Бібліотека Страуса - Дэн Симмонс - Восход Эндимиона

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 56

- Аллах велик, - говорит он, и мы повторяем:

- Аллах велик.

Даже я знаю, что "ислам" означает покорность милосердной воле Аллаха.

В последнюю секунду я вижу угольки в небе - это корабли неверных высоко-высоко в зените плывут с востока на запад.

- Аллах велик! - кричит отец.

Я слышу выстрелы.

<- Энея, я не понимаю, что это значит.

- Рауль, они не значат, они существуют.

- Они истинны?

- Истинны, как любое воспоминание, любимый.

- Но как? Я слышу голоса... так много голосов... и как только я... сознанием касаюсь одного из них... они ярче и отчетливее, чем мои собственные воспоминания.

- И все-таки это воспоминания, любимый.

- Умерших...

- Эти - да.

- Изучение их языка...

- Мы должны учить их языки во многих смыслах, Рауль. Их настоящие языки... английский, идиш, польский, фарси, тамильский, греческий, китайский... но еще и язык их сердец. Душу их памяти.

- А эти призраки говорят, Энея?

- Они не призраки, любимый. Смерть - окончательна. Душа - уникальная комбинация воспоминаний и личности, которую мы проносим через жизнь... когда жизнь уходит, душа умирает тоже. Остается лишь то, что мы оставили в памяти тех, кто любил нас.

- И эти воспоминания...

- Резонируют в Связующей Бездне.

- Как? Все эти миллиарды жизней...

- И тысячи рас, и миллиарды лет, любимый. В ней - осколки воспоминаний твоей мамы... и моей... и жизненные впечатления существ, невероятно отдаленных от нас в пространстве и времени.

- А я могу прикоснуться и к ним, Энея?

- Наверное. Сможешь со временем и с опытом. Чтобы понять их, у меня ушли годы. Трудно постичь даже чувственное восприятие существ, пошедших по иному пути развития, не говоря уж об их мыслях, воспоминаниях и эмоциях.

- Но ты сумела?

- А я старалась.

- Они отличаются от нас, как сенешаи или акератели?

- Куда больше, Рауль. Сенешаи целые поколения скрытно жили на Хевроне бок о бок с людьми. А ведь они эмпаты, эмоции - первооснова их языка. Акератели чрезвычайно отличаются от нас, но довольно схожи с индивидуумами Центра, которых навещал мой отец.

- У меня голова болит, детка. Ты не поможешь мне избавиться от этих голосов и образов?

- Я помогу тебе сделать их тише, любимый. Избавиться от них ты уже не сможешь никогда. Это благословение и проклятие причастия моей кровью. Но прежде чем я покажу тебе, как сделать их тише, послушай еще пару минут. Уже почти рассвело.> Меня зовут Ленар Хойт, я священник, но сейчас я Папа Урбан Шестнадцатый и служу мессу по случаю воскрешения Джона Доменико кардинала Мустафы в базилике Святого Петра для пятисот избранных христиан.

Стоя у алтаря и простирая руки, я произношу "Молитву верных":

Богу Отцу Всемогущему,

Воскресившему из мертвых Христа,

Сына Своего,

о спасении живых и мертвых с верою помолимся.

Кардинал Лурдзамийский, который прислуживает

мне на мессе в качестве дьякона, подхватывает:

Дабы возвратил Он в общение верных

усопшего кардинала Джона Доменико Мустафу,

получившего в крещении семя вечной жизни,

Господу помолимся.

Дабы он, исполнявший священное служение

в Церкви,

Снова смог служить Господу в своей обновленной жизни,

Господу помолимся

Дабы душам братьев, друзей

и благотворителей наших

сподобиться награды за труды их,

Господу помолимся.

Дабы всех усопших в надежде воскресения

Он принял в свет лица Своего

И даровал им воскресение,

дабы они и далее служили Ему,

Господу помолимся.

Дабы братьям и сестрам нашим,

Находящимся теперь в скорби

и терпящим бедствия от безбожников,

Он помогал и милостиво утешал,

Господу помолимся.

Дабы всех здесь собравшихся

в вере и благочестии

Он собрал в преславное Свое царство

и даровал им воскресение,

Господу помолимся.

Сейчас, когда хор поет песнь оффертория и все собравшиеся преклонили колени, в звенящем молчании ожидая пресуществления, я возношу святые дары со словами:

- Прими, Господи, эти дары, которые мы приносим Тебе за раба Твоего кардинала Джона Доменико Мустафу; Ты даровал ему высокий духовный сан в этом мире, благоволи принять его в общение святых Твоих, милостиво прими его в Царствие Твое и даруй ему Воскресение.

Через Христа, Господа нашего.

Собравшиеся отвечают:

- Аминь.

Я подхожу к саркофагу, стоящему у алтаря, окропляю его святой водой и читаю префаций:

Воистину достойно и справедливо, должно и спасительно

нам всегда и везде благодарить Тебя, Господи, Святый Отче,

Всемогущий Вечный Боже,

через Христа, Господа нашего.

В Нем воссияла надежда блаженного воскресения,

чтобы мы, огорчаемые неизбежностью смерти,

утешились обещанием будущего бессмертия.

Ибо у верующих в Тебя, Господи,

жизнь не отнимается, но изменяется,

и с разрушением дома

сего земного странствования

мы полагаемся на Твое прощение

и Твое милосердие

и верим, что Ты воскресишь нас.

Поэтому мы с Ангелами и Архангелами,

с Престолами и Господствами

и со всем сонмом небесного воинства

поем песнь славе Твоей, непрестанно взывая:

Гремит огромный орган Святого Петра, хор поет "Sanctus":

Свят, Свят, Свят Господь Бог Саваоф,

Полны небеса и земля славы Твоей.

Осанна в вышних.

Благословен Грядущий во имя Господне.

Осанна в вышних.

После причастия, когда месса окончена и паства потихоньку расходится, я медленно иду в сакристию. Мне тоскливо, и у меня болит сердце, в буквальном смысле слова болит. Сердечная недостаточность. Опять она меня настигла и превращает в пытку каждый шаг, каждое слово. "Я не должен говорить кардиналу Лурдзамийскому", - думаю я.

Кардинал входит, когда министранты помогают мне снять облачение.

- Пришел курьерский авизо с двигателем Гидеона, Ваше Святейшество. - С какого фронта?

- Не от эскадры, святой отец. - Кардинал хмурится, сжимая толстыми пальцами записку.

- Тогда откуда? - Я нетерпеливо протягиваю руку. Записка написана на тонком велене.

<Прибываю на Пасем, в Ватикан.

Сторінка 56

Назад Далі

1....54 55...57 58...70

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.