Бібліотека Страуса - Макс Фрай - Лабиринт Мёнина

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 24

Неторопливо, словно в глубине души надеясь, что мне помешают, я извлек из кармана связку ключей, открыл сейф, достал печать. Запер сейф, спрятал ключи.

Печать лежала на столе, как неопровержимая улика моего грехопадения, вот только желающих стать свидетелями почему-то не обнаруживалось. Я взял печать в руки.

Вырезанная из невзрачного зеленовато-серого камня, инкрустированная дешевыми блестящими кристаллами, Йонохская печать совершенно не производила впечатления могущественного талисмана. Возможно, именно по этой причине я не стал класть ее на место, а поднес к губам и несколько раз энергично выдохнул теплый воздух. Аккуратно приложил печать к бумаге. Потом запер кабинет на ключ (сейчас свидетели мне уже не требовались, поскольку останавливать меня было поздно) и поспешно вернул печать обратно в сейф. Бумагу же сжег - не потому, что этого требовал обряд, а потому, что за мной водится скверная привычка разбрасывать важные документы в самых неподходящих для этого местах. Теперь, когда глупость уже была совершена, я искусно заметал следы - словно это могло помочь мне избежать последствий.

Только несколько минут спустя, когда пепел был тщательно развеян по ветру, стол протерт, а кабинет проветрен, я испугался. Мне пришло в голову, что было бы разумнее написать: "они оба возвращаются домой", потому что судьба умеет мстить тем, кто слишком небрежно с ней обращается... Но дело уже было сделано.

Теперь оставалось только ждать, чем все закончится.

Я стиснул зубы, приказал себе улыбаться и отправился на ужин с сэром Рогро. Весь вечер я старательно разыгрывал веселье и беззаботность, да так успешно, что когда к нашему обществу присоединилась Меламори, ей в голову не пришло, что со мной что-то не так. Я мог принимать поздравления: провести Меламори практически невозможно.

Впрочем, позже, когда мы уединились в Мохнатом Доме, я сам ей все рассказал. В самом оптимистическом тоне, разумеется. Дескать, успех мероприятия гарантирован, мне ничего не грозит и вообще жизнь прекрасна. Меламори выслушала меня внимательно и спокойно, а когда я умолк, попросила:

- Покажи мне, пожалуйста, эту бумагу, Макс.

- Я бы с радостью, но ее уже нет, - растерянно протянул я. - Сжег, чтобы никому на глаза не попалась.

- Собственно, меня интересует только одно, - все тем же подозрительно спокойным тоном сказала она. - Я хочу точно знать, что ты там написал: "Джуффин возвращается домой" или "Джуффин и Макс возвращаются"?

- Не так и не так, - неохотно ответил я. - Просто: "Макс помогает Джуффину вернуться домой". По-моему, очень хорошая формулировка.

- Да, неплохая, - согласилась Меламори. - У твоей формулировки есть только один недостаток. Несущественный, разумеется... Она не дает никаких гарантий, что ты тоже вернешься домой.

- Но почему я не должен вернуться домой? - почти жалобно спросил я.

- Так... Не знаю. Не у одного тебя бывают скверные предчувствия, - сухо сказала она. Отвернулась от меня и вышла из комнаты. Я нашел ее внизу: моя гордая леди изо всех сил старалась смыть с лица следы недавних слез. Я сделал вид, что ничего не заметил.

- Не сердись, - робко попросил я.

- А я и не сержусь, - мягко сказал она. - Просто стараюсь привыкнуть к мысли, что моя жизнь очень скоро может закончиться. Потому что если ты не вернешься...

- Если я вдруг не вернусь, ты найдешь меня, - ободряюще улыбнулся я. - Найдешь и снова вытащишь из болота, как это уже было однажды.

- Да, это мысль, - деловито согласилась она. - Ладно, договорились. Найду.

Больше к этой теме мы не возвращались: все было сказано, и мы оба знали, что обещание Меламори было не отговоркой и тем более не сентиментальным лепетом, а планом действий, который будет приведен в исполнение, если понадобится. Мне, честно говоря, сразу стало спокойнее: легко верить человеку, который уже однажды спас тебе жизнь.

В эту ночь произошло еще много хорошего, но ничего из ряда вон выходящего.

Признаться, я был даже немного разочарован: если верить словам бывшего владельца Йонохской печати, исполнение желаний наступало если не немедленно, то очень и очень скоро. Поначалу я предполагал, что чудеса будут поджидать меня во сне, как это уже не раз случалось. Однако нет - я дрых как бревно бесчувственное, дивные сновидения меня не посетили; как следствие я проснулся в собственной постели, и нельзя сказать, что меня это сильно огорчало. Сейчас вчерашняя безумная выходка казалась мне делом столь давних дней, что ее следовало навеки похоронить на задворках памяти - чтобы не мешала наслаждаться жизнью.

В таком легкомысленном настроении я отправился завтракать. Мне удалось развеселить Меламори, которая поначалу была хмурой и сосредоточенной, словно уже начала заблаговременно составлять план моих поисков.

Утро удалось на славу: удивительно теплое для зимнего дня, оно было чертовски похоже на весеннее, даже ветер пах так, как бывает только весной: сыростью, медом и дымом. Я послал зов сэру Кофе и с удовольствием выяснил, что в Дом у Моста можно не слишком спешить: все равно там ничего не происходит. На приоткрытое окно уселась лесная птица и доверчиво защебетала что-то на своем птичьем языке, кокетливо поблескивая темными бусинами глаз. Камра была чудо как хороша, особенно в сочетании с солнечными зайчиками, которые то и дело ныряли в кувшин; крошечные хрустящие булочки из "Ленивой Тарелки" вполне могли считаться пищей небожителей. Утренняя газета оказалась достаточно забавной, чтобы читать ее вместе, по очереди отпуская ехидные замечания в адрес авторов и героев статей.

Около полудня я с сожалением начал одеваться: Меламори вполне могла продолжать валять дурака в ожидании вызова на службу, но мне, как временному начальнику, все же полагалось присутствовать в Доме у Моста. Меламори, впрочем, собиралась пойти со мной, но потом вдруг передумала: вспомнила, что у нас имеется обделенная вниманием собака, и отправилась гулять с Друппи, не дожидаясь, пока я приведу себя в божеский вид. Ее отсутствие сказалось на моих сборах весьма благотворно: у меня больше не было причин оттягивать момент выхода из дома. Я в последний раз посмотрел на себя в зеркало: Мантия Смерти, шикарные сапоги с драконьими мордами на носках, тюрбан на голове, черная шелковая полумаска на лице - неизбежная дань моде, практической надобности в ней при таком костюме не было. Убедившись, что мой внешний вид не нанесет ущерба репутации Тайного Сыска, я распахнул дверь и вышел на улицу, пытаясь угадать, в какой из переулков помчался Друппи, увлекая за собой мою подружку: очень уж хотелось как бы "случайно" встретить их по дороге. Запутавшись в своих предположениях, я, кажется, попросту забыл, что, прежде чем открыть дверь, мне следует сосредоточиться, чтобы ненароком не угодить в какой-нибудь другой Мир.

Впрочем, именно такого рода приступ рассеянности и требовался для исполнения моего давешнего "тайного указа", скрепленного Йонохской печатью.

Болван, я даже не сразу заметил, что оказался совсем в другом городе, ничуть не похожем на Ехо. А когда понял и обернулся назад, никакого Мохнатого Дома, разумеется, уже не было. Только одинаковые двухэтажные силуэты зданий в пасмурном полумраке внезапно сгустившихся сумерек. Я запоздало понял, что мое давешнее желание начало сбываться, и решительно отогнал тревожные мысли. Все должно развиваться согласно моему собственному сценарию: сейчас я найду сэра Джуффина и помогу ему вернуться домой... И разумеется, мы вернемся вместе, иначе быть не может!

Руководствуясь скорее практическими соображениями, чем нетерпением, я тут же попробовал послать зов Джуффину, рассудив, что проще спросить, где он находится, чем искать его наугад, блуждая по незнакомому городу. Однако у меня ничего не получилось. Проблема не в том, что Джуффин не откликнулся, как не откликаются на зов мертвецы и обитатели иных Миров, дело обстояло еще хуже: я больше не мог воспользоваться Безмолвной речью, словно меня никогда этому не учили, словно я не применял сей полезный навык на практике не далее как полчаса назад, чтобы поболтать с сэром Кофой. Даже не так - словно возможности воспользоваться Безмолвной речью вообще не существовало в природе...

Вообще-то я склонен поддаваться панике; слонов, собственноручно изготовленных мною из мух, хватило бы на заселение зоопарков всех обитаемых Миров. Но тогда ничего похожего на панику я не ощутил, только тоненькая струйка ледяного пота поползла по спине. Настоящий ужас пренебрегает внешними эффектами: я не побледнел, не зашатался, не схватился за грудь, не принялся изрыгать ругательства, мои глаза не наполнились слезами отчаяния. Я лишь на мгновение остановился и тихо сказал себе: "Ну вот, допрыгался". Потом я пошел дальше. Голова была совершенно пуста, никаких эмоций я не испытывал, и это было благо, причитающееся мне по праву, как наркоз любому пациенту перед операцией.

Я понятия не имел, каким образом теперь можно найти Джуффина. Никаких идей на сей счет у меня не было; впрочем, я и не обдумывал эту проблему. Все должно было случиться как-нибудь само собой, в противном случае нечего было и затевать эту сомнительную канитель с Йонохской печатью. Полагаю, я мог не бродить по незнакомому городу, а оставаться на месте и ждать, пока Джуффин сам ко мне придет, но бездействие свело бы меня с ума. Неудивительно, что я предпочел задать работу своим ногам.

Город, по которому я ходил, мне скорее понравился, чем нет, - тихий, безлюдный, очень зеленый городок с невысокими домами, редкими, но яркими разноцветными фонариками, теплым светом в окнах маленьких кафе. Пахло хвоей, жасмином и свежей выпечкой; лиловые сумерки никак не могли сгуститься до состояния настоящей ночи, но и не рассеивались, - позже я узнал, что город застыл в сумерках, как мошка в янтарной капле. Откуда-то издалека доносилась танцевальная музыка, но я так и не набрел на ее источник: в каком бы направлении я ни сворачивал, музыка не становилась ни громче, ни тише - словно звучала у меня в ушах, а не где-то на соседней улице.

В конце концов я немного устал бродить, к тому же меня раздражало смутное подозрение, что я хожу по кругу, как заплутавший в лесу грибник. Стеклянная дверь одного из кафе, украшенная вывеской "Салон", показалась мне достаточно привлекательной; мягкий желтый свет и сладкий ванильный запах, льющиеся из открытого окна, окончательно решили дело. Я снял полумаску, вывернул наизнанку Мантию Смерти - так, чтобы она стала похожа на обычный черный плащ. Немного подумав, снял и тюрбан: слишком уж экзотический головной убор! Поколебавшись, сунул тюрбан и полумаску в кусты: авось не сопрет никто, а сопрет - и черт с ними! Закончив нехитрую процедуру превращения своей внешности в более-менее обыденную, я решительно толкнул дверь и вошел в маленькое теплое помещение.

Здесь почти никого не было, только два старика за столиком в углу играли, судя по форме доски и перестуку костей, в нарды. Невысокая белокурая женщина за стойкой рассеянно протирала и без того чистые стаканы. Я пересек помещение, взобрался на высокий деревянный табурет и заговорил с хозяйкой "Салона" - сам не знаю с какой стати. Скорее всего, я просто чертовски устал молчать - настолько, что даже не задумался о возможности лингвистических проблем; впрочем, путешествия между Мирами тем и хороши, что знание иностранных языков тут редко требуется: всегда почему-то оказывается, что словари и переводчики тебе без надобности. Ну или почти всегда...

- В юности я мечтал держать именно такое кафе, как у вас. И твердо решил, что мое кафе будет работать всю ночь, до рассвета... Кстати, ваш "Салон" открыт до рассвета?

- Почему именно до рассвета? - спросила она. Вполне доброжелательно спросила, но, как мне показалось, равнодушно. Однако я был рад уже тому, что меня не послали к чертям собачьим. Меня понесло:

- Потому что на самом дне долгой зимней ночи открытое кафе, окна которого гостеприимно источают леденцовый желтый свет, а из-за неплотно прикрытой двери доносится аромат свежего кофе - это гораздо больше, чем просто кафе, это спасательная станция, контора по мелкому ремонту разбитых сердец, пункт раздачи таблеток от одиночества...

- Забавно, что вы так говорите, - мягко перебила она. - Вы не поэт, часом?

- Был когда-то, - неохотно признался я.

- Если вы были поэтом - значит, когда-нибудь снова им станете, - вздохнула хозяйка. - Это неизлечимо. По себе сужу. И не только по себе...

- Извините, я сам не знаю, с чего это меня так развезло... - смущенно пробормотал я.

- Не нужно извиняться, - улыбнулась она. - Вы очень хорошо говорили.

Просто здесь нет ни ночей, ни рассветов, к этому вам придется привыкнуть. Вы ведь совсем недавно в городе?

- Недавно, - кивнул я. И решительно прибавил:

- И ненадолго.

- Ненадолго? - недоверчиво повторила она. Сочувственно покачала головой и неожиданно ласково спросила:

- Вам чего хотелось бы? Кофе? Чаю? Горячего шоколада? Или покрепче чего-нибудь? Не стесняйтесь, заказывайте.

- А такие деньги вы принимаете? - с сомнением спросил я, извлекая из кармана корону.

- Я принимаю любые деньги, если клиент непременно желает заплатить, - отмахнулась она. - И не требую денег, если клиент платить не хочет. Здесь деньги не нужны, хотя некоторые любят набить ими карманы перед тем, как выйти из дома, - так дети берут на прогулку любимые игрушки... Знаете, как я расплачиваюсь со своими поставщиками?

- Как? - Я слегка смутился: мне вдруг показалась, что сейчас эта милая женщина заявит, что ей приходится оказывать поставщикам интимные услуги.

- Я говорю им "спасибо", - невозмутимо объяснила она. - Доброе слово - единственная валюта, которая здесь высоко котируется. - И лукаво прищурившись, спросила:

- А вы что подумали?

- То, что на моем месте подумал бы любой дурак, - улыбнулся я. - Сделайте мне горячего шоколаду. Это он пахнет ванилью?

- Ванилью, скорее всего, пахну я сама, - усмехнулась она. - И еще булочки, которые я пекла перед вашим приходом. Хотите попробовать?

Я собрался было кивнуть, но тут дверь кафе распахнулась и на пороге появился сэр Джуффин Халли собственной персоной. Он уставился на меня, как смотрел бы школьник на живого Сайта-Клауса, не в силах поверить, что он действительно существует. Никогда прежде я не видел шефа удивленным; теперь приходилось признать, что это выражение не слишком удачно сочетается с хищными чертами его лица. Из нас двоих я опомнился первым.

- Уже не надо ни шоколада, ни булочек, - смущенно сказал я хозяйке. - Мне необходимо переговорить с этим господином.

- А, так вы знакомы с Чиффой? - обрадовалась она. - Ну надо же! Ничего, напробуетесь еще моих булочек, я их часто пеку.

Я не стал говорить ей, что не собираюсь задерживаться здесь до следующей партии булочек: зачем огорчать хорошего человека? Благодарно улыбнулся, кивнул, слез с табурета и поспешил к Джуффину. Тот, кажется, только-только пришел в себя. Радости на его лице, однако, не было. Шеф смотрел на меня с неподдельным сочувствием, как на тяжелобольного, который еще не ознакомился с заключением врачебного консилиума.

- Как ты сюда попал, Макс? - наконец спросил он. - Ума не приложу: как ты мог здесь оказаться... Это Мёнин?..

- Нет, - гордо ответствовал я. - Это Йонохская печать. Знаете, что это такое?

- Не припоминаю, - нахмурился шеф. - Расскажи-ка... Впрочем, нет, не здесь. Пойдем лучше ко мне. Я живу неподалеку.

- А может быть, сразу домой, в Ехо? - неуверенно предложил я. - Вы ведь хотите вернуться, я правильно понимаю? Мне почему-то все время казалось, что вы хотите вернуться, но не можете. Или все это вздор, и я, дурак, зря действую вам на нервы?

- Нет, Макс, ты не дурак. Ты все очень правильно понимаешь. Я хочу вернуться в Ехо, - мягко сказал Джуффин. - Другое дело, что это не так уж просто. Ты еще не понял, куда попал? Это же Тихий Город.

- И что с того? - небрежно спросил я. - "Тихий"... Да, действительно вполне тихий городок. Но с какой стати... - Тут я осекся, потому что вспомнил.

Когда-то давно Джуффин рассказывал мне про Тихий Город.

Из его слов следовало, что Тихий Город - это "самое жадное место во Вселенной", он "обожает заманивать в свои стены усталых странников, скользящих через Хумгат", и все такое...

- Попасть сюда легче легкого - как правило, это происходит помимо нашей воли и как бы само собой, - вздохнул шеф. - А вот покинуть Тихий Город почти невозможно.

- Слово "почти" мне нравится. - Я пытался быть оптимистом.

- Мне тоже. Только имей в виду: нашему с тобой приятелю Мёнину понадобилось Магистры знают сколько тысячелетий, чтобы найти дорогу домой.

- Выкрутимся как-нибудь, - упрямо сказал я. Моя вера в силу Йонохской печати была непоколебима. - А что, магия тут совсем не действует, да? Я пытался послать вам зов...

- Здесь не может быть никакой магии, кроме магии самого Тихого Города, - подтвердил Джуффин. - Счастье еще, что это место скорее "доброе", чем "злое", - если забыть о том, что оно удерживает в плену всех своих обитателей. Но по крайней мере не мучает. Скорее наоборот: старается порадовать. Твои соотечественники вполне могли бы счесть Тихий Город раем - те из них, кто в состоянии представить себе рай без ангелов, конечно... А вот и мой дом.

Дом, на который он указывал, ничем не отличался от других двухэтажных домов квартала. Деревянный забор был выкрашен в зеленый цвет и увит плющом; вдоль тропинки, ведущей к дому, толпились пушистые вечнозеленые кустики. В ветвях деревьев щебетали птицы. Что ж, для тюрьмы очень даже неплохо! Но я все еще был настроен оптимистически и задерживаться в этом душистом раю не собирался. Обойдутся!

Обстановка в доме Джуффина не соответствовала моим представлениям о его вкусах. Слишком скромно, я бы сказал - аскетично.

- Этот Тихий Город считает, что лучшего вы не заслуживаете? - возмущенно спросил я.

- Все не так просто - улыбнулся Джуффин. - Тихий Город невозможно обмануть. Обстановка в доме каждого пленника такая, какая требуется именно этому человеку для того, чтобы ему было покойно и уютно. Когда я сам обустраивал свое жилище на Левом Берегу, я руководствовался не столько собственными потребностями, сколько традициями, модой, размерами своего кошелька в конце концов. А на деле оказалось, что не так уж много мне нужно.

Кстати, о Мёнине местные старожилы рассказывают, что его дом был обставлен не лучше скворечника. И, представь себе, ему это нравилось... Впрочем, все это пустяки. Расскажи-ка мне лучше про Йонохскую печать, которая помогла тебе меня найти. Очень любопытно.

Пока я рассказывал, шеф смотрел в окно. Выражение его лица постепенно менялось: равнодушие уступало место изумлению - вот уж не думал, что мне когда-нибудь придется наблюдать такое оригинальное оформление лица сэра Джуффина Халли, да еще и два раза за один день!

- Значит, судьба, - тихо сказал он, когда я умолк. - Не поспоришь...

- Что вы имеете в виду? С кем "не поспоришь"? - почти сердито спросил я. - По-моему, все идет неплохо. Вас я уже нашел, не сомневаюсь, что скоро случится еще какое-нибудь чудо и мы окажемся дома. Страшная штука эта Йонохская печать!..

- "Чудо", к твоему сведению, уже случилось, - сухо сказал шеф. - Но, кажется, оно случилось только для меня. Посмотри в окно, Макс. Что ты там видишь?

- Как - "что"? - растерялся я. - Тропинку, кусты, забор, зеленый фонарь в конце улицы и еще один, красный, совсем далеко... А что?

- Так я и думал, - печально кивнул Джуффин. - А вот я уже вижу за окном совсем другой пейзаж: Сумеречный рынок, старый амобилер на углу, двух толстух в цветастых лоохи. Насколько я припоминаю расположение зданий на площади, когда я выйду отсюда, выяснится, что я сидел в доме старого Нони Хелуфеца, который его внуки в начале весны выставили на продажу... Понимаешь, что это значит?

- Что это значит? - тупо переспросил я. Способность соображать великодушно меня покинула.

- Это значит, что здесь, в этой комнате, пролегла граница между Тихим Городом и обитаемой Вселенной. Мы с тобой пока сидим рядом, но мы уже в разных Мирах. Если ты выйдешь за дверь, ты окажешься в моем саду. Если выйду я - попаду в Ехо. Чтобы сразу поставить точки над "i", заранее говорю тебе: именно так я вскоре и сделаю, потому что надо быть безумцем, чтобы не воспользоваться таким шансом. Тем более что, отдав в твои руки Йонохскую печать, судьба ясно указала мне, где чье место.

- Вы меня пугаете, - хрипло сказал я. - Хотите сказать, что я освободил вас, а сам застрял? Права была Меламори: надо было написать: "они оба возвращаются в Ехо"... Я - клинический идиот.

- Не такой уж ты идиот. Просто твоей рукой в то мгновение управляли силы, противостоять которым невозможно, - вздохнул Джуффин. - Я понимаю, что ты сейчас испытываешь, Макс. Думаю, тебе лучше знать всю правду. Твое место - здесь, в Тихом Городе. С самого начала. Для этого, собственно, ты и появился на свет...

- "Для этого"?! Для чего - "этого"? - Я уже ничего не понимал. Мелькнула спасительная мысль: я сплю, это просто сон. Тягостный сон, чем дальше, тем хуже, но это не имеет значения, потому что когда-нибудь я проснусь...

Впрочем, обмануть себя было трудно: в глубине души я прекрасно знал, что никакой это не сон, а самая что ни на есть явь. Возможно, куда большая "явь", чем все предыдущие события моей жизни.

- Постарайся успокоиться и выслушать меня внимательно, - мягко сказал Джуффин. - Я много раз говорил тебе, что лучше знать правду, чем не знать ее.

Невежество, конечно, дарит нам возможность нежиться в теплом океане иллюзий, зато знание развязывает руки - как бы ужасно оно ни было.

- В теории это так, - пробормотал я. - Однако на практике... Впрочем, фиг с ними, с иллюзиями. Давайте вашу правду. Все равно вы скоро уйдете - что ж, мне еще и любопытством терзаться, в довершение ко всем прочим бедам?

- Я намерен рассказать тебе все, даже если ты заткнешь уши или начнешь кидаться на меня с ножом, - заверил меня шеф. - Имей в виду: оба варианта в твоем случае вполне простительны, но я бы не рекомендовал тебе тратить силы на такую ерунду.

- Не тяните из меня душу, - попросил я. - Выкладывайте. Я не буду затыкать уши, а оружие могу сдать, если хотите. Впрочем, не думаю, что оно для вас опасно.

- Я тоже так не думаю, поэтому можешь оставить его при себе, - спокойно согласился Джуффин. - А теперь слушай... Впрочем, для начала ответь мне на простой вопрос: нравится ли тебе Мир, куда я в свое время помог тебе перебраться?

- Вы имеете в виду Ехо? - опешил я.

- И Ехо, и Соединенное Королевство, и весь Мир в целом, включая материки Уандук, Черухту и Арварох.

- Разумеется, нравится... Хотя "нравится" - слишком слабо сказано. Могли бы и не спрашивать.

- Мог бы, конечно. Однако мне было важно, чтобы ты вспомнил о своей любви к Миру; пусть это чувство станет своего рода фоном для дальнейшей беседы. А теперь постарайся представить себе, что этот прекрасный Мир давным-давно рухнул. Его нет. Не осталось ничего и никого, кроме нескольких сумасшедших магов, достаточно сообразительных и могущественных, чтобы вовремя унести ноги из рушащегося Мира...

- Вы не раз говорили, что Мир может рухнуть, - осторожно поправил его я. - И поначалу я очень пугался, а потом привык к разговорам о конце Мира и стал воспринимать их как нормальную рабочую ситуацию: мы, тайные сыщики, должны следить за тем, чтобы в Сердце Мира не очень много колдовали, потому что от этого Мир может рухнуть. Несколько раз я даже совершал какие-то безумства, будучи уверен, что никто, кроме меня, не может спасти Мир. Позже мне начало казаться, что все эти разговоры о близком конце были, мягко говоря, преувеличением. Разве не так?

- Можно сказать, что так... Но попробуй представить себе, что разговоры о близком конце были не "преувеличением", а, скажем так, - "преуменьшением". Что конец Мира - дело прошлого, а не гипотетического будущего.

- Представляю, - флегматично согласился я. - Это очень скверно. Так скверно, что слов нет. - По правде говоря, мне не хватало отнюдь не слов, а желания приводить в действующее состояние свое буйное воображение: так и рехнуться недолго.

- Врешь, ни хрена ты не представил, - неожиданно рассмеялся Джуффин. - Ладно, Магистры с тобой. Поехали дальше. Теперь тебе придется понять вот что: истинное положение вещей находится посередине между твоими воспоминаниями о Мире и моим рассказом. И то и другое - правда, но обе эти правды ущербны и несовершенны.

Сторінка 24

Назад Далі

1....22 23...25 26...28

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.