Бібліотека Страуса - Макс Фрай - Лабиринт Мёнина

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 20

Шеф заинтригованно уставился на меня:

- И все же?

- Вы знакомы с господином по имени Гретти Тумоис? - едва справившись с чудовищным зевком, спросил я.

- Знаком немного. Он все же скорее Мастер Гретти, чем господин Гретти Тумоис, - улыбнулся шеф. - Кому-кому, а тебе следовало бы с большим почтением относиться к Мастеру Совершенных Снов. Обыватели не слишком церемонятся с этим цехом - по причине непролазного невежества, каковое совершенно не подобает моему Ночному Лицу... Да, так что стряслось с Мастером Гретти?

- Ему снятся мои сны, - невесело усмехнулся я. - Например, Король Мёнин, который то и дело передает дружеские приветы и обещает приехать повидаться.

Впрочем, это далеко не все.

Я подробно пересказал Джуффину наш разговор, стараясь не упустить ни одной подробности и не приплести отсебятины. С последним пунктом у меня, как всегда, были трудности, но я их мужественно преодолел.

- Да, мне в последнее время тоже кажется, что со сновидениями творится что-то не то! - Шеф, кажется, почти обрадовался. - Очень любопытное явление! - восхищенно сказал он. - Сновидения - подкладка Мира, Макс. Когда видишь мятую подкладку плаща, следует предположить, что и с его лицевой стороной тоже не все в порядке, правда?

Джуффин даже помолодел - лет на пятьсот как минимум. Ни дать ни взять сумасшедший профессор на пороге очередного эксперимента по созданию атомной бомбы.

- На вас поглядеть, так нет лучше новости, - укоризненно заметила Меламори. Она уже успела вернуться в кабинет, умытая и растрепанная, но свежая, как садовая клумба после поливки. - А я после этой истории поплелась сюда следом за Максом, чтобы не спать в одиночестве. Жутко почему-то.

- Новости, о юная леди, не делятся на "плохие" и "хорошие", - фыркнул Джуффин. - Разве что на занятные и неинтересные. Эта как раз занятная.

- Даже немного слишком, - ядовито согласился я. Меламори лишь передернула плечами в знак солидарности.

- Ну а чего вы хотели? - невозмутимо спросил шеф. - Неужто думали, что в вашей жизни больше никогда не будет ни одной тревожной новости? С какой стати?

- Чем злорадствовать, лучше бы просто разъяснили, чем это пахнет, - примирительно сказал я.

- Понятия не имею, - пожал плечами Джуффин. - Могу гарантировать одно: грядут большие перемены. По мне, любые перемены - это благо. Вы слишком долго ели со мной из одной миски, чтобы думать иначе - разве не так?

- Теоретически - так, - хмыкнул я.

- Ну вот, значит, дело за малым: постарайтесь добиться гармонии между теорией и практикой, - посоветовал шеф. - Заодно можете отдохнуть, прогуляться, выспаться... Вообще, развлекайтесь как хотите, лишь бы мне не мешали.

- Звучит заманчиво, - улыбнулся я. - И как долго будет сохраняться сие блаженное положение вещей? Полчаса? Час? Два часа? Впрочем, не верю!

- Тоже мне агностик-любитель, - флегматично съязвил Джуффин.

Я тут же начал мучительно соображать, из какой киношки он извлек мудреное словечко "агностик".

- Да хоть целый день, - легкомысленно заявил шеф. - Если случится что-нибудь из ряда вон выходящее, пришлю вам зов. А так - гуляйте. Почему нет?

Иногда этот хитрец производит впечатление человека, под началом которого вполне можно работать...

Так мы с Меламори внезапно стали сказочными богачами - обладателями длинного-длинного солнечного утра, еще более длинного теплого дня и почти бесконечного вечера, напоенного сладкими ароматами речной сырости, цветов, дыма и пряностей. Мы не стали придумывать ничего экстравагантного, а просто отправились на прогулку. Бродили, взявшись за руки, смотрели по сторонам, бурно восхищались милыми пустяками - то перебежавшей улицу мохнатой собачкой, то изящной башенкой на крыше. Мы, старожилы, знающие каждый камешек разноцветных тротуаров Старого Города, вели себя как праздные путешественники. Один из самых простых способов любить город, в котором живешь, - время от времени смотреть на него глазами чужака (если, конечно, злая судьба не забросила тебя в совсем уж мерзопакостную дыру).

В полдень мы забрели на мост Гребень Ехо - собирались немного перекусить в одном из многочисленных кафе, остроконечные крыши которых придают самому большому мосту столицы сходство со спиной стегозавра. За одним из столиков обнаружился сэр Мелифаро, изрядно потрепанный и даже без нарядной маски, что для такого модника, как он, означало окончательное и бесповоротное падение.

Осунувшееся лицо, голодные глаза, эффектно очерченные темными тенями усталости, - человек, нетерпеливо ожидающий заказа после бессонной ночи, всегда немного похож на прету.

- Одна шутка на сортирную тему - и я брошусь с моста! - сразу предупредил он. - Достали!

Мы не удержались от понимающей улыбки: бедняга уже не первый день пытался разобраться с несколькими весьма запутанными происшествиями: одной смертью, двумя помешательствами, двумя сердечными приступами и четырьмя глубокими обмороками. Известную пикантность всем этим несчастным случаям придавало то обстоятельство, что происходили они исключительно в туалетах. Когда на Мелифаро повесили эти дела, он сам ржал, как невоспитанная лошадь, а его комментарии могли бы заставить покраснеть даже генерала Городской Полиции Бубуту Боха, который до сих пор считался непревзойденным специалистом в области фекальной лексики. Однако укатали сивку крутые горки: на следующий день, погрузившись, так сказать, в материал, он уже морщился от наших шуточек на эту волнительную тему, а теперь вот даже утопиться грозился.

- Мы не будем, - пообещала Меламори. - Нельзя же полдюжины дней кряду шутить по одному и тому же поводу!

- Ты-то, возможно, не будешь, - проворчал Мелифаро. - А этот жуткий тип, с которым ты везде шляешься - что, кстати сказать, совершенно не пристало леди из хорошей семьи! - будет. Хвала Магистрам, я его не первый день знаю.

- Я буду молча жевать, сохраняя скорбное выражение лица, если это может сделать тебя счастливым, - пообещал я. - Можно составить тебе компанию или лучше сделать вид, что нас тут не было?

- Сделайте вид, будто вы тут есть, - устало улыбнулся он. - Я по живым людям соскучился, по правде говоря. Света белого не вижу, из сортиров не вылезаю... Впрочем, можете меня поздравить: мое расследование закончено. Сейчас съем что-нибудь и пойду спать, если не усну прямо за этим столом... Кстати, наш шеф все же редкостная свинья. Я послал ему зов, чтобы сообщить о своем бессмертном подвиге. И знаете, что он ответил?

- Попробую угадать, - усмехнулся я. - Скорее всего, он искренне удивился, что ты не закончил это расследование тремя днями раньше...

- Да, в отличие от меня ты разбираешься в людях, - удрученно признал Мелифаро. - Добавлю только, что шеф не сразу вспомнил, о каком деле идет речь.

А я-то, дурак, рассчитывал на памятник в полный рост у входа в Дом у Моста. Так гордился собой...

- Ничего, - утешил его я, - теперь мы тоже будем тобой гордиться, хочешь?

- Хочу, - кивнул он. - Можете начинать.

- Сразу после того, как ты расскажешь нам душераздирающие подробности этого таинственного дела, - пообещал я.

- Смех смехом, а подробности действительно вполне душераздирающие, - заметил Мелифаро. - Ладно, расскажу. Только съем что-нибудь, если хозяин этого заведения не пал очередной жертвой нового сортирного демона - от старого-то я и пепла не оставил... Зря улыбаетесь, кстати. Я не шучу. Это был именно демон.

- Сортирный демон? - изумилась Меламори.

- Да, незабвенная, именно сортирный и именно демон, можешь себе представить, - буркнул Мелифаро.

Тут ему наконец принесли заказ, а у нас осведомились, чего мы желаем, и мы все на несколько минут отвлеклись от лекции по занимательной демонологии.

Опрокинув рюмку какой-то огненной воды местного разлива и умяв полпорции сырного танга, Мелифаро почти вернул себе прежний человеческий облик и принялся рассказывать.

- В сущности, ничего из ряда вон выходящего не случилось. Просто в Ехо объявилась очередная пакостная тварь из иного Мира... По крайней мере, хорошо, что именно из иного: было бы печально думать, что у нее здесь осталось множество братиков и сестричек. Эта разновидность тварей питается человеческим страхом, что само по себе не новость: в юности, когда я пытался получить хорошее образование и в связи с этим периодически заставлял себя читать умные книжки, я раз и навсегда уяснил, что способность питаться чужим страхом является одним из видовых признаков демона. Но на практике я до сих пор ни с чем подобным не сталкивался. Хотите правду, ребята? Эта пакость хорошо знает свое дело. Что она умеет, так это внушать страх, противостоять которому невозможно. К счастью, оказалось, что я вполне могу действовать невзирая на страх. В противном случае я бы пополнил список безнадежных пациентов какого-нибудь городского знахаря. Тешу себя надеждой, что меня, как персону значительную и для Соединенного Королевства бесценную, выхаживал бы сам Абилат Парас...

- Но при чем тут сортиры? - с любопытством спросил я. - Неужели выяснилось, что именно там ткань, разъединяющая Миры, особенно тонка? Было бы обидно: все же я вынужден изредка посещать эти места...

- Правда, что ли? - снисходительно осведомился Мелифаро. - Как интересно!.. Впрочем, можешь быть спокоен: вряд ли эта клятая "ткань" истончилась именно в столь любимых тобою помещениях. Просто демон оказался сообразительным. Он быстро понял, что - только не вздумайте смеяться, ребята, я до сих пор горжусь своим открытием! - человек, сидящий в уборной, особенно уязвим. В глубине души мы считаем свои сортиры самым надежным укрытием, там мы не ждем ни чудес, ни подвохов. А тот, кто уверен в собственной безопасности, абсолютно беззащитен - это же известная аксиома!

- Забавно, - улыбнулся я. - Но похоже на правду.

- Похоже, - серьезно согласилась Меламори. - Мы беззащитны, когда находимся дома. Еще более беззащитны в спальне. Но в уборной... Да, пожалуй.

Твой демон прав, Мел.

- Ага. Он прозорлив и не брезглив. Но, к счастию, самоуверен, в противном случае вряд ли я бы его так быстро поймал. Впрочем, у меня несколько суток ушло только на то, чтобы узнать о его существовании. А уж наша встреча лицом к лицу была воистину незабываемым событием! До сих пор не могу поверить, что мне удалось его уничтожить: я ведь так испугался, что забыл, как меня зовут - хоть и знал заранее, что мне предстоит. В общем, намаялся я с этим грешным расследованием! - уныло заключил Мелифаро.

- Но теперь-то все? - сочувственно спросила Меламори.

- Теперь все. Если только не окажется, что этот демон был малолетним несмышленышем, который попал в наш Мир по глупости, и вслед за ним не заявится его мамаша, - горестно вздохнул наш бравый "охотник за привидениями".

На этой оптимистической ноте он все же отправился спать, доверчиво завещав нам свой счет - не настолько, впрочем, большой, чтобы я почувствовал себя банкротом.

- Когда я только поступила на службу в Тайный Сыск, эта история о демоне меня бы ужаснула, - задумчиво сказала Меламори. - Я бы, чего доброго, отказалась ходить в уборную без эскорта... Пару лет назад она бы меня испугала, но мне бы удалось взять себя в руки и даже помочь Мелифаро в его тяжком труде - если бы это вдруг понадобилось. Год назад я бы страстно пожелала лично встретиться с этим хваленым демоном и испытать свою силу. А сейчас... сейчас мне просто не очень интересно. Так, забавно, не более того...

- А ведь ты права, - признал я. - Могу сказать о себе примерно то же самое.

- Мир стал менее угрожающим, правда? - словно бы рассеянно спросила она.

И, не дожидаясь ответа, добавила:

- Но и менее ярким. Все оттенки бытия потускнели, будто не живем, а при свечах ужинаем: уютно, интимно, но как-то не всерьез. И словно бы ненадолго... К тебе это не относится, Макс. Но ко всему остальному - относится. В последнее время мне кажется, что мир лежит под толстым стеклом: он - отдельно, я - отдельно... Только этот давешний страх, когда мы с тобой решили, будто туман - это чужой сон, был таким настоящим!

Странно получается: неужели следует жить от страха до страха, снисходительно принимая все удовольствия, которые находятся в промежутке?

- Страх действительно одна из самых сильных эмоций, - рассеянно согласился я. - Встряхивает, освежает... Но с чего это тебя так занесло?

- Меня не "занесло", - сердито возразила Меламори. - С кем мне и быть откровенной, если не с тобой? Мы с тобой много разговариваем, Макс. Но мы все время говорим о пустяках и почти никогда о том, что действительно важно. Разве это не странно? Надо бы наоборот.

- Надо бы, - согласился я. - Но мы же обормоты бессмысленные, правда?

- Правда, правда, - снисходительно откликнулась она и выжидающе уставилась на меня.

Я понял, что если немедленно не скажу что-нибудь умное, меня съедят вместо десерта - и поделом! Пока я лихорадочно перебирал про себя тезисы, подходящие для грядущего выступления, Меламори почти жалобно спросила:

- Макс, неужели ты не понимаешь, о чем я говорю? Никогда еще не жилось мне так славно, как сейчас... но в то же время никогда еще мне не казалось, будто я вижу мир сквозь пыльное цветное стекло. Никогда прежде меня не приводило в ужас собственное равнодушие к происходящему. Раньше все было "взаправду". А теперь - почему-то нет.

- Да, пожалуй, - неохотно признал я. - Если честно, я очень хорошо понимаю, о чем ты говоришь. Даже слишком хорошо, на мой вкус. Знаешь, в детстве я очень любил сказку о мальчике, у которого была волшебная кисть: все, что он рисовал этой кистью, оживало. Дело кончилось тем, что он ушел жить в одну из своих картин. Мне время от времени кажется, будто я тоже живу в картине... не знаю только, кто ее нарисовал... И ты совершенно права: лишь в минуты смертельной опасности или страха реальность опять обретает плоть. Просто мне почему-то трудно обсуждать эту тему. Даже с тобой. Да что там - наедине с собой я тоже гоню прочь эти мысли.

- Живешь в картине... - задумчиво повторила она, словно взвешивая на языке мои слова, чтобы убедиться в их точности или, напротив, "отвергнуть. - Да, пожалуй, похоже. Странно, правда?

- По большому счету, все странно, - вздохнул я. - И все необъяснимо...

- Все объяснимо, если дать себе труд овладеть некоторыми навыками логических построений. Не следует полагать свою личную беспомощность законом природы, - укоризненно сказал голос свыше. Он действительно прозвучал именно "свыше", поскольку мы с Меламори сидели, а обладатель голоса стоял у нас за спиной да еще и был наделен от природы изрядным ростом.

Мы вздрогнули от неожиданности и обернулись. Рупором "небес" оказался сэр Шурф Лонли-Локли. Надо отдать должное, эта роль была парню к лицу, она отлично сочеталась с неподвижностью его черт, ангельской белизной лоохи и скрещенными на груди смертоносными руками.

- Однако, сюрприз, - наконец сказал я. - Откуда ты здесь взялся?

- Просто шел мимо, - невозмутимо объяснил сэр Шурф. - Пожалуй, я бы не стал мешать вашей беседе, но я услышал несколько фраз и подумал, что могу быть вам полезен.

- Что ты имеешь в виду? - удивленно спросил я. Меламори явно занервничала.

Бросала на Лонли-Локли встревоженные взгляды, словно он был лечащим врачом, которому предстояло выявить наш диагноз, один на двоих, а потом изложить свои взгляды на методы лечения. Огласить, так сказать, приговор...

- Но ведь приговоров не бывает, - сказал я вслух. - Бывают только слова, которые можно принять к сведению, а можно пропустить мимо ушей...

Они оба уставились на меня: Меламори - изумленно, словно я прочитал ее мысли (впрочем, разве я их не прочитал?), а Шурф - понимающе и даже, кажется, одобрительно.

- Ты что-то говорил о полезности, - улыбнулся я ему. - Имей в виду: польза - это не обязательно, мы в любом случае рады, что ты к нам подошел. Но раз уж заинтриговал, договаривай.

- В одной из рукописей эпохи владычества дочерей Халлы Махуна Мохнатого, старинная копия которой хранится в моей библиотеке, сказано, что есть люди, которым дана одна длинная жизнь, и есть люди, кому дано много коротких жизней... - После этого культурологического вступления последовала многозначительная пауза.

Я вопросительно поднял брови, поскольку еще не понимал, к чему он клонит, и Шурф неторопливо продолжил:

- Там было написано, что первые, сколь бы извилист ни был избранный ими путь, следуют им неторопливо, но неуклонно - к финальному триумфу или к бесславной погибели - это уже дело удачи и воли. Для них каждый новый день - закономерное следствие дня предыдущего, и если такой человек достаточно мудр, чтобы поставить перед собой великую цель, у него есть шанс рано или поздно достигнуть желаемого. А про вторых было сказано, что у таких людей душа изнашивается гораздо быстрее, чем тело, и они успевают множество раз умереть и родиться заново, прежде чем последняя из смертей найдет их. Поэтому жизнь таких людей похожа на существование расточительных игроков: как бы велик ни был сегодняшний выигрыш, не факт, что им можно будет воспользоваться завтра.

Впрочем, и за проигрыши им расплачиваться приходится далеко не всегда... Ты не находишь, что это описание как нельзя лучше подходит к тебе?

- Наверное, - я пожал плечами.

- И ко мне, - твердо сказала Меламори.

- Да, леди, и к тебе. Вы с Максом вообще похожи больше, чем кажется поначалу, - согласился Шурф.

Только теперь он соблаговолил усесться на один из пустующих стульев.

- Да, разумеется, мы похожи, - эхом откликнулась она. - И вообще, все, что ты рассказал, очень интересно... Но какой вывод мы должны сделать из твоих слов, Шурф? Что наша жизнь подошла к концу и следует ждать, когда начнется новая? А если она, эта новая, нам не понравится?

- Чаще всего так и бывает, - флегматично заметил Лонли-Локли. - Никому не нравится новая жизнь - поначалу. Потом проходит время, и старые воспоминания могут вызвать лишь снисходительную улыбку... Что ты хочешь от меня, леди? Чтобы я рассказал тебе, что ждет вас впереди? Но я не пророк. Просто коллекционер книг, который дает себе труд ознакомиться с содержанием своей коллекции. Могу сказать лишь одно: тому, кому жизнь стала казаться сном, следует ждать или смерти, или перемен. Что, в сущности, одно и то же... Извините, если я испортил вам обед.

- Ну что ты, сэр Шурф, - ехидно сказала Меламори. - Мы с тобой так мило щебечем! А если я сейчас разревусь, вы с Максом меня простите. Думаю, я заслужила право на одну истерику в год, а в этом году я еще ничего в таком роде не устраивала.

- Какая ты грозная, - улыбнулся я. - Отложи свою истерику до конца года.

Шурф не сказал ничего ужасного. Любому живому человеку следует ждать смерти и перемен: это единственные ожидания, которые никогда не оказываются обманутыми... Вон и Джуффин нам переменами грозил с утра пораньше - что тут будешь делать?

- Я в той же лодке, что и вы, - флегматично заметил Лонли-Локли. - Правда, все мои жизни до сих пор оказывались довольно продолжительными... Но это как раз не имеет значения.

- Да, Шурф, я знаю, - вздохнула Меламори. - Все верно, Макс, все правильно... Но знаете, я нередко замечала, что можно подолгу томиться ожиданиями и предчувствиями на фоне размеренно текущей жизни - до тех пор, пока не появится кто-то и не сформулирует вслух то, что тебе лишь смутно мерещилось.

И тогда все сразу случается: предчувствия сбываются, ожидания оправдываются...

Иногда сказать вслух - все равно что прочитать заклинание, правда?

Лонли-Локли авторитетно покивал, я пожал плечами. Однако она как в воду глядела!

***

Через полчаса сэр Джуффин Халли прислал мне зов и велел как можно скорее приезжать в замок Рулх. Я озадаченно покачал головой - что-то в последнее время Королевская резиденция перестала казаться мне оплотом спокойствия и стабильности! - поручил Шурфу поднять настроение Меламори (раз уж он сам его испортил!) и отправился на свидание с нашим неугомонным шефом.

На первый взгляд, в замке было спокойно. Пожалуй, даже чересчур спокойно.

Сторінка 20

Назад Далі

1....18 19...21 22...28

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.