Бібліотека Страуса - Дэн Симмонс - Восход Эндимиона

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 13

И во сне - как и наяву - я поставил чашку с чаем на пол и уставился на нее.

- Ты говоришь, что ты... и я... что нас нужно поймать... или убить? Как зверей? И что они правы?

- Конечно, нет. - Энея скрестила руки на груди. В холодном ночном воздухе от чашек поднимался пар. - Я хочу сказать, Орден был вправе - с их точки зрения - прибегнуть к экстраординарным мерам, чтобы остановить меня.

Я покачал головой:

- Что-то я не помню, чтобы ты говорила что-нибудь этакое, ради чего за тобой следовало высылать в погоню целую эскадру звездолетов. Знаешь, детка, самым еретическим твоим высказыванием была фраза, что любовь - движущая сила Вселенной, как гравитация или электромагнитное взаимодействие. Но это просто...

- Чушь? - спросила Энея.

- Демагогия, - поправил я. Энея улыбнулась и взъерошила свои короткие волосы.

- Рауль, друг мой, не того, что я говорю, они страшатся. А того, что делаю. Чему учу... делая... прикасаясь...

Я посмотрел на нее. Я уже почти забыл всю чепуху о Той-Кто-Учит в "Песнях" - эпической поэме Мартина Силена. Энея - и есть тот самый Мессия, чей приход описан в пророчествах старого поэта двести лет назад... или даже больше. Пока вроде бы ничто не указывало на то, что в Энее исполнится пророчество о новом Мессии... ничто - или почти ничто... она ведь вышла из Сфинкса в Долине Гробниц Времени на Гиперионе, и с чего бы вдруг Ордену неотступно преследовать и пытаться убить ее... и меня - того, кто оберегал ее на тернистом пути к Старой Земле.

- Что-то я не слышал в твоих поучениях ничего такого еретического или уж очень опасного, - мрачно сказал я. - Впрочем, я также не заметил, что ты делала что-либо, представляющее угрозу этой их Священной Империи. Я всматривался в далекие огоньки Талиесинского братства. Пустыня кругом - пустыня и темнота ночи. И сейчас, в ультраморфном сне - и не во сне даже, а в воспоминании, - я словно видел себя со стороны, из темноты ночи наблюдая за происходящим в освещенной хижине.

Энея покачала головой и отпила глоток чая.

- Ты, может, и не видишь, Рауль, а они - видят. Они уже относятся ко мне как к заразе. И они правы... именно это я и есть - для Церкви я именно вирус, как в древности вирус иммунодефицита на Старой Земле или Красная Смерть, прокатившаяся после Падения по Окраине... Вирус, который проникает в каждую клетку организма и репрограммирует ДНК этих клеток... или хотя бы достаточное количество клеток, чтобы организм сбился с толку, стал слабеть... и погиб.

В моем сне я парил над шатром Энеи, как ястреб в ночи, кружа в вышине среди чужих звезд над Старой Землей, и видел нас - девочку и мужчину, - сидящих при свете керосиновой лампы, как заблудшие души в затерянном мире, как, впрочем, оно и было.

Еще два дня боль то захватывала, то отступала от меня, и я безвольно плыл по течению, то погружаясь в беспамятство, то приходя в себя, как лодка в океане. Я пил очень много воды - женщины в голубом приносили мне воду в стеклянных бокалах.

Я брел до туалета и мочился через фильтр - хотел поймать камень, вызывающий эту дикую пульсирующую боль. Камня не было. И каждый раз я был вынужден возвращаться в кровать и ждать следующего приступа. И мне не приходилось ждать напрасно. Даже тогда я сознавал, что в этом весьма мало героики настоящего приключения.

Перед уходом - доктор отправилась к месту аварии скиммера дальше по реке - мне дали понять, что и у охранника, и у приходского священника есть комы и что, если со мной возникнут проблемы, они немедля сообщат на базу. Доктор Молина уведомила, что мне будет очень плохо, если командованию Флота придется снять с маневров скиммер, чтобы экстренно доставить арестованного. Кроме того, она велела мне пить как можно больше воды и почаще мочиться. Если камень так и не выйдет, она поместит меня в тюремный лазарет на базе и разрушит камень ультразвуком. Она оставила четыре дозы ультраморфа женщине в голубом и ушла не попрощавшись. Охранник - лузианин средних лет, вдвое тяжелее меня, с игольником в кобуре и нейростеком на поясе - заглянул в комнату, сердито глянул и вернулся на пост у входной двери.

Пора уже перестать называть главу дома "женщиной в синем". Первые несколько часов боли она была для меня только женщиной в синем - кроме того, что была моей спасительницей, конечно, - но уже в первый день я узнал, что зовут ее Дем Риа. Я узнал также, что ее главный брачный партнер - другая женщина, Дем Лоа, и еще есть молодой мужчина, третий в их брачной триаде, Алем Микайл Дем Алем; и что девочка-подросток, Сес Амбре, дочь Алема от предыдущего брака, а бледный мальчик, совсем лысый - которому на вид около восьми стандартных лет, - дитя этого союза, хотя я так и не выяснил, кто его биологическая мать... Его звали Бин Риа Дем Лоа Алем, и он умирал от рака.

- Наш деревенский доктор, старейшина... он умер в прошлом месяце, и замены ему не нашлось... прошлой зимой отправил Бина в нашу больницу в Кероа-Тамбат, но они только назначили лучевую и химиотерапию и посоветовали надеяться на лучшее, - рассказывала Дем Риа, сидя у моей постели.

В тот день Дем Лоа пристроилась рядом, на другом стуле с прямой спинкой. Я спросил о мальчике, чтобы не обсуждать собственные проблемы. Солнечный свет ложился густыми, красными как кровь мазками на глинобитные стены, и изысканные одежды женщин переливались всеми оттенками глубоких тонов кобальтовой сини. Кружевные занавеси дробили лучи на свет и тени, создавая диковинный узор. Мы болтали в промежутках между приступами боли. Спина болела так, словно по ней врезали тяжелой дубинкой, но это было еще вполне терпимо, если сравнивать с резким, пронизывающим ожогом боли, когда камень сдвигался. Доктор сказала, что боль - хороший признак, когда так болит, значит, камень движется. Постепенно основной очаг боли переместился в низ живота. Но доктор еще сказала, что, чтобы камень прошел, могут потребоваться месяцы, и это еще в том случае, если камень окажется достаточно маленьким, чтобы выйти самостоятельно. А многие камни, подчеркнула она, приходится распылять или удалять хирургическим путем... Я заставил себя переключиться и дальше обсуждать здоровье ребенка.

- Лучевая и химиотерапия, - повторил я. Почему-то эти слова вызвали у меня отвращение. Словно Дем Риа сказала, что врач прописал мальчику пиявки. В Гегемонии знали, как лечить рак, но почти все генные технологии были утрачены после Падения. А что не было утрачено, стало чересчур дорогостоящим для повсеместного применения, когда Великая Сеть канула в небытие. Имперский торговый Флот возил грузы и товары между звездами - но это было медленно, дорого и слишком мало. Медицина была отброшена на несколько веков назад. Моя мать умерла от рака - она отказалась от лучевой и химиотерапии, которые ей предложили в клинике. Но зачем лечить смертельный недуг, если есть крестоформ? Можно умереть и воскреснуть здоровым. Крестоформ излечивал даже некоторые наследственные болезни. А смерть, как неустанно повторяла Церковь, - таинство, столь же сакральное, как и воскресение. Об этом можно молиться. Теперь любой может преобразить боль и отчаяние болезни и смерти в торжество искупительной жертвы Христа. До тех пор, разумеется, пока этот любой носит крестоформ.

Я прокашлялся.

- Э... у Бина нет... Ну, я хотел сказать... - Ночью, когда мальчик махал мне рукой, его рубашка распахнулась, приоткрыв хилую грудь без крестоформа.

Дем Лоа покачала головой. Капюшон ее одеяния был из мерцающей переливчатой как шелк ткани.

- Никто из нас еще не принял крестоформ. Но отец Клифтон... э-э-э... убеждает нас...

Я мог только кивнуть. Боль в спине и в паху вернулась, пробежав как электрический ток по нервам.

Пожалуй, мне следует разъяснить, что означали разные цвета в одежде жителей Лок Чайлд-Ламонда на планете Витус-Грей-Балиан Б. Дем Риа рассказывала, что сто лет назад те, кто сейчас живет по берегам реки, переселились из звездной системы 9352-й Лакайля. Их мир, когда-то называвшийся Горечь Сибиату, был реколонизирован имперскими религиозными фанатиками. Новые колонизаторы дали ей другое название - Неизреченная Милость - и принялись обращать местные культуры, пережившие Падение. Культура Дем Риа - миролюбивая, философская, ориентированная на взаимодействие всех членов сообщества - предпочла обращению эмиграцию. Двадцать семь тысяч человек пожертвовали свое состояние и рискнули жизнью, чтобы снарядить древний ковчег и доставить всех - мужчин, женщин, детей, домашних животных и все-все-все после сорока девяти лет холодного сна на Витус-Грей-Балиан Б, где после Падения не выжил никто. Народ Дем Риа называл себя Спектральной Спиралью Амуа, по названию эпической философской симфонической голо-поэмы Хэлпула Амуа. В поэме Амуа цвета спектра метафорически символизировали человеческие ценности. Спиральные сочленения, наслоения, синергии и столкновения служили зримым выражением конфликтов, этими ценностями создаваемых. Спиральная симфония Амуа исполнялась с музыкой, стихами и голографическими изображениями, все вместе олицетворяло философское взаимодействие. Дем Риа и Дем Лоа объяснили, что их культура заимствовала значения цветов у Амуа: белый - цвет чистоты, интеллектуальной честности и физической любви; красный - страсть, искусство, политические убеждения и храбрость; синий - интроспективные откровения музыки, математики, индивидуальная терапия помощи другим; изумрудно-зеленый - созвучие с природой, контакт с техникой, сохранение вымирающих видов; черный - цвет мистерий, и так далее. Тройной брак, непротивление и другие особенности культуры возникли частично из философии Амуа и в большей степени - из богатой общинной культуры народа Спирали, созданной на Горечи Сибиату.

- Значит, отец Клифтон убеждает вас прийти в Церковь? - спросил я, когда боль немного отступила.

- Да, - сказала Дем Лоа.

Их супруг, Алем Микайл Алем, вошел в комнату и сел на подоконник. Он внимательно слушал, но говорил мало.

- Ну а вы что? - Я осторожно повернулся. Я не просил дать мне ультраморф уже несколько часов. Скажу честно, мне страшно хотелось его попросить.

- Если мы все примем крест, маленького Бина Риа Дем Лоа Алема отправят на базу в Бомбасино. Даже если они не смогут его вылечить, Бин вернется к нам... после... - Дем Риа опустила голову и спрятала руки в складках одежды.

- Они не позволят принять крест только Бину? - догадался я.

- Конечно... Они всегда стоят на том, что обратиться должна вся семья. Впрочем, это можно понять... Отец Клифтон очень расстроен, но он надеется, что мы примем Иисуса Христа и примем не слишком поздно...

- А ваша дочь, Сес Амбре - ей бы хотелось стать христианкой? - спросил я и тут же понял: это слишком личное, о таком не спрашивают. Но мне было интересно, да и размышления об этой мучительной дилемме отвлекали от моей вполне реальной, но куда менее значимой боли.

- Сес Амбре хочет стать возрожденной христианкой и полноправной гражданкой Священной Империи, - ответила Дем Лоа, поднимая голову. - Тогда ей позволят посещать церковную академию в Бомбасино или в Кероа-Тамбат. Она считает, что там ее ждут интересные брачные перспективы.

Я раскрыл было рот, передумал, а потом все-таки сказал:

- Но ведь тройной брак не... Разве Церковь позволит...

- Нет, - сказал Алем. Он нахмурился, серые глаза смотрели грустно. - Церковь не допускает ни однополых, ни полигамных браков. Наша семья погибнет.

Я заметил, как все трое обменялись взглядами... и в этих взглядах была такая любовь и такой страх потери, что это на долгие годы останется со мной.

Дем Риа вздохнула:

- В любом случае это неизбежно. И отец Клифтон прав... мы должны сделать это сейчас, ради Бина, а то дождемся: он умрет истинной смертью, мы потеряем его навсегда... и только потом примем крест. Уж лучше водить нашего мальчика на воскресную мессу и слушать, как он смеется, чем ходить в собор, чтобы поставить свечу за упокой его души.

- Почему неизбежно? - удивился я. Дем Лоа пожала плечами.

- Наше общество Спектральной Спирали зависит от всех его членов... Все витки и составляющие Спирали должны быть на своем месте, чтобы взаимодействовать, работать ради прогресса и добра. Но все больше и больше людей Спирали покидают свои цвета и принимают крестоформ. Ядро долго не продержится.

Дем Риа коснулась моего локтя, как бы желая подчеркнуть то, что скажет дальше:

- Все-таки они не сумели нас принудить. - Ее голос звучал как шелест ветра в кружеве занавесей за ее спиной. - Мы способны оценить и чудо воскрешения, но... - Она замолчала.

- Но это очень тяжело, - договорила Дем Лоа, и ее ровный голос вдруг сорвался.

Алем Микайл Дем Алем поднялся с подоконника, подошел к своим супругам и, опустившись на колени, невыразимо нежно коснулся запястья Дем Лоа, а другой рукой обнял Дем Риа. На мгновение они забыли все, и меня тоже, в своей любви и скорби.

А потом вернулась боль, пронзила раскаленным копьем, проникая как лазер в спину и пах. Я громко застонал, не в силах удержаться.

Трое разомкнули объятия, и Дем Риа протянула руку за шприцем с очередной дозой ультраморфа.

Сон был все тот же - я лечу в ночи над Аризоной, внизу пустыня, я смотрю на себя и Энею: мы пьем чай и болтаем под навесом у ее домика, на этот раз разговор ушел далеко от воспоминания о нашем реальном разговоре той ночью.

- Это как ты - вирус? - спросил я. - Как это так получается, что то, чему ты учишь, чему бы ты ни учила, - угроза для огромной могущественной Империи?

Энея смотрела прямо перед собой, в черную пустоту, вдыхая ночные ароматы. И она не повернулась ко мне.

- Знаешь, в чем главная ошибка в "Песнях" дяди Мартина, Рауль?

- Нет, - сказал я. За прошедшие годы она уже сообщала о выявленных ошибках, пропусках и неверных предположениях - да и вместе мы обнаружили несколько во время путешествия на Старую Землю.

- Их две, - тихо сказала Энея. В ночной пустыне раздался крик ястреба. - Первое - он верил тому, что сообщил моему отцу Техно-Центр.

- Насчет того, что они - те, кто похитил Землю? - уточнил я.

- Насчет всего, - поправила Энея. - Уммон лгал кибриду Джона Китса. - Почему? - удивился я. - Ведь они собирались уничтожить его. Наконец Энея повернулась ко мне:

- Там была моя мать, чтобы записать разговор. И Центр знал, что она расскажет все старому поэту.

Я задумчиво кивнул:

- А он приведет это как достоверный факт. Но с какой стати им было лгать?..

- Вторая ошибка более серьезна, - не повышая голоса, перебила Энея. Небо на северо-западе по-прежнему чуть светилось. - Дядюшка Мартин верил, что Техно-Центр - враг человечества.

Я поставил чашку на камень.

- Ошибка? А что, Иск-Ины нам не враги? - Энея не ответила. Я принялся загибать пальцы. - Во-первых, из "Песней" следует, что Центр стоял за нападением на Гегемонию - за той атакой, которая привела к Падению. Не Бродяги, а именно Центр. Церковь это отрицает и винит во всем Бродяг. Ты хочешь сказать, что Церковь права, а старый поэт - нет? - Нет. Атаку спланировал Центр.

- Миллиарды погибших... - Я чуть не плюнул от возмущения. - Гегемония уничтожена. Великая Сеть уничтожена. Мультилинии уничтожены... - Техно-Центр не обрубал мультилиний.

- Ладно. - Я перевел дыхание. - Их обрубили некие загадочные сущности... Скажем, твои медведи, тигры и львы. Но ведь атаку-то организовал Центр...

Энея кивнула и подлила себе чая.

Я загнул второй палец.

- Второе. Техно-Центр использовал порталы как каких-то космических пиявок, паразитирующих на человеческих нейронных сетях для их этого самого чертова проекта Высшего Разума - да или нет? Всякий раз тот, кто телепортировался... использовался... этими... этими самыми Иск-Инами. Так или не так?

- Именно так, - сказала Энея.

- Третье. - Я загнул следующий палец. - В поэме Рахиль - дочь паломника Сола Вайнтрауба, которая пришла из будущего сквозь Гробницы Времени, - говорит о том времени, которое придет... - я процитировал, - "разразится последняя война между создателем Техно-Центра - Высшим Разумом - и человеческим духом". Это ошибка?

- Нет.

- Четвертое, - сказал я, начиная чувствовать себя последним идиотом, демонстрирующим упражнения по загибанию пальцев, но к этому моменту я уже был достаточно зол, чтобы продолжить. - Разве Центр не признался твоему отцу, что создал его... создал кибрид Джона Китса... только как приманку для - как они это называли? - эмпатической составляющей человеческого Высшего Разума, который, как предполагалось, возникнет когда-нибудь в будущем?

- Так они говорили, - согласилась Энея, потягивая чай. Похоже, все это ее забавляло. А я еще больше озлился.

- Пять. - Я загнул последний палец на правой руке, теперь я показывал ей кулак. - Разве не Центр - о черт!.. - не Центр приказал Ватикану поймать и убить тебя на Гиперионе, на Возрождении-Вектор, на Роще Богов... половину пути по спиральному рукаву?

- Да, - спокойно сказала Энея.

- И разве не Центр, - сердито продолжал я, напрочь забыв про счет на пальцах и про то, что мы, собственно, говорим об ошибках старого поэта, - создал эту особь женского пола... эту... эту тварь... ведь она отрубила бедному А.Беттику руку на Роще Богов и, не вмешайся тогда Шрайк, унесла бы твою голову в сумке? - Я погрозил неизвестно кому кулаком, так я был зол. - Разве не этот сраный Центр пытался прикончить меня заодно с тобой и, наверное, таки прикончит, если у нас хватит дури когда-либо опять сунуться в пространство Ордена?

Энея кивнула.

Я почти задыхался, как после спринтерской дистанции.

- Ну и? - неубедительно закончил я, разжимая кулак.

Энея коснулась моего колена - и, как всегда, меня словно током дернуло.

- Рауль, я не утверждала, что Центр не замышляет всякие пакости. Я всего лишь сказала, что дядюшка Мартин ошибался, изображая его врагом человечества.

- Но если все это правда... - Я в ошалении замотал головой.

- Это элементы Техно-Центра напали на Гегемонию перед Падением, - пояснила Энея. - Мы знаем, - ведь мой отец побывал там с Уммоном, - что Техно-Центр не пришел к согласию по многим вопросам.

- Но... - начал я.

Энея подняла руку, и я умолк.

- Они использовали наши нейронные сети для создания своего проекта Высшего Разума, но ни из чего не следует, что это повредило людям.

Ну и ну! Вот это объяснение - при мысли о том, что Иск-Ины используют человеческие мозги как нейронную пузырьковую память, меня чуть не вывернуло наизнанку.

- Они не имеют права!

- Конечно, нет, - согласилась Энея. - Им бы следовало спросить разрешения. И что бы ты сказал?

- Что?! Трахнуть себя в задницу! Вот что! - завопил я, тут же осознав всю абсурдность подобного пожелания применительно к Иск-Инам. Энея улыбнулась.

- Ты должен помнить, что мы использовали их ментальную энергию для наших собственных целей больше тысячи лет. Не думаю, что мы спрашивали позволения их предков, когда создали первый кремниевый Иск-Ин... или первый магнито-пузырьковый... или на основе ДНК.

- Это совсем другое. - Я сердито отмахнулся.

- Ну да, конечно. Группа Иск-Инов, носящая прозвище Богостроителей, создала для людей немало проблем в прошлом и еще создаст в будущем - включая попытку убить нас с тобой, - но они всего лишь часть Техно-Центра.

Я покачал головой.

- Не понимаю, детка, - сказал я уже немного мягче. - Ты действительно утверждаешь, что есть плохие Иск-Ины и хорошие Иск-Ины? Ты что, забыла - они же на самом деле рассматривали вариант полного уничтожения человеческой расы! И они ведь это сделают, даже если мы попробуем им помешать. Ну так и что, по-твоему, они не враги человечества?

Энея опять коснулась меня. В темных глазах читалась тревога.

- Не забывай, Рауль, человечество уже было близко к самоуничтожению. Капиталисты и коммунисты готовы были взорвать Землю, а ведь тогда была только одна планета. И ради чего?

- Ну да, - вяло согласился я, - но...

- А Церковь и сейчас готова уничтожить Бродяг. Это геноцид... и мало того - геноцид в невиданных доселе масштабах.

- Ну... Церковь... да и многие другие... не считают Бродяг человеческими существами.

Сторінка 13

Назад Далі

1....11 12...14 15...70

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.