею.

- А вы хоть представляете, где он может быть? - спросил Ки.

- Нет, - вздохнул я. - Но я буду телепортироваться на все планеты бывшей Империи и Окраины, на все планеты галактики, если понадобится. За пределы галактики... - Я прикусил язык. Я был пьян, а на такие темы не следует говорить под хмельком. - В общем, вот куда я отправлюсь через пару минут.

- Вы устали, Рауль, - покачал головой отец де Сойя. - Переночуйте здесь. У Бассина найдется лишняя койка. Он живет в двух шагах отсюда. Давайте отложим разговор до утра.

- Мне надо идти! - Я хотел было встать, чтобы продемонстрировать свою способность к здравому мышлению и решительным действиям. Но комната закачалась и опрокинулась. Я ухватился за стол и замер.

- Ну, ничего - утро вечера мудренее. - Отец Дюре положил руку мне на плечо.

- Да, - согласился я, пытаясь стоять прямо. - Утро мудренее.

Потом пожал всем руки. Два раза. У меня опять слезы навернулись на глаза, но на этот раз не от горя, хотя горе никуда не ушло, оно всегда со мной, как симфония сфер, а от искренней радости. Я так долго сидел в одиночке.

- Пошли, друг, - сказал бывший капрал Бассин Ки, морской пехотинец Имперского Флота и швейцарский гвардеец. И вместе с бывшим Папой Тейяром отвел меня в тесную комнатку, где я рухнул на койку. Уже сквозь сон я почувствовал, как с меня кто-то стаскивает ботинки. Наверное, бывший Папа.

Я и забыл, что на Пасеме сутки длятся всего девятнадцать стандартных часов. Ночи чересчур коротки. Утром я все еще ликовал от ощущения свободы, но голова раскалывалась, спина ныла, живот сводило, а во рту будто поселилась колония маленьких мохнатых существ. В деревне шла своим чередом обычная утренняя жизнь. Слишком громкая жизнь. Чересчур шумная кухарка разогревала чан с водой. Женщины и дети уже приступили к делам, а мужчины выбирались из халуп - заросшие щетиной, с красными глазами и страдальческим выражением, слишком хорошо мне знакомым.

Впрочем, священники держались бодро. Из часовни выходили прихожане - наверное, де Сойя и Дюре, пока я спал, отслужили утреннюю мессу. Бассин Ки громогласно поприветствовал меня и провел к небольшому строению, оказавшемуся мужской умывалкой. Холодная вода закачивалась в резервуар наверху, и можно было облиться ледяной водой. Утром на Пасеме холодно, совсем как на Тянь-Шане, ледяной душ быстро привел меня в чувство. Ки принес мне чистую новую одежду - плисовые рабочие брюки, тонкую синюю шерстяную рубашку, широкий пояс и грубые башмаки, куда более удобные, чем ботинки, которые я упрямо обувал день за днем тринадцать стандартных месяцев в "кошачьем ящике" Шредингера. Выбритый, чистый, в новой одежде, с дымящейся кружкой кофе в руках (мне вручила ее юная невеста Ки), с перекинутым через плечо ремешком скрайбера, я наконец-то почувствовал себя человеком. И тут же привычно подумал: "Энее понравится это свежее утро", - и солнце для меня снова померкло.

Дюре и де Сойя присели рядом со мной на большой камень, лицом к несуществующей реке. Развалины Ватикана напоминали античные руины. Вдалеке мелькали солнечные зайчики в ветровых стеклах автомобилей, а время от времени высоко над развалинами пролетал ТМП, и я наконец понял, что это вовсе не второе Падение - даже Пасем не откатился обратно к варварству. Утром Ки объяснил, что кофе доставлен из мало пострадавших сельскохозяйственных городков на западе. Ватикан и административные центры пострадали сильнее всего, но сейчас жители начали понемногу отстраиваться.

Подошел Ки, он принес еще теплые рогалики, и мы вчетвером поели в приятном молчании, стряхивая крошки с колен и прихлебывая кофе. Солнце потихоньку поднималось за нашими спинами, отбрасывая на землю прозрачные тени дыма костров и кухонных плит.

- Я все пытаюсь понять, как обстоят дела, - наконец нарушил я молчание. - Вы на Пасеме отрезаны от мира, но по-прежнему в курсе всего, что творится на других планетах.

Отец де Сойя кивнул.

- Как вы можете касаться Бездны, чтобы слушать язык живых, так и мы дотягиваемся до тех, кого знаем и ценим. К примеру, сегодня утром я прикоснулся к мыслям сержанта Грегориуса - он сейчас на Безбрежном Море. Я тоже отчетливо слышал мысли Грегориуса, когда слушал музыку сфер перед телепортацией, но все-таки вежливо поинтересовался:

- Как у него дела?

- Жив-здоров. Браконьеры, контрабандисты и глубоководные мятежники быстро изолировали горстку имперских верноподданных, хотя бои между различными группировками Священной Империи нанесли ряд значительных повреждений гражданским платформам. Грегориус стал кем-то вроде мэра в среднем поясе. Должен уточнить, совершенно вопреки его собственному желанию. Сержант никогда не рвался в командиры, иначе давным-давно стал бы офицером.

- Раз уж речь зашла о командирах, то кто управляет... всем этим? - Я широким жестом обвел руины, далекое шоссе и ТМП, приближающийся с запада.

- Фактически вся система Пасема находится под временным правлением прежнего главы Гильдии торговцев Кендзо Исодзаки. Его штаб расположен в развалинах старого Тора Гильдии, но он часто навещает планету.

- Исодзаки?! - удивился я. - В последний раз, когда я видел его через Связующую Бездну, он готовился к атаке на Биосферу Звездного Древа. - Так оно и было. Атака еще не закончилась, когда наступил Момент Сопричастности. Последовало всеобщее замешательство. Часть Флота присягнула кардиналу Лурдзамийскому, другая - под предводительством Кендзо Исодзаки, получившего титул командора ордена Госпитальеров, - делала все возможное, чтобы прекратить кровопролитие. Лоялисты удержали в своих руках большинство "архангелов", ведь без воскрешения те совершенно бесполезны. Исодзаки привел в систему Пасема свыше сотни старых звездолетов с двигателем Хоукинга и нанес поражение последним сторонникам Центра.

- Так он диктатор? - спросил я, не очень-то интересуясь ответом. Это не моя забота.

- Вовсе нет, - вступил в беседу Ки. - Исодзаки здесь управляет временно, ему помогают выборные советы всех кантонов Пасема. По части снабжения ему нет равных - как раз то, что нам сейчас нужно. А местные органы тоже справляются вполне сносно. Раньше в этой системе о настоящей демократии слыхом не слыхивали. Ну, новая система пока хромает, но работает. По-моему, Исодзаки помогает наладить что-то вроде капиталистической торговли с человеческим лицом ради тех дней, когда мы сможем беспрепятственно перемещаться по пространству бывшей Священной Империи.

- Телепортироваться? - уточнил я.

Все трое кивнули.

Я снова тряхнул головой. Трудно даже вообразить: миллиарды, сотни миллиардов людей переносятся с планеты на планету без звездолетов и нуль-порталов. Сотни миллиардов людей смогут общаться между собой, прикасаясь к Бездне сердцем и разумом. Все будет обстоять та к же, как в дни расцвета Великой Сети Гегемонии, только без фальшивых нуль-порталов и мультилиний Техно-Центра. Нет, тут же уточнил я, это будет ничуть не похоже на Гегемонию. Возникнет нечто совершенно иное. Нечто беспрецедентное в человеческой истории. Энея необратимо изменила мир.

- Ты отправляешься в путь сегодня, Рауль? - спросил отец Дюре с мягким французским акцентом.

- Как только допью этот чудесный кофе.

Солнце уже припекало.

- И куда же вы направитесь? - поинтересовался отец де Сойя.

И тут я сообразил, что и сам не знаю. Где искать ребенка Энеи? А если Наблюдатель забрал его в какую-нибудь далекую систему, куда я телепортироваться не смогу? А если они вернулись на Старую Землю - сумею ли я преодолеть сто шестьдесят две тысячи световых лет? Энея сумела. Но ей помогли львы, медведи и тигры. Смогу ли я когда-нибудь различить в сложном хоре Бездны их голоса? Вопросы чересчур общие, расплывчатые и к делу не относятся.

- Сам не знаю, - рассеянно сказал я. - Собирался на Старую Землю, потому что Энея хотела, чтобы я... ее пепел... но... - Снова смутившись слишком явной демонстрации чувств, я указал на оплавленный холм на месте замка Святого Ангела. - Может, вернусь на Гиперион. Повидаться с Мартином Силеном. - И мысленно добавил: "Пока он еще жив".

Мы встали, выплеснули из кружек остатки холодного кофе и отряхнули крошки. И вдруг мне в голову пришла очевидная мысль.

- А может, кто-то из вас хочет отправиться со мной на Гиперион? Или еще куда-нибудь, если уж на то пошло. Мне кажется, я сумею вспомнить, как телепортироваться, а Энея брала людей с собой, просто держа их за руки. Да что там, она целый "Иггдрасиль" телепортировала простым усилием воли.

- Если вы собираетесь на Гиперион, - заинтересовался отец де Сойя, - я, пожалуй, составлю вам компанию. Но сначала я хотел бы вам кое-что показать. Извините нас, отец Дюре, Бассин.

Я последовал за священником в часовню. В тесной сакристии, едва вмещавшей высокий деревянный гардероб для облачения и небольшую дарохранительницу, де Сойя отдернул занавеску, прикрывавшую маленький альков, вынул оттуда короткий металлический цилиндр, чуть поменьше термоса для кофе, и протянул его мне. Я уже протянул руку - и вдруг оцепенел, не в силах прикоснуться к цилиндру.

- Да, - сказал священник. - Пепел Энеи. Все, что удалось собрать. Боюсь, немного.

- Как? Когда? - пролепетал я.

- Перед последней атакой Центра. Те, кто освобождал узников, подумали, что целесообразно забрать кремированные останки нашей юной подруги. Были ведь и такие, кто хотел отыскать их и сохранить как святые мощи... дав начало новому культу. Мне почему-то показалось, что Энея была бы против. Я прав, Рауль?

- Да. - Рука дрогнула. Я все еще не мог прикоснуться к цилиндру и едва мог говорить. - Да, целиком и полностью! - воскликнул я. - Ей бы это страшно не понравилось. Не знаю, сколько раз обсуждали мыс ней трагедию Будды, которого последователи объявили богом, а его останки - мощами. Будда ведь тоже просил, чтобы его тело сожгли, а пепел развеяли, чтобы... - Я не смог продолжить.

- Да. - Де Сойя извлек из гардероба небольшую черную сумку, аккуратно положил в нее цилиндр и закинул ремень сумки на плечо. - Если хотите, я понесу это, пока мы будем путешествовать вместе.

- Спасибо, - только и смог вымолвить я. Я никак не мог увязать сияющие глаза Энеи, ее смех, ее прикосновение, голос, волосы и невероятное жизнелюбие с этим маленьким цилиндром. И поспешно опустил руку, пока священник не заметил, как она трясется.

- Вы готовы? - наконец спросил я.

Де Сойя кивнул.

- Только позвольте мне сообщить друзьям в деревне, что я отлучусь на несколько дней. Сможете ли вы забросить меня обратно по пути... туда, куда направляетесь?

Я удивленно заморгал. Конечно, такое возможно. Я думал о своей отправке отсюда как о деле бесповоротном, как о межзвездном путешествии. Но Пасем - да и все другие планеты в обитаемой вселенной - всего лишь в шаге друг от друга, пока я жив. Если я вспомню музыку сфер и сумею телепортироваться снова. Если я смогу взять с собой спутника. Если это не одноразовый дар, который я утратил, сам того не подозревая. Теперь меня била дрожь. Заверив себя, что это от неумеренного употребления кофе, я дрожащим голосом сказал:

- Ага, нет проблем. Я тут пока пообщаюсь с отцом Дюре и Бассином. Старый иезуит и молодой солдат стояли на краю небольшого кукурузного поля, рассуждая, не пора ли убирать урожай. Поль Дюре сказал, что склоняется в пользу немедленного сбора из-за любви к печеным початкам. Завидев меня, они заулыбались.

- Отец де Сойя отправляется с тобой? - поинтересовался Дюре. Я кивнул.

- Пожалуйста, передайте наилучшие пожелания Мартину Силену, - попросил иезуит. - В прошлом мы с ним пережили немало интересных приключений. Я слышал о его так называемых "Песнях", но, признаюсь, читать их свыше моих сил. - Дюре широко улыбнулся. - Я так понимаю, законы Гегемонии о клевете потеряли силу.

- По-моему, он так долго сражался за жизнь, только чтобы закончить "Песни", - негромко сказал я. - Теперь он никогда их не закончит.

- Тому, кто хочет творить, никакой жизни не хватит, Рауль, - вздохнул отец Дюре. - Или тому, кто хочет просто понять себя и свою жизнь. Наверное, это проклятие человечества, но и благословение тоже.

- Как это? - спросил я, но ответить Дюре не успел: к нам подошел отец де Сойя. Его провожали прихожане. Все громко переговаривались, прощались и приглашали меня заглядывать в гости. Поглядев на черную сумку, я увидел, что священник положил туда, кроме контейнера с пеплом Энеи, и другие вещи.

- Тут чистая сутана, - пояснил де Сойя. - Смена белья. Носки. Немного персиков. Библия, бревиарий и все, что необходимо, чтобы отслужить мессу. Я ведь пока не знаю, когда вернусь. Я совсем не помню, как это делается. Не нужно ли нам чуть больше простора?

- По-моему, нет. Наверное, мы с вами должны держаться друг за друга. По крайней мере на первый раз. - Повернувшись, я пожал руки Ки и Дюре. - Спасибо вам.

Ки с улыбкой отступил, словно я собираюсь взлететь на ракете, и он боится обжечься. Отец Дюре на прощание еще раз сжал мое плечо.

- Думаю, мы еще свидимся, Рауль Эндимион. Хотя вряд ли это произойдет в ближайшие два года.

Я не понял его. Я только что обещал вернуть отца де Сойю в ближайшие два дня. Но все равно понимающе кивнул, еще раз пожал ему руку и подошел к де Сойе.

- Должны ли мы взяться за руки? - спросил де Сойя.

Я положил ладонь ему на плечо, повторив жест отца Дюре, и проверил, не упадет ли скрайбер.

- По-моему, сойдет и так.

- Гомофобия? - осведомился де Сойя с озорной мальчишеской улыбкой. - Нежелание выглядеть глупо слишком уж часто. - Я закрыл глаза, окончательно уверившись, что на этот раз никакой музыки сфер не услышу, что напрочь позабыл, как делается шаг через Бездну. "Что ж, - подумал я, - по крайней мере, если мне придется застрять здесь навеки, тут хороший кофе и замечательные собеседники".

Белый свет окружил и поглотил нас.

Глава 34

Я полагал, что мы выйдем из света в заброшенный город Эндимион, скорее всего - прямо рядом с башней старого поэта, но когда сияние Бездны померкло, стало совсем темно, и мы оказались в холмистой долине, обдуваемые ветром, шелестящим в высокой траве - мне она доходила до колен, а отцу де Сойе - почти до пояса.

- Удалось? - взволнованно спросил отец-иезуит. - Мы на Гиперионе? Это место не кажется мне знакомым, но я видел только часть северного континента, да и то больше одиннадцати стандартных лет назад. Но мы там? Гравитация вроде как раз такая, я помню... а воздух... Воздух... более душистый, что ли?

Я выждал минуту, пока глаза привыкнут к темноте, а потом сказал:

- Все в порядке. - Я указал на небо: - Вон те созвездия. Это Лебедь. Над ним - Стрельцы-близнецы. А вон то на самом деле называется Водонос, но бабушка всегда звала его Фургоном Рауля в честь тележки, которую я возил за собой на веревочке. - Я глубоко вздохнул и снова поглядел на долину. - Тут была одна из наших любимых стоянок. Когда я был маленьким. - Я опустился на одно колено, чтобы внимательнее осмотреть землю. - Следы протекторов. Максимум - двухнедельной давности. Видимо, караваны по-прежнему ходят этой дорогой.

Де Сойя, как ночной дозорный, неустанно расхаживал взад-вперед, шелестя сутаной в высокой траве.

- Далеко еще? - спросил он. - Мы дойдем отсюда до дома Мартина Силена?

- Ну, тут идти километров четыреста, - прикинул я. - Мы на восточной оконечности Пустошей, к югу от Клюва. А дядя Мартин живет в предгорьях плато Пиньон. - Я поймал себя на том, что назвал старого поэта так же, как его называла Энея, и невольно вздрогнул.

- Не имеет значения, - нетерпеливо сказал священник. - В какую сторону идти?

Да, отец-иезуит и в самом деле готов был немедленно отправиться в путь, но я положил руку ему на плечо.

- По-моему, нам не придется стаптывать обувь. Что-то заслонило звезды на юго-востоке, и я расслышал сквозь шелест ветра тонкий вой турбин. А через минуту мы увидели мигающие красные и зеленые бортовые огни - скиммер развернулся к северу и завис над степью, заслонив созвездие Лебедя.

- Это не опасно? - спросил де Сойя.

Сторінка 67

Назад Далі

1....65 66...68 69...70

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.