Бібліотека Страуса - Френк Герберт. Ловец душ

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 29

И вдруг находящийся в Хоквате дух заговорил с Катсуком:

- Вот видишь, Катсук, в этом теле есть хорошие глаза и хороший разум. Он видит кое-что такое, чего ты не замечаешь.

Катсук понимал, что следовало бы избить, наказать каким-то образом свои чувства за то, что они подчинились духу Хоквата. Но откровенность привела к тому, что он включился в этот безмолвный торг.

- Что-то случится из-за этого тела, - сказал дух.

Катсук держался изо всех сил, чтобы оставаться спокойным. Он колебался, даже нет, боялся. Если только он ответит духу, его собственная сила испарится. А тогда чужая сила могла бы его поднять и трясти сколько угодно. И тогда Катсук в теле Чарлза Хобухета дергался бы как камушек в погремушке.

- Это глупо, считать, будто ты можешь не замечать моего присутствия, - сказал дух.

Катсук крепко-накрепко стиснул зубы. Вот это соблазнитель! Он напомнил индейцу весь мир хокватов.

- Я возвращу тебе твои собственные знания о мире, - предложил дух.

Катсук нахмурился.

- К тому же я дам тебе реальные знания того, что ты только думаешь, будто знаешь. Или ты считаешь, что в тебе уже нет местечка, чтобы вместить их? Что бы ты не сказал, "да" или "нет", есть ведь что-то, управляющее твоим сердцем. Рука этого мальчика и твой глаз встретились. Он что-то сказал, а какая-то часть внутри тебя услышала... и без всяких компромиссов. Если твои глаза так же хороши, как и его, можешь сам прямо просмотреть его тело и увидать в нем того человека, которым он стал бы. Он поделился с тобой этим знанием, но понял ли ты это?

Катсук отрицательно покачал головой в темноте, отчаянно держась своей связи с Похитителем Душ.

- Как все это началось? - спросил дух. - Что заставляет тебя верить, что ты можешь быть хозяином положения? Неужели ты не видишь в этом юноше чуда? Отвлекись от его внешнего вида и загляни вовнутрь. Сможешь ли ты быть достойнее его?

Катсук чувствовал, что обливается потом. Изнутри и снаружи его обжигал холод. Перед напором этого духа невозможно было устоять. Он заглядывал в самые глубины его сознания. Это одновременно и подавляло, и унижало. Этот дух буквально пробивал духовное естество индейца, его глубинную суть. Катсук ощущал вибрации ночи, чувствовал всю необычность и ужас этого мгновения разговора с духом. Тот захватил сетью громадную часть его вселенной, его мира, и содрогал ее своими замечаниями. Причем, духу даже было все равно, хочет ли Катсук внимать ему. Он только говорил и говорил. Дух не предлагал ему что-либо делать, только слушать. Его послание было словно выбитым в камне.

И после всех своих безумных слов дух сказал одну простую вещь:

- Если ты не отказался от своего решения, сделай все так, как мужчина поступает с мужчиной.

Трясясь от страха, Катсук не мог сомкнуть глаз в темноте.

Хокват повернулся, что-то пробормотал, потом сказал ясным голосом:

- Катсук?

- Я здесь, - ответил тот.

Но мальчик говорил это во сне.

28

Меня привлекает ошибочность западной философии. В

английском языке нет никакого "языка тела". Одни слова,

слова, слова, и никаких чувств. Нет плоти. Нет тела. Вы

пытаетесь разделить жизнь и смерть. Вы пробуете

оправдаться тем, что цивилизация, использующая обман,

ложную веру, хитрость, делает так, что фальшивые ценности

превалируют _н_а_д_ плотью. Серьезность ваших нападок на

счастье и страсть оскорбляют во мне человека. Они

оскорбляют мою плоть. Вы всегда бежите своего тела. Вы

прячетесь в словах отчаянного самооправдания. Вы

пользуетесь самой изощренной риторикой, чтобы оправдать

образ жизни, несвойственный человеку вообще. Это образ

жизни, так, но не сама жизнь! Вы говорите, что верить

глупо, и сами же верите в это. Вы говорите, что любовь

бесполезна, но сами же ищете ее. А находя любовь, вы ей не

доверяете. Высшую вербальную ценность вы видите в чем-то,

что сами называете безопасностью. Это выгораживает уголок,

в котором вы ползаете, совершенно не понимая того, что

держаться за мертвечину - это совсем не то, что "жить".

Из статьи Чарлза Хобухета для журнала "Философия 200"

- Приблизительно тридцать тысяч лет назад, - сказал Катсук, - лава была вытолкнута сюда, в дыру, расположенную где-то в середине склона.

Он указал большим пальцем через плечо.

- Лава застыла громадными глыбами, которые вы, глупые Хокваты, называете индейскими слезами. Дэвид глянул вверх, в сторону гор, которые сияли в утреннем солнце, стоящем над рощей тсуг. Горы стояли, будто каменная колоннада. Над ними плыли тучи. На южной стороне горного склона был след морены. Река текла у самого подножия горы, но ее шум заглушался ветром, безумствующим и деревьях.

- А сколько сейчас времени? - спросил Дэвид.

- Хокватского времени?

- Да.

Катсук оглянулся на солнце.

- Около десяти утра, а что?

- Ты знаешь, чем я занимался дома в это время?

Катсук глянул на Хоквата, чувствуя, что мальчишке хочется выговориться. А почему бы и нет? Если Хокват сейчас станет говорить, его дух будет хранить молчание. Катсук кивнул и спросил:

- Так чем бы ты занимался?

- Я бы учился играть в теннис.

- Теннис? - Катсук покачал головой.

Индеец сидел сейчас на корточках у склона. В левой руке он держал длинный обломок коричнево-черного обсидиана. Упираясь этой рукой в бедро, он ударил по обсидиану кремнем. Звук удара зазвенел в чистом, свежем воздухе. При этом возник запах паленого, который Дэвид сразу же унюхал.

- Значит, теннис, - повторил Катсук. Он попробовал представить мальчика взрослым мужчиной - избалованным и богатым пустоголовым типом из армии плейбоев. Потерявший невинность. В черно-белой униформе для вечерних приемов. С черным галстуком-бабочкой. Модно подстриженный завсегдатай ночных клубов.

Но была возможность не дать ему возмужать.

- А потом я шел плавать в нашем бассейне, - сказал Дэвид.

- А ты не хочешь поплавать тут, в реке?

- Слишком холодно. У нас вода в бассейне подогревается.

Катсук вздохнул и вернулся к своему делу. Обсидиан уже начал принимать нужную форму. Скоро он станет ножом.

Еще через какое-то время Дэвид попробовал проникнуть в тайну настроения своего похитителя. Они и так долго молчали, когда пробирались сюда, к горному склону. Это заняло целый день. В кармане у Дэвида было десять камешков - десять дней. Те несколько предложений, которые сказал Катсук за все время, становились все более мрачными, короткими и отрывистыми. Катсук был поглощен новыми мыслями. Неужели его дух потерял силу?

Дэвид уже и не думал о побеге. Но если сила Катсука уменьшилась...

От обсидианового обломка откололся большой кусок. Катсук поднял его, повертел в руках, осмотрел.

- Что ты делаешь? - спросил Дэвид.

- Нож.

- Но ведь ты забрал... мой нож.

Дэвид поглядел на пояс Катсука. Расселовского ножа там не было во время всего перехода через горы, но мальчик подумал, что нож может лежать у индейца в сумке.

- Мне нужен особенный нож, - ответил Катсук.

- Зачем?

- Чтобы сделать для себя лук.

Дэвид кивнул, потом снова спросил:

- Ты уже бывал здесь раньше?

- Много раз.

- Ты делал здесь ножи?

- Нет. Я приводил сюда хокватов, чтобы те искали красивые камешки.

- Они делали здесь каменные ножи?

- Может и так.

- А откуда ты знаешь, из какого камня можно делать нож?

- Мой народ тысячелетиями делал ножи из здешних камней. Обычно они приходили сюда раз в год. Так бывало до того, как хокваты принесли с собой сталь. Вы называете эти камни обсидианом. Мы называем их "Черным огнем" - КЛАЛЕПИАХ.

Дэвид молчал. Но где же был его нож марки "Рассел"? Катсук отдаст его или нет?

За ночь в силки, поставленные Катсуком, попался кролик и две небольшие куропатки. Индеец снял с кролика шкуру с помощью остроконечного коричнево-черного камня, а потом приготовил в земляной яме, на костре, куда он бросал куски горной смолы. Смола давала жаркое, почти без дыма, пламя.

Дэвид обглодал кроличью лапку и стал жевать мясо, наблюдая за тем, что делает Катсук. У серого кремневого рубила в правой руке Катсука был узкий край. Им индеец резко и уверенно ударил по куску обсидианового стекла. Полетели искры. В воздухе сильно запахло серой.

Призвав на помощь всю свою храбрость, Дэвид спросил:

- А где мой нож?

Катсук подумал: "Умный, хитрый хокват!" А вслух сказал:

- Лук я должен делать так, как делали его в старину. Сталь не должна касаться его древка.

- Так где же мой нож?

- Я выкинул его в реку.

Дэвид отбросил в сторону кроличью лапку, вскочил на ноги.

- Но ведь это же мой нож!

- Успокойся, - сказал Катсук.

- Это папа дал мне этот нож! - сказал Дэвид сдавленным от ярости голосом. По щекам побежали слезы злости.

Катсук глядел на мальчика, оценивая меру его страсти.

- Разве отец не купит тебе другой нож?

- Этот он подарил мне на день рождения! - Дэвид вытер слезы. - Зачем ты выбросил его?

Сторінка 29

Назад Далі

1....27 28...30 31...36

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.