Бібліотека Страуса - Макс Фрай - Лабиринт Мёнина

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 5

Впрочем, Джуффин сам прислал мне зов. "У тебя все в порядке?" - осторожно осведомился он. "Почти", - лаконично ответил я и понял, что говорю чистую правду. Мне показалось, что шеф не слишком склонен мне верить: Безмолвная речь не больно-то приспособлена для передачи эмоций собеседника, но я хребтом чувствовал его настороженность. Джуффин всегда был рядом со мной - в каком-то смысле - и, несомненно, почуял грозившую мне опасность. "Со мной действительно все в порядке, просто дурные сны замордовали, - добавил я. - Вы же знаете, я боюсь высоты, так что все время буду на взводе, пока мои ноги не ступят на твердую землю... или пока я не привыкну. Это было бы самым лучшим выходом, правда?" - "Да уж", - снисходительно проворчал Джуффин. Мне показалось, что он успокоился. В конце концов, я был жив, да и говорил ему почти сущую правду...

Попрощавшись с шефом, я снова умолк. Что-что, а проводить "разбор полетов" со своим давешним противником мне не хотелось. Я был готов заплатить почти любую цену за роскошь провести остаток пути в полном молчании. Но такое счастье мне не светило, конечно. Нуфлин заговорил первым, и его голос звучал столь невозмутимо, что недавние события на мгновение показались мне бредом больного воображения, заслуживающим немедленного виноватого забвения.

- Передай мне кувшин с водой, будь столь любезен, - с насмешливой вежливостью попросил он. Немного помолчал и с такой же неподражаемой царственной снисходительностью добавил:

- Если уж ты все никак не можешь решиться меня убить, то потрудись сделать доброе дело.

Я передал ему кувшин, старательно избегая прикосновений. Нуфлин явно заметил проснувшуюся во мне почти суеверную брезгливость и ответил на нее взглядом, преисполненным снисходительного любопытства.

- Напрасный труд, мальчик: старость, знаешь ли, не заразна, - тихо заметил он, когда я снова забился в свой угол. Грешные Магистры, как он это сказал!

Наверняка хотел, чтобы его голос прозвучал насмешливо, язвительно, чтобы каждое слово превращалось в презрительную ледяную градину и больно щелкало по моей макушке, но в последнее мгновение старик дрогнул и обрушил на меня столько боли - и половины ее вполне хватило бы, чтобы отравить воды Великого Средиземного моря, над которым мы как раз пролетали!

Сначала мне показалось, что пошел мелкий дождь, и только потом я понял, что плачу. Вдруг вспомнил, что однажды в раннем детстве очень хотел заплакать, когда - подробности на мгновение всплыли жирным нефтяным пятном на поверхности моей памяти - внезапно выяснил, что все люди непременно стареют и умирают. Но тогда я не смог заплакать - впервые в жизни, до этого момента громкий требовательный рев исторгался из моей груди по любому поводу и быстро приносил облегчение. Я понял, что все эти годы носил в своем сердце маленький горький комок отчаяния, то и дело пытался тщательно упаковать его в очередную спасительную философскую систему, сулящую смутную надежду на бессмертие, и запрятать как можно дальше, если уж избавиться от этого опасного зародыша неизбывной тоски не в моих силах. И вот теперь наконец пришло время по-детски выплакать эту боль и принять свою судьбу, которая вопреки моей тайной уверенности в собственной исключительности была безжалостно точным зеркальным повторением любой человеческой участи.

- Старость заразна, и смерть заразна. Судьба заразна, - пробормотал я сквозь слезы, а потом внезапно успокоился и добавил, смутно удивляясь твердости собственного голоса:

- Но в одном вы правы: прикосновения тут ни при чем. Все мы больны старостью и смертью - с рождения, и тут уже ничего не попишешь... С чего вы решили, будто я стану вас убивать? Я не могу держать на вас зла - просто потому, что знаю, от какого ужаса вы пытались избавиться. На вашем месте я бы и сам ухватился за любой шанс. И знаете что? Я восхищаюсь вами, потому что побывал в вашей шкуре, и не могу понять, как вам удалось заставить себя бороться за возможность вернуться к жизни. Откуда вы черпали силу? Я не нашел ее источника в своем сердце, когда...

Я осекся, потому что окончание фразы "когда я был вами" показалось мне до безобразия нелепым и к тому же не совсем точным: я вдруг понял, что не просто побывал в шкуре Магистра Нуфлина. Случилось нечто большее: на мгновение я каким-то образом стал всеми умирающими стариками всех миров, всеми смертниками, доживающими последние дни перед исполнением приговора в жалкой, обветшавшей темнице. Теперь я знал, что порой покой и смирение могут быть страшнее самого черного отчаяния, и поэтому злодейская выходка моего спутника не попала в мой личный архив под грифом "подлое предательство" - тот, кому довелось хоть на мгновение оказаться в чужой шкуре, поостережется употреблять эти осуждающие слова, само звучание которых сходно с презрительными плевками. Пресловутое "предательство" Нуфлина сейчас казалось мне настоящим сокровищем, черной жемчужиной, зловещей, но драгоценной, потому что оно было порождением величайшего мужества, которое, оказывается, может остаться в распоряжении человека, когда не только дряхлое тело, но и усталый дух его сдался на милость победительницы смерти. Мое внезапное, иррациональное милосердие не было предназначено Великому Магистру Нуфлину Мони Маху лично. Черт с ним, с "праведным мщением", но вряд ли я смог бы так легко пренебречь собственной безопасностью, если бы речь шла только об этом человеке, с которым я не был связан ни узами дружбы, ни оковами тайных клятв - только пресловутым служебным долгом, который, что греха таить, никогда не являлся для меня основным смыслом бытия. Но он - помимо собственной воли, конечно, - позволил мне прикоснуться к восхитительной тайне: теперь я твердо знал, что иногда человек бывает способен бороться не просто до конца, а немного дольше - и еще как бороться! Отрубленная голова может впиться зубами в горло палача - слабое утешение для приговоренного, но другого нет и быть не может. Это было полезное открытие, если принять во внимание, что мне тоже наверняка предстояло когда-нибудь стать умирающим стариком. Конечно, в Ехо, где среднестатистический гражданин отправляется на кладбище не раньше, чем отпразднует свой трехсотлетний юбилей, а могущественные колдуны порой и вовсе растягивают свою жизнь на тысячелетия, я мог надеяться, что дряхлым стариком я стану еще не скоро, но в тот момент, когда старость валит тебя на землю, связывает по рукам и ногам и принимается звать на помощь свою подельшицу смерть, тот факт, что позади осталось не семьдесят, а тысяча семьсот лет, не имеет никакого значения...

- Я не мог не попытаться, - просто сказал Нуфлин. - И я удивлен тем, что ты это понимаешь. Жаль, что ты оказался достойным противником... но я вынужден признать: ты заслуживаешь лучшей участи, чем скоропостижная смерть от старости в этом немощном теле.

- Вы тоже, - сухо сказал я. - И не только вы. Все заслуживают лучшей участи, вот в чем ужас! - Мой голос предательски дрогнул, а потом я неуверенно добавил:

- Но возможно, это Царство Мертвых, Харумба, действительно сулит нечто лучшее, чем...

- Возможно, - старик пожал плечами. - Теперь мне придется на это надеяться, поскольку ничего иного не остается. Но одно я, увы, знаю наверняка: ничто не может сравниться с настоящей жизнью. А если и может... Я, видишь ли, не отличаюсь богатым воображением и не берусь представить себе, как будет выглядеть альтернатива.

- Вы выбрали меня потому, что я показался вам самым слабым противником? - спросил я, когда вновь воцарившееся молчание начало казаться мне невыносимо тягостным.

- Ну, скажем так: самым неопытным, наивным и доверчивым, - равнодушно ответил Нуфлин. - И в то же время твое могущество очень велико, что тоже было немаловажно для благополучного осуществления моего плана. Видишь ли, сила действительно оставила меня, так что оставался один выход: заставить жертву своими руками построить ловушку. Ну кто еще, кроме тебя, так легко и охотно поверил бы моим словам о какой-то нелепой охранной стене? Все более-менее опытные маги отлично знают, что невидимым защитником может стать нарисованный в воображении белый сверкающий плащ, а еще лучше, если удастся усилием воли превратить его в некое подобие шалаша, да и тот действует не слишком долго и помогает лишь в тех случаях, когда имеешь дело со слабым противником.

Незаменимая штука на войне или во время большой смуты, когда поневоле приходится сновать среди стрел и смертоносных снарядов бабума, но при встрече с могущественным колдуном - совершенно бесполезно! А ты юн и несведущ, поэтому принял мои россказни на веру. Впрочем, это не принесло мне пользы, как видишь.

Жаль, что я ничего не знал про этот странный меч, который считает своим долгом оберегать тебя. Я бы просто выбрал кого-нибудь другого.

Я внутренне содрогнулся, когда представил себе, что на моем месте мог бы оказаться сэр Мелифаро: он у нас тоже весьма могущественный парень... и почти такой же неопытный болван, как я сам. К тому же ему на роду написано то и дело влипать в разнообразные неприятности. У него не было бы никаких шансов выкрутиться. А потом в Ехо вернулся бы наш Мелифаро, и мы получили бы отличную возможность как следует посмеяться по поводу некоторых забавных перемен в его характере, только и всего... Ужас!

- Закроем эту тему, ладно? - предложил я. - Будем считать, что ничего не случилось.

- Очень великодушное предложение, мальчик, - невесело усмехнулся Нуфлин.

- Ответьте мне взаимностью и больше не пытайтесь повторить этот ваш фокус, - устало сказал я. - Меч все равно меня защитит, а паскудные ощущения достанутся нам обоим. Я-то переживу, пожалуй, а вот вам такие потрясения ни к чему. Мне поручили доставить вас в Харумбу живым, и мне не хочется...

- Можешь меня не уговаривать, я себе не враг, - мрачно кивнул он.

Некоторое время мы молчали. Я добыл из Щели между Мирами чашку крепчайшего экспрессо, несколько крошечных галет вроде тех, что так любят подавать в некоторых забегаловках вместе с кофе, и сигарету. Через несколько минут мне пришлось брезгливо испепелить остатки этого скромного завтрака: я не чувствовал ни вкуса, ни аромата, только легкую тошноту, похожую на первый приступ морской болезни. Чтобы немного прийти в себя, я поднялся, на ноги, выглянул в одно из маленьких смотровых окошек и тут же невольно заулыбался: далеко внизу переливалась в сумрачном свете пасмурного дня жемчужная пыль фонтанов. "Неужели киты?" - изумился я и почти незаметным волевым усилием заставил летающий пузырь опуститься пониже. Моему взору открылось восхитительное зрелище: среди невысоких волн вальяжно резвилась четверка морских гигантов, поразительно похожих на китов моей родины, только золотисто-рыжий цвет их блестящей кожи напоминал о том, что дело происходит в другом Мире. С размерами определиться было трудно. Сначала мне показалось, что они даже больше, чем киты моего мира, потом я сделал скидку на расстояние и тот прискорбный факт, что до сих пор я не видел вблизи ни одного кита, и понял: объективных данных моя голова все равно не выдаст.

- Мальчик, ты что, вдруг решил, что теперь нам обоим самое время утопиться? - с неподражаемой иронией осведомился мой спутник. - Ой, если бы ты спросил старого Нуфлина, как он хочет умереть, знаешь, что бы я тебе на это сказал? Только не в холодной воде! У меня от нее кости ломит...

- Нет, топиться мы не будем. Там киты, - объяснил я, не отрываясь от окошка. - Я их еще никогда не видел, разве только на картинке в Энциклопедии Манги Мелифаро...

- Киты? Да что ты говоришь?!

К моему изумлению, Магистр Нуфлин разволновался не на шутку. А я-то думал, что я тут один такой... "юный натуралист", способный забыть обо всем на свете, разглядывая изумительные очертания этих грациозных громадин.

- Рыженькие, - нежно мурлыкнул я, чувствуя, как по моей физиономии, все еще перекошенной после давешних неприятностей, расползается идиотская блаженная улыбка.

- А не мог бы ты помочь мне подняться? - вдруг спросил Магистр Нуфлин. - Мне бы не хотелось пропустить такое знаменательное событие, - добавил он, как мне показалось, довольно смущенно.

- А оно именно знаменательное? - растерянно уточнил я, помогая ему выбраться из кресла.

Он ничего не ответил, а припал к смотровому окошку и замер - как маленький ребенок, честное слово! Через несколько минут мой локоть, в который он вцепился, чтобы сохранять равновесие, взмолился о пощаде, но я не решался шелохнуться: если уж умирающему старику приспичило посмотреть на китов - что ж, его право!

- Спасибо, Макс, - наконец сказал Нуфлин, отворачиваясь от окошка. - Усади меня в кресло, пожалуйста.

Я помог ему устроиться в кресле и тут же сам припал к окошку. Киты постепенно удалялись, но скрываться под водой вроде бы не собирались, так что можно было продолжать любоваться.

- А знаешь, это очень добрый знак, мальчик, - неожиданно сказал Магистр Нуфлин из-за моей спины.

- Еще бы! Киты все-таки! - тоном знатока подтвердил я.

- Обычно они не заплывают в Великое Средиземное Море, - пояснил мой спутник. - И вообще в нашем полушарии киты - большая редкость. Вот поближе к Арвароху их много... Моряки с Хонхоны считают встречу с китом наилучшей приметой: она означает, что все вернутся домой живыми, да еще и с прибылью, огромной, как китовая туша. А мы встретили не одного кита, а сразу четырех.

- Значит, все будет хорошо. - Я обернулся к нему и искренне улыбнулся. - Ваша Харумба окажется замечательным местом, вот увидите! А я вернусь домой живым, что тоже не может не радовать...

- Ой, Макс, не прибедняйся! Тебе и примет никаких не нужно, - усмехнулся Нуфлин. - Ты - одно из самых живучих существ в этом Мире, в чем я имел честь самолично убедиться.

- Ничего, лишний добрый знак не помешает, - вздохнул я, с облегчением отметив, что обстановка необъяснимым образом разрядилась. Спасибо китам: если бы не они, вряд ли бы мы стали так непринужденно разговаривать - два человека, отрезанные от мира многими дюжинами футов и высокими бортами корзины бесхитростного летательного аппарата, охранник и его подопечный, неудачливый убийца и его ошеломленная жертва, не в меру великодушный судья и оправданный преступник, и все это, с позволения сказать, "в одном флаконе". Да уж, в столь нелепую и одновременно неловкую ситуацию я, пожалуй, еще никогда не попадал!

- Рыжие здесь киты, - еще раз сказал я. Сочетание звуков в слове "рыжие" необъяснимым образом ласкало мое небо и идеально соответствовало не только окраске китов, но и восторженной нежности, которую я к ним испытывал. - Там, где я родился, рыжих китов не бывает, - с внезапной откровенностью сообщил я Нуфлину. - Они там... - я запнулся, подбирая определение, и наконец нашел:

- ...темные, как сумерки в пасмурную погоду.

- А в том мире, где ты родился, тоже есть киты? - полюбопытствовал Нуфлин.

- Ага, - кивнул я.

Мы снова замолчали, но на сей раз молчание было не гнетущим, а умиротворенным.

Незадолго до заката я почувствовал странное беспокойство. Странное потому, что оно не родилось в моем собственном сердце, а пришло извне - похожее на внезапный порыв сырого ветра.

- Что-то случилось? - сразу спросил я своего спутника.

- Еще не знаю, - настороженно ответил он. - А что ты почуял?

- Ничего определенного, - неопределенно ответил я. - Но...

- - Что-то переменилось, - кивнул он. - И знаешь, что я тебе скажу? Мне это не нравится. Хуже всего, что я никак не могу понять, что именно происходит: то ли просто погода портится, то ли надвигаются настоящие неприятности.

- Сейчас окажется, что ваши старинные враги - никакой не миф, а самая что ни на есть суровая правда, - вздохнул я. - Ладно, если что - будем драться.

Куда ж я денусь?

Я не успел договорить, потому что началось черт знает что. Небо разверзлось и пролилось на нас огненным дождем... Черт, я понимаю, что неуместный пафос делает мою попытку обрисовать ситуацию беспомощной и неуместной, но что я могу поделать, если небо действительно именно "разверзлось и пролилось на нас огненным дождем" - ни больше и ни меньше! Разноцветные брызги холодного огня не обжигали кожу, но они быстро стирали с лица земли наш летающий пузырь, да и нас, его пассажиров, тоже - я успел заметить, что мое тело зияет зловещими прорехами, как рваное лоохи портового нищего, и испытать ужас, описать который не берусь: все мои прежние страхи не имели никакого сходства с этим всепоглощающим чувством. Но у меня в запасе все же было одно-единственное коротенькое мгновение - его бы не хватило на размышления и поиски выхода, зато его хватило на действие, необдуманный, судорожный, но мощный рывок под сень стены из белого кирпича, которая, как ни крути, была раз и навсегда воздвигнута в моем сознании. Разумеется, я бы ни за что не стал этого делать, если бы у меня была возможность обдумать свои действия. Иногда паника может принести благо, кто бы мог подумать!

Мне снова пришлось испытать давешние неприятные переживания: и сокрушительную тошнотворную слабость умирающего старика, и холодный ужас при виде собственного тела, скорчившегося на полу корзины в нескольких шагах от меня, и жгучую боль в груди, смешанную с испуганной радостью возвращения к себе. Хвала Магистрам, все это продолжалось очень недолго, словно услужливый киномеханик великодушно промотал пленку в ускоренном режиме, бормоча под нос:

"это мы уже видели".

Удивительное дело: я не только отлично помнил события, которые непосредственно предшествовали этому странному повторению одного из самых неприятных эпизодов в моей жизни, но и оказался способен довольно шустро сообразить, что случилось. Оказавшись на самом краю, я невольно вспомнил ловушку, в которую попал по милости Магистра Нуфлина, и инстинктивно рванулся под защиту своей белой стены: в течение нескольких дней я строил ее в полной уверенности, что она защитит меня от всех напастей, а времени вспомнить о том, что все это бессовестное вранье, у меня не оказалось. Все к лучшему: зловещая магия ловушки оказалась столь сильна, что сумела перетащить меня в неприятные, но, как выяснилось, совершенно безопасные для жизни мгновения недавнего прошлого. Вернее, не только меня, а нас обоих: Магистр Нуфлин сидел в своем кресле смертельно бледный, взволнованный и, кажется, разгневанный, но совершенно живой. К счастью, он оказался крепче, чем мы все предполагали перед отъездом: от таких потрясений кто угодно мог бы свалиться с инфарктом, а ему хоть бы что!

- Вы поняли, что случилось? - взволнованно спросил я.

- Думаю, что да. - Теперь шелест его голоса то и дело срывался на истеричную хрипотцу. - Я не слишком часто использовал этот прием с белой кирпичной стеной, - добавил он, - и мне в голову не приходило, что такая ловушка способна перенести своего творца и свою жертву сквозь время... А как ты это сделал, Макс? - с деланным равнодушием спросил он.

Я понял, что Магистр Нуфлин умирает от любопытства, но за свою долгую жизнь законного властителя и признанного мудреца он давным-давно отвык обращаться за разъяснениями - особенно к сопливым новичкам в колдовской науке, вроде меня. Так что этот сквозь зубы выдавленный вопрос стал для него своего рода актом самоуничижения или, по меньшей мере, обуздания гордыни.

- Все очень просто, - смущенно сказал я. - Когда все... ну, вернее, мы с вами... начали таять под этим огненным дождем, я ударился в панику, перестал соображать, забыл, что ваша стена была ловушкой, и воссоздал ее в своем воображении, словно она может меня спасти. И, как видите, действительно спасла.

Хотя все это было довольно неприятно.

- Полностью с тобой согласен, - сумрачно кивнул Нуфлин. - Не так неприятно, как в первый раз, и все же... Будь любезен, выгляни-ка в окно.

Я послушно обернулся к смотровому окошку и обнаружил, что последние остатки заката все еще размазаны по нижнему краю блеклых облаков.

- Начало ночи? - лаконично спросил Нуфлин.

- Ага, судя по всему, она только что наступила. Совсем как...

- Да, ты прав. Судя по всему, мы действительно вернулись в прошлое и были вынуждены еще раз его пережить, - задумчиво сказал он. - Ты каким-то образом получил некоторую власть над временем, что само по себе удивительно.

- Здорово, что мы с вами сохранили воспоминания обо всем, что случилось, - заметил я. - Я помню и наш тяжелый разговор, и китов, и весь этот кошмар, который случился под вечер. Вы тоже все помните, верно?

- Разумеется, - кивнул Нуфлин. - И это не только избавляет от необходимости снова толочь воду в ступе, но и сулит надежду на спасение. Теперь мы оба заранее знаем, что ждет нас на закате, и, возможно, сумеем надлежащим образом подготовиться к неприятностям. По крайней мере, у нас есть время на обдумывание.

- Изменить курс? - тут же предложил я. И сам понял, что сморозил глупость: существо, оказавшееся способным пролить на своих врагов дождь холодного уничтожительного огня, сможет найти и поразить нас где угодно, хоть на дне моря - было бы желание.

Мы немного помолчали, потом я нерешительно спросил:

- А что, если все-таки попробовать уйти Темным Путем? Джуффин говорил мне, что вы наотрез отказались путешествовать таким способом, но теперь я думаю, что дело вовсе не в том, будто чужая магия сейчас опасна для вашей жизни...

- Правильно думаешь. Особой опасности тут для меня нет. Просто, путешествуя Темным Путем, я бы не успел даже попытаться заманить провожающего в ловушку, - сухо согласился он, обрывая мои неуклюжие попытки тактично сформулировать неприглядные факты. Что ж, не ошибаются только мертвые. Но кусать локти уже поздно!

- Подождите, почему поздно? - изумленно спросил я. - Вы же сами знаете: у нас куча времени...

- Но, к сожалению, недостаточно, чтобы добраться до ближайшего клочка суши. Можешь не хвататься за карту, я и без нее отлично знаю каждый клочок пространства в этой части Мира, - печально заметил старик. Потом он понимающе покачал головой:

- Неужели ты не знаешь, что уйти Темным Путем можно, только если твои ноги стоят на земле? Ну или на полу, в доме, который построен на земле, - это не имеет значения. Но уйти Темным Путем отсюда, из этой корзины...

Решительно невозможно! Даже не пробуй, а то навлечешь беду на себя и на меня, вот что я тебе скажу!

- Ну мы и влипли, - разочарованно вздохнул я. - И что делать будем?

Говорил же я вам, что охранник из меня никудышный...

- Что ж, другого все равно нет, - философски пожал плечами Магистр Нуфлин.

- Впрочем, только что ты уже спас нас обоих от неминуемой гибели, так что не прибедняйся, мальчик.

- Послать, что ли, зов Джуффину? - неуверенно предложил я. - Может быть, он знает...

- Ни в коем случае! Даже не вздумай ни с кем разговаривать! - резко сказал Нуфлин. Потом, смягчившись, добавил:

- Пойми, Макс: сейчас мы заново переживаем события, которые уже случились с нами однажды. Не стоит отягощать эту ситуацию, и без того двусмысленную и опасную, лишними контактами с внешним миром. Я не знаю, каковы могут быть последствия, но поверь мне на слово: с временем лучше не шутить. Ему палец в рот не клади - сведет с ума и проглотит, ты и пикнуть не успеешь!

- Ладно, - растерянно согласился я. И снова настойчиво спросил:

- Делать-то все-таки что будем?

- Думать, - строго сказал старик. - Впрочем, можешь не слишком утруждать себя этим занятием. Лучше успокойся и съешь что-нибудь: на тебе лица нет.

Последовать его снисходительному совету оказалось чертовски трудно. Мне кусок в горло не лез. Впрочем, Магистр Нуфлин не считал нужным контролировать, справляюсь ли я с поставленной передо мной стратегической задачей. Он неподвижно сидел в своем кресле прикрыв глаза - не то действительно думал, не то дремал. Я оставил попытки изнасиловать свой взбунтовавшийся организм порцией чего-нибудь съестного и заступил на вахту у окошка, поскольку мне было чертовски интересно: объявятся снова киты или все-таки нет. В глубине души я был готов принять их в качестве единственного надежного доказательства того факта, что мы действительно вернулись в прошлое, а не переместились, к примеру, в завтрашний день или на полгода вперед - чем черт не шутит! Золотистые спины морских гигантов появились в срок - я и сам не знал, радоваться этому или огорчаться.

- А вот и киты, - сообщил я Нуфлину. - Здесь они, приплыли как миленькие...

Он довольно равнодушно кивнул, явно не удивляясь этому факту. В отличие от меня старик не испытывал никаких сомнений касательно нашего невероятного прыжка в недавнее прошлое.

- Вы еще ничего не придумали? - нетерпеливо спросил я. - А то смотрите, я могу подключиться...

Все мои давешние заслуги, вместе взятые, не избавили меня от ехидного молчания Магистра Нуфлина. Уверен, в прежние времена, когда старик еще был в силе, я бы тут же грохнулся замертво - настолько ядовитым оказался взгляд, которым он меня смерил. "Так, в мой могучий интеллект он явно не верит, - весело подумал я. - И никто в него не верит, разве что мой пес, да и тот по доброте душевной..."

- Ладно, - улыбнулся я. - Не хотите, чтобы я думал, - не буду. Но скажите мне: вы догадываетесь, кто на нас нападал?

- Я не догадываюсь, я знаю, - пожал плечами Нуфлин. - А толку-то... Его имя на хлеб не положишь, скажу тебе больше: его и вслух-то произносить нежелательно...

- Хонна, Великий Магистр Ордена Потаенной Травы?! - изумленно спросил я.

Вообще-то, мне, наверное, следовало бы испугаться, но я обрадовался: этот легендарный персонаж уже давно тревожил мое воображение - с тех самых пор, когда Джуффин подарил мне его головную повязку, которая, увы, уже давно сгорела, спасая меня от верной смерти, а уж сколько раз она оберегала мой сон, пока была моим талисманом, - и не сосчитать!

- Ты что, спятил? - грозно спросил Нуфлин. - Его имя нельзя произносить вслух. Это смертельно опасно.

- Но я-то жив, как видите. Мне однажды объяснили, что замертво упадет только тот, кто питает к Магистру Хонне недобрые чувства. - Я пожал плечами. - Так что мне ничего не грозит: в свое время у меня хранилась одна его вещица... вернее, это я у нее "хранился": такой хороший был защитный амулет! Если бы не Магистр Хонна, меня бы уже давным-давно в живых не было. Можете себе представить, насколько теплые чувства я к нему испытываю!

- Ну, если ты так уверен, что сам решаешь, что думать, а чего не думать...

Поступай как знаешь! - неохотно согласился мой спутник.

Сторінка 5

Назад Далі

1....3 4...6 7...28

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.