Бібліотека Страуса - Николай Васильевич Гоголь - Вечера на хуторе близ Диканьки, часть первая

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 4

-- А кто наверху?

-- Баба!

-- Ну вот, это ж то и есть черт!

Всеобщий хохот разбудил почти всю улицу.

-- Баба взлезла на человека; ну, верно, баба эта знает, как ездить! -- говорил один из окружавшей толпы.

-- Смотрите, братцы! -- говорил другой, поднимая черепок из горшка, которого одна только уцелевшая половина держалась на голове Черевика, -- какую шапку надел на себя этот добрый молодец!

Увеличившийся шум и хохот заставили очнуться наших мертвецов, Солопия и его супругу, которые, полные прошедшего испуга, долго глядели в ужасе неподвижными глазами на смуглые лица цыган: озаряясь светом, неверно и трепетно горевшим, они казались диким сонмищем гномов, окруженных тяжелым подземным паром, в мраке непробудной ночи.

X

Цур тобi, пек тобi, сатанинське

навожденiе!

Из малороссийской комедии

Свежесть утра веяла над пробудившимися Сорочинцами. Клубы дыму со всех труб понеслись навстречу показавшемуся солнцу. Ярмарка зашумела. Овцы заблеяли, лошади заржали; крик гусей и торговок понесся снова по всему табору -- и страшные толки про красную свитку, наведшие такую робость на народ в таинственные часы сумерек, исчезли с появлением утра.

Зевая и потягиваясь, дремал Черевик у кума, под крытым соломою сараем, между волов, мешков муки и пшеницы, и, кажется, вовсе не имел желания расстаться с своими грезами, как вдруг услышал голос, так же знакомый, как убежище лени -- благословенная печь его хаты или шинок дальней родственницы, находившийся не далее десяти шагов от его порога.

-- Вставай, вставай! -- дребезжала на ухо нежная супруга, дергая его изо всей силы за руку.

Черевик вместо ответа надул щеки и начал болтать руками, подражая барабанному бою.

-- Сумасшедший! -- закричала она, уклоняясь от взмаха руки его, которою он чуть было не задел ее по лицу.

Черевик поднялся, протер немного глаза и посмотрел вокруг.

-- Враг меня возьми, если мне, голубко, не представилась твоя рожа барабаном, на котором меня заставили выбивать зорю, словно москаля, те самые свиные рожи, от которых, как говорит кум...

-- Полно, полно тебе чепуху молоть! Ступай веди скорей кобылу на продажу. Смех, право, людям: приехали на ярмарку и хоть бы горсть пеньки продали...

-- Как же, жинка, -- подхватил Солопий, -- с нас ведь теперь смеяться будут.

-- Ступай! ступай! с тебя и без того смеются!

-- Ты видишь, что я еще не умывался, -- продолжал Черевик, зевая и почесывая спину и стараясь, между прочим, выиграть время для своей лени.

-- Вот некстати пришла блажь быть чистоплотным! Когда это за тобою водилось? Вот рушник, оботри свою маску...

Тут схватила она что-то свернутое в комок -- и с ужасом отбросила от себя: это был красный обшлаг свитки!

-- Ступай делай свое дело, -- повторила она, собравшись с духом, своему супругу, видя, что у него страх отнял ноги и зубы колотились один об другой.

-- Будет продажа теперь! -- ворчал он сам себе, отвязывая кобылу и ведя ее на площадь. -- Недаром, когда я сбирался на эту проклятую ярмарку, на душе было так тяжело, как будто кто взвалил на тебя дохлую корову, и волы два раза сами поворачивали домой. Да чуть ли еще, как вспомнил я теперь, не в понедельник мы выехали. Ну, вот и зло все!.. Неугомонен и черт проклятый: носил бы уже свитку без одного рукава; так нет, нужно же добрым людям не давать покою. Будь, примерно, я черт, -- чего, оборони боже, -- стал ли бы я таскаться ночью за проклятыми лоскутьями?

Тут философствование нашего Черевика прервано было толстым и резким голосом. Пред ним стоял высокий цыган.

-- Что продаешь, добрый человек?

Продавец помолчал, посмотрел на него с ног до головы и сказал с спокойным видом, не останавливаясь и не выпуская из рук узды:

-- Сам видишь, что продаю!

-- Ремешки? -- спросил цыган, поглядывая на находившуюся в руках его узду.

-- Да, ремешки, если только кобыла похожа на ремешки.

-- Однако ж, черт возьми, земляк, ты, видно, ее соломою кормил!

-- Соломою?

Тут Черевик хотел было потянуть узду, чтобы провести свою кобылу и обличить во лжи бесстыдного поносителя, но рука его с необыкновенною легкостью ударилась в подбородок. Глянул -- в ней перерезанная узда и к узде привязанный -- о, ужас! волосы его поднялись горою! -- кусок красного рукава свитки!.. Плюнув, крестясь и болтая руками, побежал он от неожиданного подарка и, быстрее молодого парубка, пропал в толпе.

XI

За мое ж жито та мене й побито.

Пословица

-- Лови! лови его! -- кричало несколько хлопцев в тесном конце улицы, и Черевик почувствовал, что схвачен вдруг дюжими руками.

-- Вязать его! это тот самый, который украл у доброго человека кобылу!

-- Господь с вами! за что вы меня вяжете?

-- Он же и спрашивает! А за что ты украл кобылу у приезжего мужика, Черевика?

-- С ума спятили вы, хлопцы! Где видано, чтобы человек сам у себя крал что-нибудь?

-- Старые штуки! старые штуки! Зачем бежал ты во весь дух, как будто бы сам сатана за тобою по пятам гнался?

-- Поневоле побежишь, когда сатанинская одежда...

-- Э, голубчик! обманывай других этим; будет еще тебе от заседателя за то, чтобы не пугал чертовщиною людей.

-- Лови! лови его! -- послышался крик на другом конце улицы. -- Вот он, вот беглец!

И глазам нашего Черевика представился кум, в самом жалком положении, с заложенными назад руками, ведомый несколькими хлопцами.

-- Чудеса завелись, -- говорил один из них. -- Послушали бы вы, что рассказывает этот мошенник, которому стоит только заглянуть в лицо, чтобы увидеть вора; когда стали спрашивать, отчего бежал он как полоумный, -- полез, говорит, в карман понюхать табаку и вместо тавлинки вытащил кусок чертовой свитки, от которой вспыхнул красный огонь, а он давай бог ноги!

-- Эге-ге-ге! да это из одного гнезда обе птицы! Вязать их обоих вместе!

XII

"Чим, люди добрi, так оце я провинився?

За що глузуете? -- сказав наш неборак. --

За що знущаетесь ви надо мною так?

За що, за що?" -- сказав, та й попустив патьоки,

Патьоки гiрких слiз, узявшися за боки.

Артемовский-Гулак, "Пан та собака"

-- Может, и в самом деле, кум, ты подцепил что-нибудь? -- спросил Черевик, лежа связанный, вместе с кумом, под соломенною яткой.

-- И ты туда же, кум! Чтобы мне отдохнули руки и ноги, если что-нибудь когда-либо крал, выключая разве вареники с сметаною у матери, да и то еще когда мне было лет десять от роду.

-- За что же это, кум, на нас напасть такая? Тебе еще ничего; тебя винят, по крайней мере, за то, что у другого украл; но за что мне, несчастливцу, недобрый поклеп такой: будто у самого себя стянул кобылу? Видно, нам, кум, на роду уже написано не иметь счастья!

-- Горе нам, сиротам бедным!

Тут оба кума принялись всхлипывать навзрыд.

-- Что с тобою, Солопий? -- сказал вошедший в это время Грицько. -- Кто это связал тебя?

-- А! Голопупенко, Голопупенко! -- закричал, обрадовавшись, Солопий. -- Вот, кум, это тот самый, о котором я говорил тебе. Эх, хват! вот бог убей меня на этом месте, если не высуслил при мне кухоль мало не с твою голову, и хоть бы раз поморщился.

-- Что ж ты, кум, так не уважил такого славного парубка?

-- Вот, как видишь, -- продолжал Черевик, оборотясь к Грицьку, -- наказал бог, видно, за то, что провинился перед тобою. Прости, добрый человек! Ей-богу, рад бы был сделать все для тебя... Но что прикажешь? В старухе дьявол сидит!

-- Я не злопамятен, Солопий. Если хочешь, я освобожу тебя! -- Тут он мигнул хлопцам, и те же самые, которые сторожили его, кинулись развязывать. -- За то и ты делай, как нужно: свадьбу! -- да и попируем так, чтобы целый год болели ноги от гопака.

-- Добре! от добре! -- сказал Солопий, хлопнув руками. -- Да мне так теперь сделалось весело, как будто мою старуху москали увезли. Да что думать: годится или не годится так -- сегодня свадьбу, да и концы в воду!

-- Смотри ж, Солопий, через час я буду к тебе; а теперь ступай домой: там ожидают тебя покупщики твоей кобылы и пшеницы!

-- Как! разве кобыла нашлась?

-- Нашлась!

Черевик от радости стал неподвижен, глядя вслед уходившему Грицьку.

-- Что, Грицько, худо мы сделали свое дело? -- сказал высокий цыган спешившему парубку. -- Волы ведь мои теперь?

-- Твои! твои!

XIII

Не бiйся, мотiнко, не бiйся,

В червонi чобiтки обуйся.

Топчи вороги

Пiд ноги;

Щоб твоi пiдкiвки

Бряжчали!

Щоб твоi вороги

Мовчали!

Свадебная песня

Подперши локтем хорошенький подбородок свой, задумалась Параска, одна, сидя в хате. Много грез обвивалось около русой головы. Иногда вдруг легкая усмешка трогала ее алые губки и какоето радостное чувство подымало темные ее брови, а иногда снова облако задумчивости опускало их на карие светлые очи. "Ну что, если не сбудется то, что говорил он? -- шептала она с каким-то выражением сомнения. -- Ну что, если меня не выдадут? если... Нет, нет; этого не будет! Мачеха делает все, что ей ни вздумается; разве и я не могу делать того, что мне вздумается? Упрямства-то и у меня достанет. Какой же он хороший! как чудно горят его черные очи! как любо говорит он: Парасю, голубко! как пристала к нему белая свитка! еще бы пояс поярче!.. пускай уже, правда, я ему вытку, как перейдем жить в новую хату. Не подумаю без радости, -- продолжала она, вынимая из пазухи маленькое зеркало, обклеенное красною бумагою, купленное ею на ярмарке, и глядясь в него с тайным удовольствием, -- как я встречусь тогда где-нибудь с нею, --

ей ни за что не поклонюсь, хоть она себе тресни. Нет, мачеха, полно колотить тебе свою падчерицу! Скорее песок взойдет на камне и дуб погнется в воду, как верба, нежели я нагнусь перед тобою! Да я и позабыла... дай примерять очипок, хоть мачехин, как-то он мне придется!" Тут встала она, держа в руках зеркальце, и, наклонясь к нему головою, трепетно шла по хате, как будто бы опасаясь упасть, видя под собою вместо полу потолок с накладенными под ним досками, с которых низринулся недавно попович, и полки, уставленные горшками. "Что я, в самом деле, будто дитя, -- вскричала она, смеясь, -- боюсь ступить ногою". И начала притопывать ногами, все, чем далее, смелее; наконец левая рука ее опустилась и уперлась в бок, и она пошла танцевать, побрякивая подковами, держа перед собою зеркало и напевая любимую свою песню:

Зелененький барвiночку,

Стелись низенько! А ти, милий, чорнобривий,

Присунься близенько!

Зелененький барвiночку,

Стелись щи нижче! А те, милий, чорнобривий,

Присунься ще ближче!

Сторінка 4

Назад Далі

1 2 3 4 5 6 7 8

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.