Бібліотека Страуса - Стивен Кинг - Зеленая миля

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 19

- Да, - согласился он, и я опять поразился, какой стариковский у него голос. Какой-то бесцветный и дребезжащий. - Я знаю, что ты сейчас думаешь. "Нет, не знаешь, начальник, никогда не догадаешься об этом".

- Ты думаешь, что наш молодой друг все равно будет участвовать в казни Коффи. И это скорее всего так: Коффи отправится на тот свет задолго до Дня Благодарения, но ты можешь опять поставить Перси в аппаратную. Никто возражать не станет, как, очевидно, и он сам.

- Я так и сделаю, - согласился я. - Хэл, а как Мелинда?

Повисла долгая пауза, столь долгая, что я решил бы, что нас разъединили, если бы не его дыхание. Когда он наконец заговорил, голос его звучал еще тише:

- Она угасает.

Угасает, Леденящее слово, которое старики используют для описания не человека, который умирает, а человека, который начал отходить от жизни.

- Головные боли, как будто, стали слабее... Хотя бы сейчас, но она не может самостоятельно ходить, не может удерживать предметы, теряет контроль за мочевой системой, когда спит. - Возникла еще одна пауза, потом совсем тихим голосом Хэл сказал что-то, что прозвучало как "Она одевается".

- Одевается? Во что, Хэл? - спросил я, нахмурившись. Моя жена появилась в дверях в прихожую и стояла, глядя на меня и вытирая руки посудным полотенцем.

- Нет, - поправил он, и в его голосе послышался не то гнев, не то слезы. - Она ругается.

- О Боже. - Я все еще не понимал, что это значит, но не хотел ничего выспрашивать. Да и не надо было. Он все сам объяснил.

- Она может спокойно сидеть, вполне нормально говорить о своем цветнике или о платье, увиденном в каталоге, о том, что слышала Рузвельта по радио и то, как замечательно он говорил, а потом вдруг начинает произносить ужасные вещи, самые ужасные... Слова. Причем не повышая голоса. Лучше бы она как-то выделяла их интонацией, а иначе... Просто...

- Она не похожа на саму себя.

- Да, именно так, - благодарно произнес он. - Но слышать эти грязные ругательства, произносимые ее чудесным голосом... Извини меня. Пол. - Его голос ушел, и я услышал, как Мурс громко прокашливается. Потом голос стал чуть тверже, но все равно оставался расстроенный. - Она хочет, чтобы пришел пастор Дональдсон, и я знаю, что он ее успокаивает, но как можно просить его? Представляешь, он сидит и читает с ней Писание, и вдруг она обзывает его неприлично?

А она может, она и меня назвала прошлой ночью. Сказала: "Дай мне, пожалуйста, вот тот журнал "Либерти", ублюдок". Пол, где она могла слышать такие речи? Откуда ей известны такие слова?

- Не знаю, Хэл, ты будешь дома сегодня вечером? Когда он был здоров, контролировал себя и не был в тревоге или в горе, Хэл Мурс отличался особым сарказмом, по-моему, его подчиненные побаивались его острого язычка больше, чем гнева или подозрения. Его язвительные замечания, обычно раздраженные или даже резкие, жгли, как осы. И вот немного такого сарказма пролилось на меня. Хотя это было неожиданно, я был рад услышать его колкость. Значит, не вся жизнь ушла из него, в конце концов. - Нет, - сказал он. - Мы с Мелиндой выезжаем на танцы. Будем танцевать "до-со-до", потом немецкую полечку, а потом скажем скрипачу, что он долбаный сукин сын.

Я прижал ладонь ко рту, чтобы не рассмеяться. Слава Богу, приступ смеха очень быстро прошел.

- Извини, - сказал он. - Я последнее время мало сплю. От этого становлюсь брюзгой. Конечно, мы будем дома. А почему ты спросил?

- Я думаю, это не важно.

- Ты ведь не собирался заезжать, да? Потому что, если ты дежурил вчера, то идешь в ночную и сегодня. Или ты поменялся сменами с кем-нибудь? - Нет, я не менялся, - ответил я. - Я дежурю сегодня.

- Во всяком случае сегодня не стоит заезжать. Она сейчас не в том состоянии.

- Скорее всего я и не заеду. Спасибо за новости.

- Не за что. Помолись за Мелинду, Пол. Я пообещал, думая что смогу сделать кое-что, кроме молитвы. "Бог помогает тем, кто помогает себе сам", - так говорили в Церкви молитвы "Отче наш, сущий на Небесах". Я повесил трубку и взглянул на Дженис.

- Как там Мелли?

- Не очень. - Я рассказал ей то, что сообщил мне Хэл, включая эпизод с руганью, но опустил слова "ублюдок" и "долбаный сукин сын". Я закончил словом Хэла "угасает", и Джен печально кивнула. Потом посмотрела на меня более пристально.

- О чем ты думаешь? Скорее всего о чем-то нехорошем. Это написано у тебя на лице.

Солгать было нельзя, мы никогда не лгали друг другу. Я просто сказал, что ей лучше не знать о моих мыслях, по крайней мере пока.

- А у тебя... Из-за этого могут быть неприятности? - Ее голос звучал не тревожно, а скорее заинтересованно, это мне в ней всегда нравилось.

- Может быть, - проговорил я.

- А это хорошее дело?

- Может быть, - повторил я. Я все еще стоял и бездумно крутил пальцем телефонный диск, удерживая другой рукой рычаги.

- Ты хочешь, чтобы я ушла, пока ты будешь звонить? - спросила она. -Буду умненькой и выметусь? Вымою тарелки? Свяжу носочки?

Я кивнул.

- Я бы выразился не совсем так, но...

- У нас будут гости к обеду, Пол?

- Надеюсь, да, - сказал я.

Глава 9

Я сразу же поговорил с Брутом и Дином по телефону. У Харри не было телефона, но я знал номер его ближайших соседей. Харри взял трубку через двадцать минут, очень смущаясь и обещая "заплатить свою долю", когда придет следующий счет. Я сказал ему, что сосчитаем цыплят по осени, а сейчас не мог бы он приехать ко мне на обед? Будут Брут и Дин, а Дженис обещала приготовить свою знаменитую капусту... Не говоря уже о еще более знаменитом яблочном пироге.

- Обед просто ради обеда? - Голос Харри звучал несколько скептически. Я сказал, что хотел бы кое о чем поговорить с ними, но этого лучше не касаться даже вскользь по телефону. Харри согласился прийти. Я опустил трубку на рычаг и подошел к окну. Хотя мы отработали ночную смену, я не разбудил ни Брута, ни Дина, да и Харри не походил на только что вернувшегося из страны снов. Наверное, не только я переживал случившееся вчера, а учитывая сумасбродность моей идеи, это было даже неплохо.

Брут, живший неподалеку, приехал в четверть двенадцатого. Дин появился через пятнадцать минут, а Харри, уже в рабочей одежде, через пятнадцать минут после Дина. Дженис подала нам на кухне бутерброды с холодной говядиной, салат из капусты и чай со льдом. Еще пару дней назад мы могли бы обедать на веранде и наслаждаться ветерком, но после грозы температура понизилась градусов на двадцать, и теперь с гор дул холодный, пронизывающий ветер.

- Присаживайся с нами, - сказал я жене. Она покачала головой.

- Мне не очень хочется знать, что вы тут затеваете, я буду меньше волноваться, если останусь в неведении. Перекушу в гостиной. На этой неделе у меня гостит Джейн Остин, а она очень хорошая компания.

- А кто это, Джейн Остин? - спросил Харри, когда она вышла. - Кто-то из твоих родственниц, Пол, или по линии Дженис? Кузина? Хорошенькая?

- Это писательница, дурак, - объяснил ему Брут. - Умерла примерно в то время, когда Бетси Росс пришивала звезды на первый флаг. - Ого! - Харри смутился. - Я не любитель читать. В основном читаю инструкции к радиоприемникам.

- Что ты задумал. Пол? - спросил Дин.

- Начнем с Джона Коффи и Мистера Джинглза. - Как я и ожидал, лица их стали удивленными, они думали, что я хотел поговорить о Делакруа или Перси. Может, про обоих. Я посмотрел на Дина и Харри. - То, что с Мистером Джинглзом сделал Коффи, произошло очень быстро. Я даже не знаю, успели ли вы увидеть, насколько сильно пострадал мышонок.

Дин покачал головой.

- Но я видел кровь на полу.

Я повернулся к Бруту.

- Этот сукин сын Перси раздавил его, - сказал он просто. - Мышонок должен был умереть, но не умер. Коффи с ним что-то сделал. Каким-то образом вылечил. Я понимаю, как это звучит, но я видел своими глазами.

Тогда я добавил:

- Он вылечил и меня тоже. Но я это не просто видел, я это почувствовал. - И рассказал им о своей "мочевой" инфекции: как она обострилась, как мне было плохо (через окно я показал поленницу, за которую мне пришлось держаться, когда боль свалила меня на колени), и как все прошло после того, как Коффи прикоснулся ко мне. И больше уже не возвращалось.

Рассказ мой длился недолго. Когда я закончил, они сидели и задумчиво жевали бутерброды. Потом Дин сказал:

- У него изо рта вылетели черные штучки. Как мошки.

- Да, это так, - согласился Харри. - Сначала они были черными, а потом побелели и исчезли. - Он посмотрел вокруг, размышляя. - Я почти совсем об этом забыл, пока ты не рассказал, Пол. Правда, смешно?

- Ничего смешного или странного, - сказал Брут. - По-моему, люди всегда забывают то, что им непонятно.

Зачем помнить то, что не имеет смысла? Пол, а с тобой как? Были тогда мошки, когда он вылечил тебя?

- Да. Я думаю, это была болезнь... Боль... То, что болит. Он втянул ее в себя, а потом выпустил снова наружу.

- Где она умерла, - добавил Харри. Я пожал плечами. Я не знал, умерла она или нет, и вообще, какое это имело значение.

- Он, что, высосал боль из тебя? - спросил Брут. - Тогда с мышью он словно высосал из нее боль или, я не знаю, смерть.

- Нет, он только дотронулся до меня. И я это почувствовал. Словно удар тока, только без боли. Но я не умирал, мне просто было больно.

Брут кивнул.

- Прикосновение и дыхание. Прямо как у этих из леса, что поют молитвы, - Молитва "Отче наш, сущий на Небесах", - сказал я, - Я вообще не знаю, причем тут Бог, - сказал Брут, - но, по-моему, этот Джон Коффи - очень сильный мужик.

- Да, - согласился Дин. - Если ты говоришь, что все это случилось, я могу поверить. Бог творит свои таинства, и неисповедимы его пути. Но при чем тут мы?

Да, вот это был вопрос вопросов. Я набрал побольше воздуха в легкие и рассказал, что хочу предпринять. Они слушали, раскрыв рот от удивления. Даже Брут, который так любил эти рассказы из журналов про зеленых человечков из космоса, и тот был изумлен. Когда я закончил свой рассказ, все молчали, и никто уже не жевал бутерброды.

Наконец Брутус Ховелл сказал мягко и рассудительно:

- Если нас поймают, Пол, мы потеряем работу, и счастье, если отделаемся только этим. Скорее всего, мы окажемся в числе обитателей блока "А" и будем шить сумочки и ходить в душ парами.

- Да, вполне возможно.

- Я, в общем, представляю, что ты чувствуешь, - продолжал Брутус. - Ты знаешь Мурса лучше нас всех, он не только твой босс, но и твой друг, и я знаю, что ты переживаешь за его жену...

- Это самая прекрасная женщина на свете, - сказал я. - И она для него - все.

- Но мы ее не так хорошо знаем, как ты или Дженис, - произнес Брут. -Правда, Пол?

- Если бы вы ее знали, вы бы тоже ее любили. По крайней мере, если бы вы с ней познакомились до того, как болезнь взяла ее в клещи. Она так много делала для общества, была хорошим другом и очень религиозной. А кроме всего этого, она очень веселая, была, по крайней мере. Она могла такое сказать, что вы хохотали бы до слез. Но совсем не по этим причинам я хочу помочь спасти ее. Нет, то, что с ней случилось, это несправедливо, до обидного несправедливо. Невозможно видеть, слышать и принять сердцем.

- Очень благородно, но я сомневаюсь, что из-за этого у тебя крыша поехала, - сказал Брут. - По-моему, все дело в том, что случилось с Дэлом. Ты хочешь это как-то уравновесить.

Он был прав. Конечно, прав. Я знал Мелинду Мурс лучше, чем все остальные, но все-таки не настолько, чтобы рисковать ради нее их работой... А может быть, и свободой... Или своими собственными работой и свободой. У меня двое детей и меньше всего на свете мне хотелось, чтобы жене пришлось сообщить им, что их отец готовится предстать перед судом за... А за что? Точно я не знал. Скорее всего, за помощь и соучастие в попытке побега.

Но смерть Эдуара Делакруа стала самым отвратительным, самым ужасным событием в моей жизни; причем не только в том, что касалось работы, но и в жизни вообще, и я в этом принимал участие. Мы все принимали участие, потому что позволили Перси Уэтмору остаться после того, как поняли, что он совсем не подходит для работы в таком месте, как блок "Г". И мы играли в эту игру. Даже начальник Мурс принимал в ней участие. "Все равно его мозги поджарятся, будет Перси в команде или нет", - сказал он, и, возможно, этого было достаточно, учитывая то, что совершил французик, но ведь Перси сделал гораздо больше, чем поджарил Дэлу мозги: он выбил ему глаза из орбит и поджег лицо. А все почему? Потому что Дэл убил в шесть раз больше людей? Нет. Потому что Перси намочил в штаны, а маленький французик имел дерзость над ним посмеяться. Мы участвовали в чудовищном акте, и Перси собирался выйти сухим из воды. Он перейдет в Бриар Ридж, довольный и спокойный, как море, и там получит целый приют сумасшедших, над которыми можно упражняться в жестокости. С этим мы ничего не могли поделать, но, может быть, еще не слишком поздно, чтобы хоть как-то смыть грязь с наших рук.

- В моей церкви называют это расплатой, а не уравновешиванием, сказал я, - но, по-моему, суть одна.

- Ты и вправду думаешь, что Коффи смог бы ее спасти? - мягко спросил Дин благоговейным тоном. - Взять и... Что?..

Высосать эту опухоль мозга из ее головы? Словно... Словно косточку персика?

- Думаю, он мог бы. Конечно, я не уверен, но после того, что Коффи сделал со мной... И с Мистером Джинглзом...

- Да, эта мышь была здорово раздавлена, - подтвердил Брут.

- Но захочет ли он? - задумался Харри, - Захочет ли?

- Если сможет, то захочет, - сказал я.

- Почему? Ведь Коффи ее даже не знает!

- Потому что он это делает. Потому что для этого его создал Бог. Брут обвел всех взглядом, словно давая понять, что мы кое о чем позабыли.

- А что Перси? Ты думаешь, ему все сойдет? - спросил он, и я рассказал им, что думаю по поводу Перси. Когда я закончил рассказ, Харри и Дин смотрели на меня с изумлением, а на лице Брута невольно появилась восхищенная улыбка.

- Лихо, брат Пол! - воскликнул он. - Даже дух захватывает!

- Вот это будет дело! - почти прошептал Дин, потом засмеялся и захлопал в ладоши, как ребенок. - В общем, тушите свет, сливайте воду! - А нужно вспомнить, что у Дина был свой интерес к той части плана, где речь шла о Перси, ведь по милости Перси Дина чуть не убили, когда Перси стоял, как отмороженный.

- Да, а что потом? - спросил Харри. Он говорил серьезно, но глаза его выдавали: в них горели огоньки, как у человека, который хочет, чтобы его уговорили. - Что потом?

- Есть пословица, что мертвые не болтают, - пробормотал Брут, и я бросил на него быстрый взгляд, чтобы убедиться, что он шутит.

- Я думаю, что он будет держать язык за зубами, - сказал я.

- Правда? - Дин посмотрел скептически. Он снял очки и стал их протирать. - Докажите.

- Во-первых, он не узнает, что происходит на самом деле, он будет судить по себе и посчитает, что все это шутка. Во-вторых, а это более важно, он побоится что-либо говорить. На это я, собственно, и рассчитываю. Мы ему скажем, что, если он начнет строчить письма и звонить по телефону, мы тоже станем строчить письма и звонить по телефону.

- Насчет казни, - добавил Харри.

- И о том, как он застыл на месте, когда Уортон напал на Дина, сказал Брут - По-моему, Перси Уэтмор больше всего боится, что люди узнают об этом, - Он медленно и задумчиво кивнул. - Это может сработать. Но, Пол, не лучше ли привезти миссис Мурс к Коффи, чем везти Коффи к миссис Муре? Мы могли бы позаботиться о Перси именно так, как ты сказал, а потом провести ее через тоннель, вместо того, чтобы через него выводить Коффи.

Я покачал головой.

Сторінка 19

Назад Далі

1....17 18...20 21...34

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.