Бібліотека Страуса - Макс Фрай - Лабиринт Мёнина

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 16

Мелифаро наконец подошел ко мне с кружкой. Он был одет в ярко-алый свитер и зеленые лыжные брюки, на ногах красовались толстенные полосатые носки, расцветка которых педантично имитировала радужный спектр. То еще зрелище, честно говоря!

- Снег, - неуверенно сказал он. - Это ведь настоящий снег, не теплая каша, по которой мы брели в том пекле?..

- Снег, - согласился я, осторожно пробуя незнакомое питье, которое оказалось экзотической разновидностью очень слабого грога. - Всего лишь снег, зато настоящий. Влажная соль небес. Перхоть ангелов. Звездный пух.

- Ты чего? - изумленно спросил Мелифаро. - Так называют снег на твоей родине?

- Так называю снег только я, насколько мне известно, - залпом прикончив содержимое кружки, я стал сентиментален и словоохотлив. - Не обращай внимания.

Когда-то я писал дрянные стихи, дружище. Порой это дает себя знать, особенно после переохлаждения, как застарелый радикулит... Скажи лучше, как мы сюда попали? Я позорно отрубился в самый интересный момент.

- Да, я заметил, - ехидно согласился он. - Ну как... Обыкновенно попали, как всегда. Нырнули, и я почти сразу почувствовал, что воды больше нет, а под животом что-то теплое и колючее. Оказалось - ковер. Рядом валялся ты, бессмысленный и бесполезный. Но я не стал выбрасывать твою практически бездыханную тушку на задний двор, прозорливо рассудив, что ты мне еще пригодишься. Поэтому я заботливо возложил твой прах на ложе и даже укрыл его первой попавшейся тряпкой, чтобы глаза не мозолил... И только потом - заметь, только потом! - занялся собой. Из всего вышесказанного ты должен сделать вывод: я - твой лучший друг, и без меня ты давным-давно пропал бы.

- Ясно, - улыбнулся я. - Ладно, могу сделать такой вывод, если хочешь. - Я соскользнул с подоконника, обошел комнату по периметру, рассеянно разглядывая мелкие детали интерьера, открыл тяжелую створку огромного шкафа. Его содержимое соответствовало моим самым дерзким ожиданиям: здесь было полным-полно теплой одежды вполне приемлемых фасонов и расцветок. Порывшись в этом добре, я нашел уютный толстый свитер из грязновато-белой шерсти и не менее уютные мягкие фланелевые брюки. Переоделся. Мелифаро наблюдал за моими действиями с сочувственным интересом.

- Похоже на ташерскую пижаму, - вздохнул он. - Как, впрочем, и мой костюм.

Но мой по крайней мере похож на нарядную ташерскую пижаму!

Я благородно воздержался от комментариев по поводу его экипировки, хотя тема, конечно, была благодатная...

Потом мы устроились в уютных глубоких креслах. Я нашел на каминной полке трубку и табак, что повергло меня в благоговейный восторг. Мелифаро терпеливо ждал, пока я завершу возню с этими священными предметами. Для человека его темперамента - вполне подвиг.

- Макс, - наконец начал он. - Объясни мне, пожалуйста, как мы с тобой будем жить дальше.

- Долго и счастливо, блин! - мрачно хмыкнул я. - Ты это хотел от меня услышать?

- Не валяй дурака, - сердито сказал мой друг. - Когда мы болтались в океане, ты пытался изложить мне некую теорию: дескать, здесь все зависит от нашего настроения. Надеюсь, ты не очень обидишься, если я скажу, что в тот момент мне было довольно трудно сконцентрироваться? Поэтому я хочу послушать тебя еще раз.

- Самое главное ты запомнил, - я пожал плечами. - А все остальное - так, лирика. Да, я почти уверен, что здесь все зависит только от нашего настроения.

Я сейчас думаю, что Джуффин совершил роковую ошибку, когда честно сказал нам с тобой, что Лабиринт Мёнина, скорее всего, страшное место. Если он придумал бы что-нибудь обнадеживающее: дескать, это такой волшебный цирк для заскучавших юных колдунов... или огромный Квартал Свиданий для заблудившихся между Мирами... Думаю, никакой жабы не было бы. Ни жабы, ни болота, ни этого пекла с манной кашей под ногами и сапфировым восходом для поэтически настроенных мертвецов. Даже волосатые люди и свалка до горизонта вряд ли попались бы нам на глаза. Мы бы перелетали как беззаботные птички с одной ярмарки на другую, не успевая запомнить имена своих случайных подружек... Кстати, я почти уверен, что именно таким образом проводит время наше блудное Величество.

- Потому что он, в отличие от нас, не привык ждать от жизни крупных неприятностей? - Мелифаро понимающе поднял брови. - Ну да, короли - существа избалованные. И, кроме того, Гуриг не имел удовольствия насладиться на дорожку устрашающей лекцией сэра Джуффина о Лабиринте. Возможно, он вообще так и не понял, куда попал, да?

- Ну наконец-то! Узнаю старого доброго сэра Мелифаро, - невольно рассмеялся я. - Ловишь на лету, ощипываешь и потрошишь.

- Ага, потрошу помаленьку, - с комичной серьезностью подтвердил он.

Какое-то время мы молчали. Я курил трубку, мой спутник задумчиво крутил в руках опустевший кувшин. Потом он встал и устроил тщательный обыск помещения на предмет съестных припасов. Довольно долго казалось, что нам ничего не светит, так что поневоле придется покинуть этот рай земной в поисках куска хлеба. Но на десятой примерно минуте поисков нам повезло: в одном из шкафов Мелифаро нашел большой холщовый мешок с настоящими грецкими орехами, банку сардин, коробку шоколадных конфет и аккуратный деревянный бочонок, до отказа набитый сухофруктами. Напоследок он извлек оттуда бутылку коньяка неизвестной мне марки.

- А это что такое? - с надеждой спросил он. - Никак выпивка?

- Она самая, - благодушно согласился я.

- Значит, живем. Не знаю, как ты, а я твердо намерен отныне передвигаться по Лабиринту в легком подпитии. Вдруг поможет?

- Можно попробовать, - я пожал плечами. - Хуже не будет, это точно. Только я не хочу прямо сейчас отсюда уходить. Если и есть в Лабиринте Мёнина место, где можно восстановить душевное равновесие, то мы его уже нашли.

- Ну конечно не сейчас! - с энтузиазмом закивал Мелифаро. - Но по рюмке-другой этой штуки можно пропустить не откладывая.

- Можно, - благодушно кивнул я. - Даже нужно. Будем потягивать коньяк и трепаться о всякой чепухе. Например, о девушках. Учти, дружище, это твой единственный и неповторимый шанс рассказать мне все свои охотничьи истории сразу! Не упусти его.

- Но почему именно о девушках? - удивился он.

- Да нет, не обязательно. Но это самая благодатная тема для пустого трепа, - объяснил я. - Глядишь, потом и у меня язык развяжется... Знаешь, мне кажется, что нам надо как следует расслабиться, отвлечься и хоть немного поглупеть. Я хочу набить голову чепухой до отказа, чтобы мне даже ночью снились подружки твоей юности, а не гигантские жабы. Я хочу проснуться счастливым идиотом, тяпнуть еще рюмку и отправиться на поиски новых приключений и забав, а не обреченно соваться в очередную ловушку, плача по своей загубленной жизни.

- Слишком эмоционально, но по сути верно, дяденька, - снисходительно согласился Мелифаро. Но учти: тебя подстерегает опасность, о которой ты пока не подозреваешь. После того как я закончу доклад о своих похождениях, ты повесишься от зависти, бедолага.

- Ну да, если учесть, что твои холостяцкие похождения продолжались лет двести, а мои - чуть больше десяти... - понимающе ухмыльнулся я. - Ничего, переживу как-нибудь.

Вечер прошел в полном соответствии с моим сценарием. Выцедив полбутылки коньяку на двоих, мы не опьянели, а размякли - что, собственно говоря, и требовалось. Я мог себя поздравить: одно дело постоянно совершать все новые чудеса, не очень-то понимая, почему они мне удаются, и совсем другое - взять власть над собственным переменчивым настроением. Стиснуть зубы и очертя голову рвануть навстречу неприятности могут многие: тут требуется не столько врожденное мужество, сколько благоприобретенная привычка действовать, не обращая внимания на страх. Но стать счастливым болваном в самом сердце наихудшей из "неприятностей", в какие мне когда-либо доводилось влипать, - признаться, я и не надеялся, что такое возможно. Тем не менее первую попытку можно было считать успешной. Поначалу я фальшивил, но потом вошел во вкус.

Умиротворенные, мы расползлись по диванам, благо чего-чего, а диванов в этом помещении было в избытке. И - вот уж воистину чудо! - мне удалось проснуться все в том же легкомысленном и немного рассеянном расположении духа. За окном деловито щебетала какая-то птичья мелочь. Снег больше не падал, на чистом бледненьком небе по-сиротски стеснительно улыбалось зимнее солнышко. Мелифаро сидел на спинке кресла, одетый, как человек, собравшийся в дальний путь (небось опять потрошил шкафы!), и с видом великомученика грыз орехи.

- Здоров ты все-таки спать, сэр Макс! - укоризненно сказал он. - Я тут уже часа два в полном одиночестве жизни радуюсь. Еще немного - и на стенку полез бы.

- Ну и слазил бы. Зачем отказывать себе в таких пустяках? Поупражняйся, пока я буду совершать утренний туалет, - благодушно огрызнулся я. Открыл окно, зачерпнул с подоконника пригоршню снега и с удовольствием умылся.

- Рекомендуешь? - заинтересованно спросил Мелифаро.

- Рекомендую, - кивнул я. - Ну что, ты готов продолжать путешествие?

- Ну... Можно попробовать, - нерешительно согласился он. - Только я бы пропустил глоточек для храбрости.

- А зачем тебе храбрость? - рассмеялся я. Слепил снежок и запустил им в своего приятеля. Промазал, конечно. Но оно и к лучшему: сэр Мелифаро принадлежит к той породе людей, на радость которым кинематографисты снимали (и продолжают снимать) бесконечные попытки сесть мимо стула, драки тортами, сцены борьбы с крутящейся дверью и падения с лестниц. Чужие промахи делают этих ребят счастливыми, так уж они устроены.

Поэтому когда я решительно распахнул дверь, лучезарное настроение было уже у нас обоих.

***

Сразу стало темно. Немного поморгав, я убедился, что это не темнота, а полумрак, который лишь щадит зрение, а не оставляет его вовсе без дела. Меня оглушил внезапный грохот, который, как оказалось чуть позже, был всего лишь шумом аплодисментов, перемежающихся восторженным ревом, стуком кулаков и ног.

- Да, так на нашу вечеринку еще никто не приходил! Вот это фокус так фокус! Как и было обещано, угощение за счет заведения за лучший сюрприз выходного дня! - К нам подошел невысокий шустрый крепыш в оранжевой безрукавке и длинной юбке из плотной ткани, колоколом стоявшей вокруг его ног. Рыжие волосы заплетены в мелкие косички, на левой щеке фантастическая цветная татуировка, изображающая угрюмого вида восьмилапое чудище.

- Молодца, парни! - снисходительно сказал он, похлопав по плечу сперва Мелифаро, а потом и меня. - Ну вы дали жару. Только что не было - и вот, нате, уже есть! Уважаю. Что пить будете?

- Что-нибудь на твой выбор, лишь бы побольше, - царственно ответствовал Мелифаро. - Макс, не стой как столб. Видишь, там в углу есть пустой столик.

Усевшись и оглядевшись по сторонам, я понял, что мы находимся в очень большом баре - не слишком чистом и элегантном, но благодаря слабому леденечно-желтому свету маленьких свечек, расставленных расчетливой рукой скупца, эти недостатки не слишком отравляли существование. Кроме нас здесь было еще не меньше сотни посетителей. Как и рыжий хозяин, обещавший нам дармовую выпивку, они были одеты с умеренной экстравагантностью цивилизованных дикарей на отдыхе.

Рыжий, кстати сказать, сдержал слово. Принес два объемистых керамических стакана, источавших ароматы спирта, хвои и яблок.

- Фирменная настойка по рецепту моего деда! - гордо сказал он. - Самая дорогая выпивка в моем заведении. Но мне не жалко. Гостям, которые полагаются на мой вкус, я ни в чем не могу отказать.

Дядя наверняка рассчитывал на полноценное дружеское общение, но его позвали другие клиенты. Он досадливо сплюнул, неразборчиво выругался, шутовски откланялся и торопливо засеменил к стойке. Это выглядело довольно комично: в такой длинной юбке не очень-то побегаешь!

- Макс, ты был абсолютно прав! - хихикнул Мелифаро, когда мы снова остались одни. Я вопросительно поднял бровь, и он пояснил:

- Я только что убедился: все действительно зависит от нас. Когда мы уходили, я вспомнил, что у нас осталось всего полбутылки этого крепкого пойла... даже меньше, если честно!

И подумал, что на большое путешествие этого не хватит. И вот пожалуйста: нас тут же пичкают бесплатной выпивкой. Кажется, ее даже больше, чем требуется... ну да это дело поправимое.

- Алкоголик несчастный! - фыркнул я. - Вот начну давать волю своим низменным инстинктам - ты у меня еще попляшешь!

- А что, дай, это было бы интересно, - развеселился он. Лукаво покосился на меня из-за стакана и таинственным шепотом заявил:

- Макс, по-моему, у нас получилось!

- По крайней мере, начинает получаться, - осторожно согласился я. - Стратегия выбрана верно. Плохо одно: все-таки мы с тобой не слишком избалованные мальчики. Куда уж нам до Его Величества!

- Значит, надо избаловаться, - решительно сказал Мелифаро. - Срочно.

Немедленно.

- Ага. "Скорее, пока не началось"! - фыркнул я. И демонстративно отхлебнул ароматной хвойно-яблочной водки. - Жаль, что моего приятеля Андэ Пу с нами нет: в его компании мы бы с самого начала были обречены скитаться по бесконечным дармовым пирушкам да банкетам.

- Выходит, этот толстяк мудрее, чем мы. Ничего не попишешь, придется зажигать без него, - философски резюмировал мой друг.

Я уже порядком расслабился, но продолжал работать над собой в том же благодатном направлении. "Все идет хорошо, - повторял я про себя. - Все идет хорошо. Я хочу быть счастливым. Я хочу получать удовольствие. Меня ждут тысячи, сотни тысяч радостей, иначе и быть не может. Все идет хорошо, теперь будет только лучше и лучше". Хвала аллаху, я легко становлюсь жертвой самовнушения.

Накрутить себя - плевое дело, о чем бы ни шла речь. Теперь эта слабость работала на меня - кто бы мог подумать! "Все для фронта, все для победы"...

- Ма-акс, - почти промурлыкал Мелифаро. - Надираться в самом начале вечеринки - дурной тон.

- А кто надирается-то? - Я почти возмутился.

- Я, - доверительно шепнул он. - Еще пара глотков, и тебе станет со мной скучно... или слишком весело. Идем, пока не поздно, посмотрим, чем нас собираются угостить в иных мирах. Как по-твоему, в какой стороне здесь выход?

- А Магистры его знают. Но где-нибудь он непременно есть, иначе они бы так не удивлялись, когда мы появились из ниоткуда.

Мы немного потолкались между столиками в поисках двери. Боковым зрением я успел заметить, что на плече одного из посетителей сидел огромный, размером с котенка таракан; двое или трое гуляк были многоруки, как изображения Шивы; один щеголял роскошной лисьей головой; компания за дальним столиком была сплошь крылата... Что, впрочем, совершенно не мешало ребятам быть всего лишь веселой компанией добропорядочных бюргеров. Они и гуляли соответственно, с обильными возлияниями, плотными закусками, застольными шутками и регулярными попытками хорового пения: вразнобой, зато от души. Дверь мы в конце концов нашли и не замедлили ею воспользоваться. Удивительное дело: кажется, я искренне уверовал в наше светлое будущее. Даже на заднем дворе сознания, где обычно имеется уютная мусорная кучка для отброшенных сомнений, на сей раз было тщательно прибрано.

***

Шагнув за порог приютившего нас бара, мы оказались на необъятном лугу.

Было тепло, но не жарко. Трава (зеленая, каковой и положено, на мой консервативный вкус, быть траве) доходила мне до пояса. Маленькая голубая бабочка бесстрашно опустилась на травинку в нескольких шагах от меня, немного покопошилась там, улаживая какие-то несомненно важные, но недоступные убогому человечьему разуму дела, и улетела. На краю луга мой наметанный глаз сразу же углядел густой кустарник. Я был готов спорить на что угодно, что там еще и ягоды имеются, причем съедобные, а не какая-нибудь вульгарная белена. На смену бабочке тут же пришла переливчато-малиновая стрекоза, вестница близкой воды.

- Грешные Магистры! - прочувствованно сказал я. - Мы в раю, дружище!

- Я не слишком силен в теологических науках твоей далекой родины, - ехидно заметил Мелифаро. - Но если рай - это место, где можно справить нужду, выспаться и искупаться, не переступая для этого ни одного злокозненного порога, то ты абсолютно прав!

- Какие мы практичные! - фыркнул я.

- Можно подумать, у нас с тобой не общие проблемы, - добродушно отмахнулся он. - Кстати, Макс, имей в виду: я тебя обожаю. Твоя теория работает. Еще немного - и я даже перестану проситься домой: чего я там не видел!

В высшей степени удачное соединение луга, густого кустарника, теплой погоды, глубокого оврага и полноводного ручья, каковой обнаружился на его дне (прибавьте к этому полное отсутствие малейшего намека на следы пребывания людей или крупных животных), действительно позволяло разом решить кучу мелких проблем, способных отравить даже самое комфортное существование в Лабиринте.

После выполнения гигиенических процедур первой необходимости Мелифаро завалился спать в густую траву, восхищенно пробормотав напоследок, что в таком славном месте можно не бояться даже похмелья. Мне спать не хотелось, но я с удовольствием вытянулся неподалеку. Лежал, смотрел в небо, по которому медленно ползли красноватые (единственная непривычная деталь пейзажа) облака. Кажется, я был абсолютно, неподдельно счастлив: человеческая природа все-таки причудливая штука! В конце концов я задремал, убаюканный не столько несколькими глотками давешней водки, сколько собственной безмятежностью.

***

Память, ошалевшая от пестроты захлестнувшего нас бытия, смешала в одну непрерывную карнавальную ночь все обрывки реальностей, которые разноцветными повязками поочередно опускались нам на глаза. Мы с Мелифаро кочевали по злачным закоулками Лабиринта Мёнина с безмятежным бесстрашием американских студентов, приехавших на каникулы в Европу. Лоскутный уют уличных кафе сменялся неоновым великолепием игровых комнат, палубы прогулочных яхт - дымными подземельями баров, мелодичный шум танцевальных залов - безмятежной тишиной лесов. Мы ели опьяняющие фрукты в заболоченном саду, где от дерева к дереву были протянуты шаткие мостики, сплетенные из прочной травы, пахнущей мятой; мы учились срезать с поясов чужие кошельки на жемчужном рынке при обманчивом свете пятнадцати крошечных лун; вполуха слушали птичий щебет рыжеволосых красоток, скорых на любовь и на ссору, - они встретились нам на медно-красном песке взбудораженного маскарадом пляжа; кормили из рук многокрылых лиловых птиц, добродушных и неуклюжих, как голуби, но не столь пугливых; отчаянно фальшивя, пели какие-то вакхические гимны в компании веселых амазонок, чей смех разбудил нас однажды на рассвете в густом белоствольном лесу; отчаянно зевали на цирковом представлении под чужим изумрудно-зеленым небом и отсыпались в роскошно обставленном номере отеля - без окон, но с прозрачным потолком, сквозь который можно было наблюдать за медленным движением незнакомых переменчивых созвездий. Как-то раз печальные худые люди в белых одеждах бросились нам в ноги и объявили "освободителями" - мы так и не смогли понять, от чего именно "освободили" этих бедняг, но в пирушке, посвященной счастливому событию, с удовольствием поучаствовали. А однажды нас приняли за бродячих актеров и заплатили за грядущее представление мелкими прозрачными монетками, которые почти сразу же - стоило лишь переступить очередной порог - стали бесполезными сувенирами. Жаль, конечно: вскоре после этого мы курили кальян в обитой голубым бархатом нише огромного полутемного зала и смутились, как школьники, когда явился хозяин курильни, дабы потребовать плату за несколько глотков сладкого дыма; впрочем, заплетающиеся ноги тут же унесли нас в другую реальность - туда, где мы еще не успели наделать долгов...

Каждый эпизод - как щепоть тмина в кружке с горячим вином: чуть изменяет вкус напитка, который, в сущности, остается прежним. Самое главное, нас больше никто не пытался убить. Несколько пустяковых недоразумений (вроде шумной ссоры с рыжими щебетуньями на морском берегу или неловкого инцидента в голубой курильне) лишь забавляли нас, придавали нашим гедонистическим странствиям терпкий привкус настоящей авантюры.

- Эй, парень, ты еще помнишь, откуда мы пришли? - изредка спрашивал один из нас. - Ты помнишь, кто мы?

Вопрос, на который не следовало отвечать честно, потому что честный ответ мог взорвать по-детски безмятежное настроение тех дней - единственное наше достояние, единственное оружие, которое стоит брать с собой, когда идешь в Лабиринт Мёнина...

Честный ответ звучал бы примерно так: "почти не помню". Или, в лучшем случае: "кажется, помню". Он не предполагал уверенной интонации. Не оставлял ни малейшего шанса на определенность. Нельзя сказать, будто мы больше не хотели вернуться домой, - просто мы то и дело забывали, что хотим вернуться.

Я до сих пор не знаю, почему нам так повезло. Нашей заслуги тут не было: к этому моменту мы с Мелифаро почти перестали вспоминать о том, какая причина привела нас в Лабиринт. Наверное, таинственный хозяин Лабиринта, старый хитрый кот, вдоволь наигрался с пойманными мышатами и решил, что хватит, хорошего понемножку. Мы ему изрядно надоели после того, как усвоили правила игры, - так я иногда думаю.

Как бы там ни было, но когда я внезапно увидел знакомые очертания тонкого профиля на фоне белой стены (это был маленький город в горах, украшенный цветами и бумажными фонарями по поводу то ли предстоящего, то ли уже завершившегося праздника, и мы с Мелифаро слонялись по улицам, лениво соображая, следует ли нам оставаться здесь до вечера или сразу отправляться дальше), мой задремавший было разум, взвыл как пароходная сирена.

- Гуриг! - не своим голосом заорал я, дергая за рукав Мелифаро. - Вон он, там.

- Ты оторвал мне рукав, - изумленно констатировал мой спутник, с неподдельным интересом разглядывая пух цветных ниток на границе треснувшей материи, но я уже был на другой стороне улицы и мертвой хваткой вцепился в локоть обладателя профиля, знакомого каждому гражданину Соединенного Королевства, хоть раз державшему в руках деньги. Наверное, я перестарался: расслабленный профиль прохожего тут же преобразовался в негодующий фас... но гнев быстро сменился счастливым удивлением.

- Сэр Макс, вы тоже тут? Какая приятная неожиданность!

- Какая приятная неожиданность, - механически повторил я, чувствуя, как предательски расслабляются мышцы лица и тошнотворно-мелкая дрожь сотрясает губы. На смену полусонным воспоминаниям о том, что где-то есть "дом" - место, откуда я когда-то ушел и уже вряд ли смогу вернуться, - пришло яркое воспоминание, больше похожее на внезапное озарение. Два противоречивых чувства раздирали меня на части: с одной стороны, я был готов взвыть от тоски по мозаичным мостовым Ехо, с другой - у меня голова кругом шла от восторженной надежды. "Теперь мы можем вернуться домой, - ошеломленно думал я. - Теперь мы вернемся..."

- Сэр Макс, вы неважно выглядите, - сочувственно сказало наше блудное Величество, доброжелательно похлопывая меня по плечу. - Оказывается, не всем идут на пользу приключения... А кто этот юноша? Кажется, я его знаю?

"Юноша" торопливой, но неуверенной походкой приближался к нам. Судя по выражению лица, разум Мелифаро скрипел и гнулся под натиском той же бури смятенных чувств, что уже несколько секунд терзала меня самого.

- Безусловно знаете, Ваше Величество. Это мой коллега, сын сэра Манги Мелифаро, - объяснил я Королю. Собственный голос казался мне чужим - как порой кажутся чужими голоса домочадцев, услышанные сквозь сон. - Мы с ним ищем вас, сэр, - укоризненно добавил я. - Уже очень долго ищем. Я давно потерял счет дням...

- Это верно: здесь нет дней, которые можно было бы считать, - рассеянно согласился Гуриг. Потом осознал значение моих слов, нахмурился, посмотрел исподлобья:

- Говоришь, вы ищете меня? Но с какой стати?

Воцарилась напряженная пауза, которая совершенно не увязывалась с моими мечтами о нашей встрече с "заблудившимся" монархом.

Сторінка 16

Назад Далі

1....14 15...17 18...28

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.