Бібліотека Страуса - Макс Фрай - Хроники Эхо 3

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 9

Едва на ногах устоял, честно говоря. Из зеркала на меня пялился лохматый мальчишка-оборванец. Если не обращать внимания на экзотическое тряпье, точная копия меня самого, только двенадцатилетнего.

- Слушай, Коба, с лицом-то мы, вроде, ничего не делали? - неуверенно спросил я. - А оно теперь тоже детское.

- Оно у тебя всегда такое, - пожал плечами Коба. - Мальчишка ты и есть, кто же еще? Просто при твоем росте и сложении это не очень заметно. Особенно когда в Мантию Смерти закутаешься. И еще выражение лица много значит. Взрослый человек самоуверен. Ну, думает, будто понимает, где он находится и что с ним происходит. А у тебя сейчас рожа растерянная и перепуганная. Но и довольная вполне, тебе же интересно, как все обернется, верно?

- Верно, - улыбнулся я. - И босиком я уже целую вечность не ходил. А по городским улицам и вовсе никогда.

- Ну вот и этим заодно развлечешься, - ухмыльнулся Коба, подталкивая меня к выходу. - Давай, не тормози. Идти нам далеко, аж в Новый Город, а на амобилерах нищие не ездят.

- А Темным Путем? - оживился я.

- Темным Путем я не ходок, - помрачнел Коба. - Не люблю я эти ваши штучки. Так что если уж связался со мной, будь любезен, иди ногами. Договорились?

- Как скажешь, - я пожал плечами. - Удивительный ты человек, Коба. Как трехэтажный дворец в лачуге спрятать - так пожалуйста. А простые вещи...

- Ну и что? У каждого есть свои сильные и слабые стороны, - отмахнулся мой опекун. - Я не исключение. И ты тоже. Скажешь, нет?

Крыть было нечем.

Мне понадобилась всего пара минут, чтобы выяснить: я не создан для ходьбы босиком. То есть по шелковистому кеттарийскому ковру или, скажем, по мягкому речному песку - с удовольствием. А по булыжным мостовым Портового Квартала - увольте.

Но увольнять меня, увы, никто не спешил. Коба знай себе шел вперед легким, размеренным шагом. Единственное, что я мог сделать, - постараться не слишком отставать. Обидно было бы провалить всю затею в самом начале по столь пустяковой причине. Тем более в таком виде мне, пожалуй, домой лучше не возвращаться, а значит, сутки надо как-то продержаться.

- Что, трудно босиком?

Коба наконец понял, в чем состоит моя проблема. Но вернуться в дом и обуться не предложил, а лишь снисходительно пообещал:

- Ладно, пойду помедленнее, пока ты не привыкнешь.

- Пока дойдем, я ноги о камни разобью в кашу, - проворчал я.

- Конечно разобьешь - с непривычки-то. Ничего, зато вид у тебя будет совсем жалкий. Охотнее подавать будут.

- Коба, - напомнил я, - у меня нет задачи собрать побольше подаяния. Я хотел только понять, как это бывает - хотеть денег и одновременно не хотеть...

- У тебя свои интересы, а у меня свои, - ухмыльнулся он. - Учителю достается две трети добычи ученика. Чем больше тебе подадут, тем лучше.

Поспоришь с таким, как же. Я начал всерьез беспокоиться о Кобе. Сейчас-то я как-нибудь потерплю, но где гарантии, что завтра-послезавтра мне не приснится, как я гоняю своего мучителя по раскаленным углям? Одна надежда, что принадлежность к загадочным муракокам спасет его от моего гнева.

Впрочем, четверть часа спустя я думал о грядущем возмездии не с печалью, а с наслаждением.

К счастью, моя изнеженность и неприспособленность к суровым условиям существования с лихвой компенсируются гордыней и упрямством. Чрезвычайно удачное сочетание пороков. Так было всегда, сколько себя помню, поэтому я обычно пользуюсь репутацией очень выносливого человека. И только самые близкие люди, рядом с которыми я могу позволить себе роскошь не быть гордецом, знают мне цену, бедняги.

Вот и тут я стиснул зубы и поклялся, что дойду до места не пискнув. Не дам Кобе лишний повод надо мной потешаться. И без того я его сегодня уже порадовал по самое не могу. Хватит.

Поэтому (и только поэтому) я как-то доковылял до трактира "Жирный индюк". По иронии судьбы именно отсюда мне носили завтраки в ту пору, когда я жил в Новом Городе. Коба объявил, что это место уже три дня как свободно, поскольку мой предшественник, Пестрый Кламс, умер не то от старости, не то от пьянства. Он выдал мне медальон, похожий на потертую иноземную монетку, велел показывать его всякому, кто поинтересуется, с какой стати я тут отираюсь, пожелал удачи и исчез в ближайшем переулке прежде, чем я успел перевести дух и потребовать инструкций. Пришлось посылать ему зов.

"Коба, а что делать-то?" - спросил я.

"Как - что? Деньги клянчить. Ты же сам хотел поглядеть, что из этого выйдет, вот и гляди. Ни к чему тебе мои советы. Сам разберешься. Зайду за тобой незадолго до рассвета".

Пришлось положиться на вдохновение. Как всегда.

Несколько минут я довольно бестолково топтался у порога трактира, потом сообразил, что наконец-то можно дать отдых разбитым ногам, и уселся на тротуар, под фонарем, оранжевый свет которого, по идее, должен был выгодно оттенять мою страдальческую мину. Поерзав и кое-как устроившись, я принялся ждать свою первую жертву. Теперь, когда боль в ногах немного утихла, мне снова стало интересно, к чему приведет эта затея. Я практически подпрыгивал от нетерпения, но вокруг никого не было, а соваться в трактир я не стал. Рассудил, что если меня отсюда выкинут, дни "Жирного индюка" будут сочтены. Жалко, хороший, в сущности, трактир. По крайней мере, повар здесь всегда был отменный.

Наконец дверь распахнулась, и на крыльцо высыпала шумная компания подгулявших горожанок. Полдюжины женщин разного возраста, все очень нарядные и, кажется, милые - насколько можно судить по первому впечатлению. Я понял, что это шанс. Дебют мой должен был состояться теперь или вовсе никогда.

- Тетеньки, - жалобно пискнул я, - дайте ма-а-ахонькую монетку бедному голодному сироте!

Что тут началось, никакими словами не описать. Я явно недооценил убойную силу своего сиротского обаяния. Меня окружили плотным кольцом, ахали, сочувствовали, теребили, расспрашивали. Объясняли, что голодать в столице Соединенного Королевства не обязательно: кто угодно имеет право пообедать в любом трактире за счет Его Величества Гурига Восьмого. Я вполне искренне краснел и оправдывался: дескать, в таком виде меня никуда не пускают. Пару раз по шее надавали, так я теперь и не суюсь... Дамы на чем свет стоит крыли бессердечных сограждан и, соответственно, жалели меня. Я шмыгал носом и, путаясь в деталях, рассказывал им страшную историю про людоедов Энго, не оставивших от моих дорогих родителей даже берцовой кости на память.

Как только речь зашла о людоедах, леди понимающе переглянулись, и одна из них рванула обратно, в трактир. Вскоре она вернулась с целым подносом горячих пирожков. Поднос был принесен мне в жертву. Я не возражал, поскольку обедал очень давно, поужинать дома так и не собрался, а потом, У Кобы, и вовсе не до того было. Ну и повар в "Жирном индюке", как я уже говорил, отменный, это тоже немаловажно.

Дамы, затаив дыхание, наблюдали, как я лопаю. Мой, прямо скажем, недетский аппетит окончательно их растрогал. На поднос с пирожками дождем пролились монеты, а на меня - мудрые советы. Мне предлагали столько вариантов устроить свою судьбу, что я даже растерялся от обилия возможностей. От приюта для одаренных сирот при Королевской Высокой Школе (с чего, интересно, они взяли, будто я одаренный?) до специального списка горожан, изъявивших желание кого-нибудь усыновить. Таких добрых людей в Ехо, оказывается, гораздо больше, чем сирот, поэтому беднягам приходится ждать своего счастья годами; причем детям дают возможность погостить в нескольких семьях, возглавляющих список очередников, и самим выбрать новых родителей. Одна копия списка, как выяснилось, хранится в Доме у Моста, у специального сотрудника Городской полиции - вот это новость! Все-таки я действительно живу как во сне и не вижу дальше собственного носа.

Понукаемый ехидством, я клятвенно обещал заботливым леди завтра же непременно отправиться не куда-нибудь, а именно в Дом у Моста, и они наконец разошлись по домам, полагая мою судьбу практически устроенной, а свою благородную миссию - исполненной. В сущности, так оно и было.

Дождавшись, пока мои благодетельницы разойдутся, я пересчитал монеты и рассовал их по карманам. Щедрость добрых горожанок превосходила мои представления о возможном: в сумме они накидали мне почти три с половиной короны. Вполне достаточно для безбедной жизни в течение дюжины дней, включая съем пристойных апартаментов в Старом Городе: все-таки корона Соединенного Королевства - очень крупная монета.

Я поздравил себя с дебютом, доел последний пирожок, спрятал поднос в ближайшие кусты, набрал в легкие побольше воздуха и с утроенным энтузиазмом взвыл: "Дайте монетку бедному сироте!" - благо из "Жирного индюка" выходила очередная теплая компания. Охотничий азарт не позволял мне расслабляться и упускать добычу.

К утру мои карманы были набиты монетами под завязку, а я успел не единожды сбиться со счета. Сколько я заработал? Ясно, что никак не меньше дюжины корон. Но вот насколько больше? Я поленился пересчитывать деньги, решил, что Коба как-нибудь сам справится. Бухгалтерия никогда не была моим сильным местом.

Кроме того, я, во-первых, объелся так, что шевелиться не хотелось, во-вторых, разжился старым, но абсолютно целым лоохи с чужого плеча, а в-третьих - и это главное! - один добрый человек не поленился зайти домой, благо его дверь соседствовала со входом в трактир, и принести мне свои старые сапоги. Страшные, как подвалы Иафаха, зато разношенные и очень мягкие, именно то, что требовалось моим разбитым ногам. Можно было больше не содрогаться, вспоминая, что придется пешком возвращаться в Портовый Квартал. Вот это действительно удача!

Одна пьяненькая старушка сгоряча захотела немедленно меня усыновить. Пятеро ее собственных взрослых детей, только что отметивших в "Жирном индюке" какой-то семейный праздник, открыто не возражали, но косились на меня с заметным опасением. Пришлось спешно придумывать, будто старшина нищих связал меня какой-то страшной клятвой, так что теперь я от него никуда не денусь. Старушка расплакалась от жалости, а ее дети вздохнули с явным облегчением. На радостях эта семейка отдала мне все, что оставалось у них в карманах. Думаю, до сих пор вспоминают ту ночь, радуются, что дешево отделались...

Наконец ночное небо начало понемногу сереть, двери "Жирного индюка" заперли на замок, а улицы окончательно опустели. Я закутался в дареное лоохи, прислонился к фонарному столбу и задремал. Во сне я, как и предвидел с самого начала, скрежеща зубами, гонялся за Кобой - к счастью, безуспешно. Старшина нищих все время как-то умудрялся от меня улизнуть.

Впрочем, он нашел куда более действенный выход из положения. Пришел наяву и бесцеремонно прервал мой младенческий сон. Грубо потряс за плечо и сказал: "Давай-ка поднимайся".

Делать нечего, пришлось просыпаться.

- Устал? Ничего, у меня тут совсем рядом есть одна секретная нора, - утешил меня Коба. - Там и поспишь, незачем тебе через весь город босиком тащиться... Ага, да ты уже обут! И одет к тому же. Молодец, сэр Макс. Шустрый какой!

- Кроме того, я сыт и богат, - буркнул я. - И практически усыновлен, еле отбрыкался от такой удачи. Но устал зверски, действительно. Нет в жизни счастья, вечно что-нибудь да не так.

"Нора" оказалась всего в нескольких минутах ходьбы от трактира, тут Коба не соврал. Это была довольно просторная комната, расположенная в подвале какого-то нежилого помещения - не то склада, не то мастерской, я так и не понял. Чтобы туда попасть, нам с Кобой пришлось долго спускаться по узкой скрипучей лестнице с веревочными перилами.

Внутри, впрочем, было сухо и тепло, а на полу лежали ветхие, но мягкие ковры. Больше мне, собственно, ничего и не требовалось.

Я вывернул карманы, вывалил к ногам Кобы свою добычу, а сам растянулся на ковре. Тело, измученное сперва неожиданным возвращением в детство, а после - долгим сидением на тротуаре, тут же великодушно простило мне все издевательства и тихонько запело от счастья.

Некоторое время в "норе" царила блаженная тишина, нарушаемая только перестуком монет. Наконец Коба сосчитал мою добычу и покачал головой.

- Полный провал твоей затеи, сэр Макс, как и следовало ожидать. Зато я неплохо заработал.

- Почему провал? - равнодушно удивился я. - Твои люди обычно больше приносят?

- Напротив, гораздо меньше. Говорю же, я неплохо заработал... Но тебе не помог. И пожалуй, не смогу. Тебе не нужно учиться не хотеть денег, они тебе и так не нужны. Нынче ночью ты мог бы принести мне несколько горстей или, напротив, сотню корон - в твоей жизни от этого ничего не изменится, верно? Я тебя даже не побил бы в случае неудачи. Не говорю уже о том, что положение в иерархии нашего цеха тебе до одного места, ты в нашу жизнь не навсегда пришел, а всего-то на день. Поэтому ты оказался удачливей всех моих подопечных, вместе взятых. Ничему ты у меня не научишься, ясно?

- Ясно, - разочарованно вздохнул я. - А может, еще раз попробуем? Например, сейчас. Ты сам говорил, что утро плохое время для попрошаек. К тому же я очень хочу спать. Можешь поставить мне условие: пока я не принесу еще дюжину корон, ты мне поспать не дашь. Тогда мне будет очень трудно не хотеть денег, и может быть, я все-таки научусь... Что скажешь?

- Голова у тебя хорошо работает, - хмуро сказал Коба. - Но знаешь, сэр Макс, я уже и сам не рад, что с тобой связался. Я же чувствую, что ты на меня сердишься - еще с того момента, как мы в Новый Город шли. А если я сейчас выгоню тебя на улицу, рассердишься еще больше, хоть и сам предложил... Я, видишь ли, не готов умереть сегодня же, еще до заката. И завтра - нет, не готов. Понимаешь, о чем я толкую?

- Ты чего, Коба? - я сделал вид, будто страшно удивился. - С какой стати мне тебя убивать? Я же сам попросил помочь, и ты согласился.

- Это потому, что не подумал, - проворчал он. - Не разобрался сперва, с кем имею дело. Недооценил тебя... Конечно, ты не станешь меня убивать. Но видишь ли, сэр Макс, даже сильный человек вроде меня вполне может отбросить копыта только потому, что ты недоволен его поведением. И не делай вид, будто не понимаешь, о чем я толкую.

Еще бы я не понимал.

И тут меня осенило.

- Сволочь ты, Коба, - искренне сказал я. - Просто редкая скотина. Зачем было через весь город меня босиком гнать? Я мог бы за квартал от трактира разуться, никто бы и не заметил - скажешь, не так? Так нет же, ты решил получить удовольствие по полной программе. Когда еще доведется над могущественным человеком безнаказанно поизмываться, да еще и за его же деньги, да? Ненавижу такие штучки. И не ожидал от тебя.

Мой покровитель слушал эту пламенную речь с немым изумлением и даже не пытался ответить. Вот и молодец. Я выговорился, и меня наконец отпустило по-настоящему. Теперь я мог спокойно ложиться спать, не опасаясь навредить Кобе.

- Все, - великодушно объявил я. - На этом вопрос можно считать закрытым. Я не хотел тебя обидеть, Коба. Напротив, я тебя спас.

- От чего, интересно, ты меня спас?

- От себя, от чего же еще? Джуффин недавно объяснил мне, что, ругая своего врага, могущественный человек портит ему настроение, но зачастую спасает жизнь. Ты мне, конечно, не враг, однако я на тебя действительно рассердился за эту прогулку. Но вежливо молчал. А теперь выговорился, и все, привет. Никаких обид, наоборот, я начинаю понимать, что сам немного перегнул палку и зря тебя оскорбил. Зато теперь ты точно не умрешь от моего гнева. И даже ногу не вывихнешь. Ясно?

- Более-менее. Но какой ты, оказывается, обидчивый, сэр Макс! Вот не подумал бы... Я же не со зла тебя заставил босиком по улицам бегать. Просто хотел помочь войти в роль. Чтобы все по-настоящему было, а не как на карнавале. Наверное, зря.

- С сапогами - точно зря, - проворчал я. - А все остальное было просто отлично, спасибо тебе. И имей в виду, я не обидчивый, я злой. Это разные вещи.

- Ты не злой, - ухмыльнулся Коба. - Просто вспыльчивый. С годами пройдет.

"Сговорились они все, что ли? - подумал я. - Одно и то же твердят, что шеф, что сэр Шурф, что этот красавец. "С годами", видите ли, все пройдет. И почему-то считается, что это - хорошая новость. Как будто эти самые "годы" - мелкая монета, которой у любого дурака сундуки забиты, а не мое драгоценное время. Своего бы, что ли, одолжили, если такие умные..."

- Ладно, - вдруг сказал Коба. - Я подумал и решил, что ты прав. Нельзя лишать тебя последнего шанса хоть чему-нибудь научиться. Давай, поднимайся и марш на улицу. Пока не соберешь хотя бы три короны, не возвращайся.

Надо признать, что его предложение прозвучало более чем некстати. Я как раз угрелся, успокоился и понял, что хочу только одного - спать. И никакой науки, гори она огнем. Все равно ведь ясно, что Магистра Хаббу Хэна я не найду, нечего и обольщаться. Можно паковать дорожную сумку и садиться на первый попавшийся корабль. А что ж, и упакую, и сяду, и пошли все в задницу. Но сперва я все-таки немного посплю. Прямо здесь.

Но Коба взялся за меня всерьез. Растормошил, поставил на ноги, благо при моих нынешних габаритах это было несложно, и принялся подталкивать к лестнице.

- Ну и гад же ты! - искренне сказал я. - Вот ведь скотина!

Жизнь моего наставника была, таким образом, в очередной раз спасена. А я очутился на улице. Подумать только, всего четверть часа назад этот план казался мне не просто удачным, но гениальным...

- Не меньше трех корон, - напутствовал меня Коба. - И тогда дрыхни сколько влезет.

Я вздохнул и поплелся в синие предрассветные сумерки. По дороге думал, что было бы логично и справедливо не с посторонними людьми в сновидениях разбираться, а поймать и как следует отколотить себя, любимого. Потому что других врагов у меня нет, неужели до сих пор не понятно?!

На сей раз удача меня оставила. То ли потому, что я очень хотел поскорее добыть для Кобы эти грешные три короны и завалиться спать, то ли потому, что нет охотников шляться по городу на рассвете, когда закрыты и трактиры, и ворота рынков, и даже двери домов в Квартале Свиданий. Те немногие прохожие, которых мне все-таки удалось встретить по пути, болтались на улице явно не от хорошей жизни, и мои сиротские вопли были им до лампочки. Один даже попытался меня пнуть, но я не в обиде: бедняга едва стоял на ногах и вряд ли понимал, откуда и зачем в его жизни возник маленький нахальный оборванец.

Пока я таким образом развлекался, солнце окончательно и бесповоротно утвердилось на небе. Кому случалось не спать сутки и больше, поймет, с каким отвращением я косился на жизнерадостное светило. Зато мне удалось разжалобить нескольких сонных домохозяек, бредущих на рынок, и одного совсем юного повесу, на чьем изможденном, но счастливом лице явственно отпечатались следы чрезвычайно удачного свидания. Однако в сумме даже короны не набралось, так что о возвращении в Кобину "нору" не могло быть и речи. А понять, что такое особенное я ощущал в те прекрасные моменты, когда руки прохожих тянулись за кошелями, я так и не сумел. Вроде бы, вовсе ничего, кроме бесконечной усталости. "Вероятно, именно это имел в виду Джуффин, когда советовал мне довести себя до ручки, - уныло думал я. - В какой-то момент устаешь настолько, что все становится до фени, действительно. Что ж, придется попробовать".

Размышления о предстоящей бессоннице роковым образом наложились на бессонницу текущую. Убойная вышла смесь. Настолько, что я махнул на все рукой, сел на тротуар, прислонился к ограде чужого сада и задремал. Для человека, которому неоднократно удавалось выспаться, сидя в кресле во время ночного дежурства, это не так уж сложно. Хотя, на мой вкус, на улице все-таки слишком светло и холодно.

Сновидений на сей раз не было. Ни губительных для окружающих, ни пророческих, ни безобидных, вообще никаких. Я просто закрыл глаза и провалился в темноту, где какое-то время не обнаруживалось ничего и никого, даже меня, а потом вдруг появилась человеческая рука. Она легла мне на плечо и принялась трясти. Поначалу я как-то убеждал себя, что рука чужая, а потому мне нет до нее никакого дела, пусть себе трясет, а я буду спать. Но рука была настойчива и победила. Мне пришлось вынырнуть из сладкой, уютной тьмы и открыть глаза.

В первое мгновение окружающий мир показался мне отвратительным местом. Там было чересчур солнечно, шумно и хлопотно. Обычное дело для человека, которого разбудили через несколько минут после того, как удалось задремать.

А потом я как-то притерпелся - и к свету, и к уличному шуму, и даже к самой необходимости бодрствовать. Наградой мне было удивительное открытие. Меня тряс за плечо не служащий Городской полиции, и не праздный зевака, и не милосердный жилец соседнего дома, готовый предложить приют бездомному ребенку, а сэр Шурф Лонли-Локли.

Его внезапное появление в моей жизни показалось мне настолько неуместным и одновременно прекрасным, что я лишился дара речи и всех прочих даров милосердной природы заодно. Пялился на него во все глаза, как будто привидение увидел. Хотя нет, привидения мне видеть доводилось, и не раз. Следует признать, встречи с ними стали для меня куда меньшим потрясением.

- И ведь я совершенно не удивлен, - наконец сказал Шурф. - Как ты думаешь почему?

- Ты что, узнал меня? - изумленно спросил я. - Но как, дырку над тобой в небе?!

- А как, интересно, я мог тебя не узнать? Хвала Магистрам, я уже давно понял, что ты - мальчишка, который не очень умело притворяется взрослым человеком. Теперь все окончательно встало на свои места, только и всего. Ты крепко влип, я правильно понимаю?

- Да не то чтобы. Строго говоря, я совсем не влип. Так, заигрался немного, - смущенно сказал я. - Очередная дурацкая идея, которую я не успел с тобой обсудить, прости... Ничего страшного, зато я приобрел весьма полезный опыт. А что до моего вида, сегодня вечером снова буду выглядеть как обычно. По крайней мере, мне твердо обещали.

- Я бы, пожалуй, оставил как есть, - проворчал сэр Шурф. - Чтобы ни у кого не было иллюзий на твой счет... Лучше скажи сразу, мне придется уводить тебя отсюда силой? Или сам пойдешь?

- Смотря куда и зачем. Если там можно будет немного поспать или хоть глоток бальзама Кахара выпить, пойду сам.

- Рад, что у тебя сохранились хоть какие-то остатки здравого смысла, - сухо сказал он. - Тогда пошли.

- Пошли, - вздохнул я, поднимаясь с тротуара.

- Ну и вид у тебя, сэр Макс!

Мой друг, которому я теперь едва доставал до пояса, укоризненно покачал головой. Но было заметно, что от желания расхохотаться его удерживает только прочно прилипшая к лицу маска самого серьезного и невозмутимого человека во Вселенной.

- Куда пойдем-то? - смущенно спросил я.

- Ко мне домой, куда же еще? Это, если помнишь, в трех кварталах отсюда. Я как раз туда шел.

- Ну и дела! Я-то думал, ты идешь из дома. Где тебя всю ночь носило?

- Детям об этом знать не положено, - невозмутимо ответствовал сэр Шурф. - Лучше давай рассказывай, где носило тебя. Сейчас это несколько более насущный вопрос, ты не находишь?

- Ничего особенного, побирался возле "Жирного индюка", - буркнул я. - Сапогами вот разжился, повезло... Это не моя тайна, дружище. Меня убедительно просили молчать.

- То есть Коба просил? Можешь не отвечать, это и так понятно. Кто еще сумел бы превратить тебя в ребенка без помощи Очевидной магии? Явно уандукское зелье, я такие вещи за милю чую. Да и лохмотья понятно из чьих сундуков. Узнаваемый стиль. Но зачем ему это понадобилось?

Поскольку я упрямо молчал, Шурф с упреком добавил:

- Ты знаком со мной не первый год. Мог бы успеть понять, что мне можно доверять секреты. Свои и чужие, какие угодно. За свою жизнь я поменял множество личин, но болтуном и сплетником никогда не был.

- Прости, - сказал я. - Конечно ты не... Я и сам знаю. Но когда человек просит не говорить никому ни слова, мне проще действительно не говорить ни слова никому. Довольно и того, что все кому не лень читают мои мысли!

- Такой подход делает тебе честь, - неожиданно согласился Лонли-Локли. - Но теперь, когда я сам обо всем догадался, нет смысла утаивать подробности.

Сторінка 9

Назад Далі

1....7 8...10 11...18

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.