Бібліотека Страуса - Макс Фрай - Мой рагнарёк

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 36

- Рад за него. - Насмешливо сказал Один. - Что ж, значит твои родичи оказались смекалистее, чем мои дурни!

- Да не то, чтобы смекалистее, просто нам было нечего терять. - Она пожала плечами. - Все к лучшему: хороши бы мы были, если бы до сих пор сидели на своих амбах!

- Кстати, ты еще не проиграла наш спор? - Насмешливо спросил ее Один. - У тебя была куча времени, чтобы его проиграть...

- Нет, не проиграла. - Улыбнулась Афина.

- А что за спор? - Заинтересовался я.

- Да так, ничего особенного. - Ухмыльнулся он.

- Могу и рассказать: это уже не имеет значения, наверное... - Задумчиво протянула она.

- Не вздумай! - Повелительно сказал Один. - Время еще не вышло.

- Не делай из мухи слона, друг мой! - Легкомысленно отмахнулась Афина.

Но мне уже не требовалось продолжение: я вдруг понял, о чем идет речь.

Может быть, мне как-то удалось прочитать их мысли, а может быть, это были фокусы моей интуиции - в конце концов, я родился не таким уж тупым парнем... по крайней мере, иногда у меня случаются периоды просветления! Я почувствовал, что вполне могу покраснеть, повернулся и пошел прочь. Отойдя на несколько шагов, я услышал, как Афина сказала Одину: "Ну вот, он и сам догадался!" - и рассмеялась весело и беззаботно, словно они оба были старшеклассниками, обсуждающими свои амурные дела на большой перемене, а не последними богами мира, замершего над пропастью...

"А действительно, почему я даже не попробовал подкатиться к ней со своими нежными чувствами, прекрасными глазами... и всем остальным, заодно? - Подумал я. - Мог хотя бы попытаться... Дурак ты, голубчик, дураком и умрешь, судя по всему..." Я немного побродил в темноте, еще раз пятьдесят обозвал себя идиотом, после чего довольно быстро понял, что все мои проблемы яйца выеденного не стоят, и вернулся к своим приятелям.

- Не сердись, Макс. Когда мы спорили, мы еще считали тебя своим врагом. - Лучезарно улыбнулась Афина. - У нас головы были забиты всякими стратегическими планами и интригами... Поэтому не сердись, ладно?

- А разве я сержусь? - Удивился я. - Никогда бы не подумал!

Впрочем, я все-таки сердился - на себя самого, разумеется... Потом, когда они улеглись спать, я снова принялся обзывать себя последними словами. К счастью, никто в моем войске не научился читать мои мысли - в противном случае, мне бы не удалось восстановить свой авторитет, и никакие чудеса не помогли бы!

Появление Одина словно подстегнуло время: с этого момента дни стали сменять друг друга так быстро, что я окончательно сбился со счета - если раньше я хотя бы приблизительно представлял себе, что до Последнего дня осталось "около пяти месяцев", или "месяца два с половиной", или "недели три", то теперь я окончательно утратил способность хоть как-то ориентироваться во времени. Я даже не мог понять, началась ли зима: погода теперь зависела исключительно от мимолетных капризов моих спутников.

"Научил на свою голову!" - ворчал я, когда полуденная жара внезапно сменялась обильным снегопадом, на смену которому приходил убаюкивающий осенний дождик, а под ногами начинали шуршать неведомо откуда взявшиеся багровые листья клена. Но однажды, подняв глаза к ночному небу и обнаружив там пугающе круглый бледно-желтый диск луны, я словно очнулся от долгого сна и внезапно понял, что наше последнее полнолуние уже почти наступило.

Теперь счет отпущенного нам времени велся не на дни, а на часы, и я ощутил ледяной холодок ужаса на собственном затылке - черт, а я-то думал, что навсегда расстался со способностью испытывать страх!

Впрочем, я его действительно не испытывал: страх просто стоял за моей спиной, он был где-то рядом, и с его присутствием приходилось считаться...

- Теперь уже скоро, да? - Тихо спросила Доротея.

- Читаем чужие мысли и не краснеем? - Улыбнулся я.

- Нет, просто я тоже посмотрела на небо. Это полнолуние будет последним, да?

- Да. - Коротко ответил я.

- Время - страшная штука. - Жалобно сказала она. - Его нельзя отменить, правда? Даже если очень хочется... Оно идет, и все тут, убаюкивает нас своим ритмичным ходом, и мы начинаем думать, что так будет всегда... но однажды непременно наступает момент, когда выясняется, что его больше не осталось, и все закончилось - именно для меня, а не для кого-то другого, не для безликой статистической единицы, смерть которой не может ни огорчить, ни напугать, на даже насторожить...

- По крайней мере, у нас еще есть целая ночь, и еще день, или даже два - не такая уж она круглая, эта луна! - Мягко сказал я. - В сутках двадцать четыре часа - а сколько это минут, Дороти? Сколько секунд, каждая из которых может стать вечностью?

- Не для нас. - Тихо откликнулась она.

- Что - не для нас?

- Вечность не для нас. - Печально объяснила она. - Мы закончимся, Макс. Я уже почти знаю, как это будет...

- Ничего ты не знаешь! - Сердито сказал я. - И я ничего не знаю, и даже мой работодатель Аллах понятия не имеет... Так что притормози с траурными маршами, ладно?

Все-таки нахально округлившаяся луна и наша грустная беседа выбили меня из колеи, и не только меня. Я загривком чувствовал, как переменилось настроение в моем огромном войске: среди нас поселилась тревога - наверное, что-то в этом роде происходит с домашними животными перед землетрясением: им чертовски хочется убежать, но беззаботные хозяева и не думают открывать клетку... Анатоль совсем перестал улыбаться и куда-то зашвырнул свой плеер - ему вдруг расхотелось слушать музыку. Мухаммед изнурял себя молитвами - какое-никакое, а все-таки лекарство от страха! - а в редкие свободные минуты старался устроиться поблизости от меня: кажется, мое присутствие его здорово успокаивало. Князь Влад вообще не отходил от меня ни на шаг - оставалось радоваться, что мне не хочется в туалет, а то с него бы сталось потащиться за мной и туда... Один часами сидел над своими рунами, и на все мои расспросы отвечал только сумрачным взглядом своего единственного глаза. Зато Олимпийцы пребывали в радужном настроении: в последнее время их дела пошли на лад, а все остальное их совершенно не интересовало, по крайней мере, пока. Впрочем, Афина быстро заметила перемены.

- Что происходит, Макс? - Удивленно спросила она. - Твои люди теряют свой дух. Это плохо.

- Плохо. - Флегматично согласился я.

- Надо что-то делать! - Требовательно сказала она. - Прямо сейчас, пока дурные предчувствия не стали их новой привычкой. Завтра может быть поздно!

- Твоя правда. - Удивленно согласился я. - Спасибо, Паллада... А что делать-то? У тебя есть идеи?

- Тебе нужно напомнить своей армии, что у нее по-прежнему есть полководец. - Улыбнулась она. - Люди есть люди, Макс. Ты очень хотел сделать их свободными и могущественными - настолько, чтобы они могли обойтись без тебя... и у тебя почти получилось, как это не удивительно! Но сейчас им очень трудно. Неизвестность дышит им в затылок, земля уходит из-под ног... Будь великодушен, напомни им, что они не одиноки! Пообещай им защиту и покровительство, а если сам не веришь, что это возможно - наври им с три короба, все лучше, чем ничего...

- Я попробую. - Вздохнул я. - Защитник из меня тот еще, конечно! Ладно, попробую что-нибудь наплести - думаю, они так хотят мне поверить, что поверят любой ерунде, бедняги...

- Ты совсем не знаешь себя, Макс. - Тихо сказала она. - С тех пор, как я здесь, я все время чувствую себя под твоей защитой - никогда прежде мне не доводилось испытывать это чувство, даже стоя за спиной у Зевса, можешь мне поверить!

- Спасибо на добром слове. - Печально улыбнулся я.

- Но это правда. - Упрямо сказала Афина. - Если ты захочешь, все переменится, вот увидишь!

- Сначала надо бы найти того, кто сможет поднять настроение мне самому. - Печально признался я. - Мне ведь тоже тревожно, Паллада. Хочешь узнать секрет? Я не хочу сражаться с чудовищами, не хочу спасать мир от гибели, и уж тем более - умирать...

Если уж на то пошло, я хочу сидеть в своем любимом кресле, пить чай с лимоном и смотреть по телевизору очередную серию новой комедии с Роуэном Аткинсоном - это все!

- Минута слабости может случиться у каждого. - Афина осталась совершенно равнодушна к моим откровениям. - Мало ли, чего тебе вдруг захотелось - это не имеет никакого значения... Твоя сила все еще при тебе, ее нельзя выплеснуть, как суп из тарелки, поэтому будь добр, возглавь свое войско!

- Ладно, - вздохнул я, - если ты думаешь, что так надо...

- Я не думаю, я знаю! - Решительно сказала она.

Остаток ночи я угробил на банальное физическое перемещение из тыла в авангард своей армии. Наверное, можно было просто совершить очередное чудо, или просто одолжить у Одина его крылатого коня, но я предпочел классическую инспекционную поездку - хотя бы потому, что я уже довольно давно не имел случая заглянуть в глаза своим волонтерам. Мои люди не спали, поскольку давно утратили эту привычку - они молча сидели у пылающих костров, и я видел, как их лица, осунувшиеся от внезапного предчувствия беды, начинают светиться улыбками облегчения, когда я проезжал мимо.

"Смотри и запоминай, дорогуша! - Сурово сказал я себе. - Они больше не пытаются бормотать твое имя вместо молитвы на все случаи жизни, они уже слишком хороши, чтобы напяливать на себя твои изображения, но эти ребята знают, что ты - их единственный шанс удержаться на краю пропасти, или - чем черт не шутит?! - взлететь, вместо того, чтобы катиться под откос... а может быть даже обнаружить, что никакой пропасти нет, и никогда не было! Не забывай об этом... и постарайся что-нибудь придумать, черт бы тебя побрал!"

На рассвете я увидел, что моя поездка закончилась: впереди меня простиралось совершенно пустое шоссе, залитое не правдоподобно розовым утренним светом. Я обернулся и увидел своих спутников. Мои "генералы", хмурый, как туча Один, весело перешептывающиеся Олимпийцы - я и не заметил, как они последовали за мной, но все к лучшему: они были рядом, и я понял, что ужасно этому рад. Мне предстояло что-то сказать своему войску, немедленно найти для них какие-то ободряющие слова - не успокоительную чепуху, которую обычно говорят обреченным на смерть, а что-то иное, я и сам не знал, что именно... Теперь я мог говорить не с каким-то абстрактным "человечеством", а со своими друзьями - какой-никакой, а все-таки выход!

- Нам всем было несладко этой ночью. - Тихо сказал я. Впрочем, я не сомневался, что мой голос слышен каждому, кто хочет его услышать. - Я знаю, что вы ощутили, когда увидели восход почти полной луны - возможно, самый последний на нашем веку - потому что и мое сердце сжалось от тоски и тревоги... Мы дураки, ребята: нам следовало обрадоваться. Наше долгое путешествие подошло к концу, и это самая лучшая новость, на какую мы могли рассчитывать! Все становится на свои места. Мы наконец-то знаем, что у нас совсем нет времени - но его у нас не было никогда, с самого начала. Время, которое у нас якобы есть - самое лукавое из наваждений, и хорошо, что оно рассеялось, мы и так слишком долго позволяли ему нас дурачить... Все, что у нас есть - это одно-единственное мгновение, и уж оно-то по-прежнему в наших руках! Это мгновение может стать минутой слабости, или часом силы - все зависит только от нас.

Собственно говоря, нам нечего бояться: все будет так, как мы захотим. За последнее время вы научились множеству чудес, которые начинаются с этой нахальной магической фразы: "все будет, как я пожелаю!" - и я бесконечно рад, что так случилось.

Теперь нам прийдется научиться самому невероятному чуду: сделать морду тяпкой, нагло посмотреть в глаза судьбе и с максимальной убедительностью повторить эту универсальную формулу... У нас должно получиться, поскольку это единственный выход - и для вас, и для меня!

- И для тебя? Но разве ты - один из нас? - Я так и не понял, кто задал этот вопрос, скорее всего, никто не произносил его вслух, просто мои ребята уже давно ждали случая выяснить, что за дядя ими командует, и все их невысказанные вопросы наконец-то меня настигли.

- Наверное, я все-таки - не один из вас. - Честно признался я. - Но это не имеет никакого значения, ребята... вернее, я сам не имею никакого значения! Я бы мог состряпать отрешенное лицо и с пафосом провозгласить вам какие-нибудь ошеломительные соображения касательно собственной персоны. Но у меня нет времени корчить рожи и строить гипотезы на свой счет, поэтому обойдемся без великих откровений, ладно?

Давайте договоримся, что я - маленькое чепуховое чудо, которое с вами почему-то случилось, солнечный зайчик в темной комнате, пятнышко света, суматошное мелькание которого вызывает улыбку и свидетельствует о том, что где-то есть настоящее солнце. Я есть, пока кто-то играет с зеркальцем в темном углу... и наверное я исчезну, когда комната озарится настоящим солнечным светом.

Я почувствовал, что кладезь моей мудрости, и без того не слишком глубокий, окончательно иссяк, развернулся и поехал вперед. Моя армия последовала за мной, и я чувствовал, что каким-то непостижимым образом все-таки умудрился поднять их настроение - странно, я ведь, кажется, так и не сказал им ничего особенно обнадеживающего...

- Ты говорил правду? - Афина уже довольно долго ехала рядом со мной, и наконец решила нарушить молчание.

- Я? Да, наверное... Впрочем, я и сам не знаю. Спроси лучше у Гермеса: у твоего братца, как у всякого профессионального шулера нюх на чужое вранье...

- Ладно, неважно! - Нетерпеливо отмахнулась она. - Скажи: ты что, действительно можешь исчезнуть, как солнечный зайчик?

- Только когда темная комната наполнится настоящим солнечным светом. - Улыбнулся я. - Кто станет тосковать по дурацкому блику, увидев настоящее солнце?

- У каждого свои предпочтения. - Сухо сказала она. - Зачем мне какое-то солнце? Ты меня вполне устраиваешь, от добра добра не ищут!

Я изумленно посмотрел на нее, но Афина уже свернула в сторону и сейчас с преувеличенным интересом расспрашивала о чем-то Одина. Я не стал прислушиваться: мне было не до того.

"У тебя больше нет времени, чтобы мечтать о том, что когда-нибудь она сама бросится тебе на шею! - Сурово сказал я самому себе. - Ты и так слишком долго топтался на месте, как провинциальный интеллигент под дверью пустого туалета - дескать, а вдруг там все-таки кто-то сидит, и я его потревожу..." Незадолго до полудня мы снова позволили себе остановиться - почему бы и нет?

Можно было не сомневаться, что судьба сама найдет нас, даже если мы опоздаем к месту встречи, которое не было отмечено ни на одной из карт - а значит, любое место вполне подходило для предстоящего нам увеселительного мероприятия... Я спешился и посоветовал Синдбаду попробовать пожевать астры, в изобилии растущие за невысоким забором загородного дома, напротив которого мы оказались: они показались мне довольно аппетитным завтраком для моего дромадера.

- Идем, прогуляемся, Паллада. - Решительно сказал я Афине.

- Сейчас, - растерянно отозвалась она, - но вообще-то я собиралась пообедать...

- К чертям собачьим твой обед! - Улыбнулся я. И сочувственно добавил:

- Не пытайся затормозить, ладно? А то, не дай бог, получится...

- "Затормозить"? - Смущенно переспросила она. - Я не понимаю, что ты имеешь в виду, но... ладно, не буду! А куда ты собираешься прогуляться?

- Куда-нибудь на край света. - Усмехнулся я. - Ты не против?

- У этого мира нет никаких "краев", к сожалению. - Вздохнула она. - Он шарообразный - ты знаешь?

- Знаю, мне уже кто-то об этом говорил... Зато безлюдных мест видимо-невидимо, особенно в последнее время. - Я пожал плечами. - Главное, чтобы на нас никто не пялился, правда?

- Ну, если ты так говоришь, значит правда. - Растерянно согласилась Афина. - И все-таки, куда мы пойдем?

- Куда - не знаю, но мы уже там! - Рассмеялся я. - Как всегда, достаточно было захотеть!

Здесь темно, а ведь только что был полдень... Посмотри под ноги: нет больше никакого загородного шоссе, только узкая каменистая тропинка во мху.

Кажется, я никогда раньше здесь не был, хотя все может быть: иногда темнота изменяет очертания знакомых мест...

- Шишка. - Констатировала Афина, подняв с земли какую-то штуковину.

Отбросила ее в сторону, подняла еще что-то и самым серьезным тоном сообщила:

- Еще одна шишка.

Мы в лесу, да?

- Наверное. В лесу, или в очень большом парке. Думаю, что скорее второе: здесь чувствуется рука человека. Тропинки слишком ровные... ага, я угадал!

Видишь, там, среди деревьев фонари, просто сейчас они не горят... Но все равно здесь здорово.

Чувствуешь, как пахнет воздух?

- Да, - рассеянно согласилась она, - хвоей, сыростью и еще чем-то...

- Дымом. - Проникновенно сообщил я. - Можно подумать, что местный смотритель дезертировал из моей армии, вернулся на работу и принялся жечь прошлогодние листья... Если так, то я на него не в обиде!

- Макс, а зачем?... - Неуверенно начала Афина и умолкла на полуслове.

- Зачем мы сюда пришли? - Закончил я. - Ты и сама отлично это знаешь, правда? Ты давно меня раскусила, разве не так? Ты ведь знала, что делаешь, когда присылала ко мне Гекату, принявшую твой облик - счастье, что мой Джинн ее вычислил! Ладно, дело прошлое... Одним словом, я очень хочу, чтобы ты проиграла этот ваш с Одином дурацкий спор насчет поцелуев - вот, собственно и все. Если эта идея вызывает у тебя отвращение, скажи сразу. Мы можем тут же вернуться обратно и пообедать, или сходить по нужде - на выбор, впрочем, можно напоследок оттянуться по полной программе, позволить себе и то, и другое... Правда здорово?

- Почему ты говоришь так сердито? - Тихо спросила она.

- Потому что я нервничаю. - Честно признался я. - Я ужасно боюсь, что ты пошлешь меня подальше, прямо сейчас - и все!

- Прямо сейчас не пошлю. - Спокойно сказала Афина. - Может быть, позже...

Сначала я хочу спросить...

- Уже легче! - Улыбнулся я. - Спрашивай.

- Почему ты затеял этот разговор? - Ее голос звучал печально и смущенно.

- Все и так было неплохо...

- Плохо. - Я помотал головой. - Ты и сама знаешь, что плохо! Может быть, ты никогда не признаешься себе, что тебе и самой позарез требовалось услышать от меня что-то в таком роде - неважно! Я видел твои глаза сегодня, и мне больше не требуется никаких доказательств. Не знаю, как ты, а я не хочу угробить последние мгновения своей жизни на мучительные сожаления - просто не могу позволить себе такую роскошь! Я и так слишком долго тактично отмалчивался - из уважения к твоей божественной неприкосновенности, и все такое... Все время думал, что когда-нибудь ты сама дашь мне понять, что я напрасно скромничаю... Но сегодня утром я довольно убедительно говорил, что у нас больше нет времени, и вдруг понял, что у меня его тоже нет. Какое уж там "когда-нибудь"!

- Больше нет времени, это правда... - Эхом откликнулась она. - Да, ты умеешь убеждать... Но ничего не выйдет, Макс. Я не могу принадлежать мужчине - ни одному из Бессмертных, ни уж тем более человеку. Такова моя сущность, ничего не попишешь!

- Отлично, - мягко сказал я, - значит тебе чертовски повезло, милая. Мне не нужно "принадлежать" - я и сам-то себе не принадлежу! - кроме того, я не человек и не один из ваших - так, наваждение...

- Солнечный зайчик, да? - Вдруг рассмеялась она.

- Да. - Серьезно согласился я. - Ты всегда знала, что я могу стать единственным исключением из правила. Именно поэтому ты так радовалась моим визитам и никак не могла заставить себя враждовать со мной по-настоящему.

- Ты разбудил что-то в моем сердце, это правда. Но...

- Никаких "но"! - Улыбнулся я. - Ты еще не поняла? Со мной можно все - просто потому, что это не считается. Я - как предрассветный сон, о котором у тебя не останется никаких воспоминаний... а даже если и останутся - какая разница, мало ли, что может присниться?!

Пока я говорил, Афина подходила все ближе - можно подумать, что я притягивал ее, как удав кролика.

Сторінка 36

Назад Далі

1....34 35...37 38...40

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.