Бібліотека Страуса - Макс Фрай - Мой рагнарёк

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 11

Думаю, так будет и впредь. Просто пойди прогуляйся среди их костров.

Люди, которые нам нужны, сами подадут тебе какой-нибудь знак. - Я сам поражался нахальной уверенности своего тона. До сих пор в моем голосе отродясь не прорезалось таких уверенных ноток, да еще и в столь неопределенной ситуации! Тем не менее, даже удивление не заставило меня усомниться в собственной правоте.

- Какой именно знак мне подадут? - Осведомился Мухаммед.

- Не знаю. Какой-нибудь. - Я пожал плечами. - Самые разные знаки. Кто-то вытянет ногу так, что ты споткнешься о нее в темноте, кто-то поднимется тебе навстречу, сам не зная почему, кто-то нечаянно толкнет тебя - да мало ли у судьбы способов свести тех, кого следует! Сам разберешься.

- А ведь ты только что вернул мне мой собственный совет. - Улыбнулся Мухаммед. - То же самое я сказал тебе, когда ты...

- Когда я пришел к тебе и попросил помочь мне найти подходящих товарищей для охоты на драконов. - Растерянно закончил я. - Я тогда собирался отправиться в МазариШериф... Черт, откуда я это взял?! - Я действительно понятия не имел, из каких плотно запертых сундуков собственной памяти я выудил это замысловатое географическое название, да и все остальное впридачу...

- Так все и было, Али. - Мягко усмехнулся Мухаммед. - Что с тобой? Ты не хочешь вспоминать? Но почему? Ты тогда действительно победил драконов, и вообще это были хорошие времена...

- Да, наверное. - Вздохнул я. - Но я действительно не хочу вспоминать - и не только это.

Я вообще ничего не хочу вспоминать. Недавно Сфинкс разбудила мою память, ей как-то удалось заставить меня вспомнить, кто я на самом деле, и это было ужасно, можешь мне поверить! Просто потому, что от меня ничего не осталось, когда эти воспоминания заставили умолкнуть мой разум... Теперь они снова ушли, и мне очень хочется еще немного пожить без них. Хотя бы еще одну ночь.

- Ты и раньше был таким, Али. - Задумчиво сказал Мухаммед. - Ты всегда говорил неизбежному: "только не сегодня", и тебе нередко удавалось заставить его отступить.

Но неизбежное если и отступает, то ненадолго, ты и сам знаешь.

- Знаю. - Буркнул я. - Тем не менее, "только не сегодня" - это до сих пор моя любимая фраза. Так что не обессудь, дружище: вечер воспоминаний откладывается. Лучше пойди, прогуляйся среди наших новых приятелей, как и собирался. Может быть, судьба действительно потрудится свести тебя с кем-то стоящим.

- Как скажешь. - Он пожал плечами и зашагал в темноту, а я решительно потряс головой, пытаясь прогнать подальше незапланированное "просветление": чего мне сейчас не хватало, так это вспомнить славные времена наших с Мухаммедом великих походов во славу Аллаха и позволить бредовым фрагментам смутных фантазий превратиться в неопровержимую, до неузнаваемости искаженную реальность! Мне все еще нравилось узнавать себя по утрам в зеркале, быть старым добрым Максом, а не каким-то там "Али", и уж тем более не неким загадочным "Владыкой" - даже после всего, что успело со мной случиться... Тем не менее, это жутковатое словечко тут же прозвучало за моей спиной, как по заказу.

- Я все сделал, Владыка. - Жизнерадостно сообщил Джинн. Я поморщился, потом обернулся и восхищенно покачал головой: красноватые отблески пламени самым причудливым образом перемешивались с его собственным серебристым свечением.

Эстетический эффект этого феномена не поддавался описанию!

- Как там наш Мухаммед? - Наконец спросил я.

- Он ведет поучительную беседу с одним из многочисленных человеческих существ, о комфорте которых мне только пришлось позаботиться в соответствии с твоим пожеланием... Время от времени они оба изрекают весьма мудрые вещи.

Хочешь послушать?

- Да ну их! Что я, мудрых вещей никогда не слышал? - Фыркнул я. А потом заинтересованно посмотрел на Джинна. - Подожди, ты хочешь сказать, что мог бы предоставить мне возможность услышать их разговор, не вставая с места?

- Разумеется, - кивнул Джинн, - и не только услышать. Я могу сделать так, что ты будешь видеть каждое их движение, и даже выражение лица. Ну что, передумал?

- Да нет, не передумал. - Нетерпеливо отмахнулся я. - А ты можешь показать мне только тех, кто находится поблизости, или все, что угодно?

- Почти все, что угодно. Если быть точным, только те события, которые в настоящий момент происходят под этим небесным ковром. К сожалению, прошлое, будущее, а также вещи, которые происходят в других мирах, скрыты от меня плотной пеленой тумана.

- Черт с ними, с другими мирами! - Легкомысленно заявил я. - Слушай, что же ты раньше молчал? Мне бы очень хотелось увидеть, что творится на этой несчастной планете. Что стало с городами, по улицам которых я любил бродить, и с городами, где я никогда не бывал, и так далее: ностальгическая экскурсия по полной программе...

- Я могу показать тебе твой мир, Владыка. - Кивнул Джинн. - Но я опасаюсь, что это зрелище испортит тебе настроение.

- Очень может быть, что испортит. - Кивнул я. - Но это не имеет значения.

Все уже произошло, вне зависимости от того, получу я наглядные доказательства случившегося, или нет... И потом, мне это даже полезно - утратить последние иллюзии. А то мне до сих пор кажется, что в эту игру с последней битвой можно играть вполсилы, и только до тех пор, пока не позовут домой обедать. Так что давай испортим мое драгоценное настроение, чтобы до меня наконец дошло, что никакого "домой" больше не существует, да и "обедать" меня уже никто никогда не позовет... разве что ты, дружок!

- Я понимаю тебя, Владыка. Все люди так устроены: они ничему не верят, пока не увидят собственными глазами. А в тебе все еще довольно много человеческого. Думаю, ты долго скитался по миру в этой личине.

- Не сомневаюсь. - Усмехнулся я. - Уж больно уютно я себя в ней чувствую.

Ужасно не хочется переодеваться.

- Все равно прийдется. - Сочувственно сказал Джинн. - Но я уверен, что тебе даже понравится снова обрести себя. Впрочем, тебе, наверное, не обязательно спешить - пока... Ладно, выбирай: что ты хотел бы увидеть в первую очередь?

- Нью-Йорк. - Решительно сказал я.

- Какое смешное название! - Одобрительно заметил Джинн.

Мой выбор порядком огорошил меня самого: я никогда не жил там подолгу. С этим городом меня ничего не связывало - или почти ничего. Разве что, несколько досконально обследованных мною кварталов Сохо, огромные стеклянные окна художественных галерей, в которые мне никогда не хотелось заходить - чтобы не разочароваться, увидев вблизи полотна, таинственными смутными пятнами мерцающие в сумерках - и еще нежно любимый мною "Клуб-88" в Гринвич-Виллидж, и безумные выпуклые глаза еще живой, но уже обреченной на смерть от умелой руки повара диковинной рыбы на базаре в Чайна-Тауне - заглянув в них, я содрогнулся от неописуемого холода, ощутив на собственном затылке ровное дыхание смерти и внезапно понял, что мы с этой выставленной на продажу рыбиной были в одной лодке, так что я не могу позволить себе роскошь ее пожалеть - как, впрочем, и она меня...

Вообще-то мне было вполне хорошо в те дни, когда я шатался по Нью-Йорку, но тогда у меня был такой смешной период жизни: мне везде было вполне хорошо... Одним словом, Нью-Йорк никогда не был моим городом. Впрочем, оно и к лучшему: по крайней мере, мне не грозил жестокий приступ сентиментальной хандры. С другой стороны, Нью-Йорк всегда был самым живым, суетливым, безумным, неуютным - самым человеческим городом планеты, со всеми вытекающими последствиями. Поэтому я решил, что мне будет вполне достаточно убедиться в том, что Нью-Йорк закончился - если нет его, значит вообще ничего больше нет.

Пока я предавался размышлениям, Джинн извлек из небытия какую-то странную штуковину. В первый момент мне показалось, что предмет здорово похож на портативный телевизор, совмещенный с магнитофоном и радиоприемником, этакий дачный вариант, у меня самого когда-то был подобный. Приглядевшись, я понял, что слово "похож" в данном случае не совсем уместно: это и был переносной телевизор фирмы "SHARP", произведенный в почти доисторические времена, чуть ли не в шестидесятые годы - судя по незамысловатому дизайну.

Впрочем, простота дизайна с лихвой окупалась великолепными узорами: допотопный аппарат был тщательно разрисован чьей-то умелой рукой - совсем как пасхальное яйцо, только в другой манере.

Этот изысканный и одновременно грубоватый орнамент скорее был бы уместен на страницах какого-нибудь очередного кодекса исчезнувших Майя, чем на черной пластмассе телевизора, но такое несоответствие только усиливало впечатление. Джинн деловито разматывал аккуратно скрученный провод - можно подумать, что у него под рукой была розетка!

- Только не говори мне, что нам прийдется подключать этот аппарат через твою задницу! - Нервно рассмеялся я. - И, уж тем более, через мою.

- Можно и через задницу, Владыка, и даже через твою, если пожелаешь. - Невозмутимо усмехнулся Джинн. - Но это не обязательно. Достаточно будет, если я просто возьму конец этой штуковины в руки... Между прочим, мне впервые приходится иметь дело со столь странным устройством. Полагаю, это именно твое воображение заставило мое Зеркало Мира так преобразиться. Так бывает.

- Да уж... - Я удивленно покачал головой.

Джинн тем временем зажал штепсель в своем призрачном кулаке. Маленький экран тут же засветился голубоватым сиянием. Потом он снова потемнел, но это была совсем другая темнота - почти непроглядная чернота ночного города, в котором внезапно погасли все осветительные приборы. В тусклом свете ущербной луны я с грехом пополам разглядел очертания небоскребов - вполне достаточно, чтобы понять, что мне показывали именно Нью-Йорк: такое ни с чем не перепутаешь!

- Можно посмотреть подробнее? - Сам не знаю, почему я перешел на шепот. - Увидеть какую-нибудь улицу - ну хоть Бродвей, что ли...

- Можно. - Кивнул Джинн. - Хочешь проверить, нет ли там прохожих? Можешь мне поверить: никаких прохожих больше нет. Нигде, в том числе, и в Нью-Йорке.

- Верю. - Вздохнул я. - Но лучше уж увидеть это своими глазами, чтобы убедиться раз и навсегда.

Потом я вглядывался в смутные пятна темноты на экране, пока мои глаза не отказались принимать участие в этом идиотском мероприятии. Разумеется, никого я так и не увидел, на улицах Нью-Йорка было темно и пусто. Никаких видимых разрушений я не заметил: с домами все было в порядке, и многочисленные автомобили, запрудившие проезжую часть, хоть и стояли на месте, но производили впечатление совершенно целых. Не было ни пожаров, ни взрывов, ни искалеченных тел - вообще ничего из ряда вон выходящего. Можно было подумать, что все жители Нью-Йорка просто внезапно решили, что ночью надо спать, а не жечь зазря электричество. Впрочем, вскоре я заметил, что какая-то жизнь там все-таки продолжается: на крыше огромного белого лимузина деловито суетилась белка - одна из нахальных нью-йоркских белок, серых, как крысы, но почти таких же очаровательных, как их рыжие европейские родственники, неописуемо дерзких и совершенно уверенных, что мир принадлежит только им - ну, разве что, еще воробьям, которых, впрочем, можно не принимать во внимание ввиду их ничтожных размеров.

- Белка. - Растерянно сказал я Джинну. Немного подумал и еще более растерянно добавил:

- Живая.

- Разумеется, живая. - Согласился Джинн. - Она же зверь, а не человек. А все происходящее касается только людей - по крайней мере, пока.

Мне почему-то стало гораздо легче.

- Как хорошо, что они еще прыгают, эти чертовы белки! - Искренне сказал я. - Слушай, ну их в баню, эти мертвые города! Лучше покажи мне какой-нибудь лес, океан... Вот, придумал. Покажи мне китов! Если есть киты, остальное приложится. В конце концов, считается, что на их спинах держится мир.

- Когда-то он на них действительно держался. - Невозмутимо заметил Джинн.

Через полчаса мое настроение окончательно пришло в норму. Я налюбовался на китов, слонов, пингвинов, сов, кенгуру и колибри, насладился видами джунглей, саванн и океанских глубин... одним словом, я понял, что ничего на самом деле пока не закончилось - если принять за аксиому утверждение, что люди - это еще далеко не все.

Аксиома принялась как миленькая. Антропоцентризм никогда не был моим пунктиком.

Так что исчезновение людей не казалось мне такой уж большой трагедией - при условии, что с остальными обитателями планеты все по-прежнему в порядке. Зрелище мертвых стволов засохших деревьев и скукоженных птичьих трупиков вполне могло бы сбить меня с ног - куда скорее, чем панорама опустевшего города...

- Ты плачешь, Владыка? - Почти испуганно спросил Джинн. Я даже рассмеялся от неожиданности.

- Да нет, ерунда какая! Просто глаза устали. Думаю, хватит с меня на сегодня этого развлечения. - Глаза у меня действительно устали уже давно - от яркого света костра, дыма и созерцания смутных картинок на слишком маленьком экранчике - и отчаянно слезились. Джинн вгляделся в мое умиротворенное лицо, удовлетворенно кивнул, и экран телевизора погас. Как раз вовремя: я услышал, как скрипит песок под тяжелыми шагами Мухаммеда.

- Думаю, я нашел тех, кого искал. - Лаконично сообщил он, усаживаясь рядом со мной.

- И где они? - Я огляделся по сторонам, но не увидел ничего кроме бесчисленных желтых огней в темноте - костров нашей "великой армии". Это было так великолепно, что дух захватывало!

- Я пока не стал приводить их сюда. Велел им развести костер неподалеку от нашего и ждать, когда их позовут. - Он пожал плечами. - Я не был уверен, что ты захочешь тратить на них свое время.

- А почему бы и нет? - Усмехнулся я. - Подозреваю, что теперь мое время принадлежит именно им... Во всяком случае, не мне, это точно! Так что позови их. Должен же я познакомиться с нашими ближайшими помощниками...

Сколько их, кстати, этих полезных ребят?

- Трое.

- Всего-то?! - Разочаровано фыркнул я. - Я думал, что нам понадобится не меньше сотни генералов - с такой-то армией! Впрочем, что я мету! Гораздо больше сотни.

- Я тоже так думал. - Невозмутимо согласился Мухаммед. - Но судьба распорядилась иначе. Возможно, позже мы найдем и других помощников...

- Ну ладно, будем смиренно полагать, что судьбе виднее. - Вздохнул я. - А кто они?

- Двое мужчин и одна женщина. - Мухаммед с сомнением посмотрел на меня. - Очень странная женщина. Впрочем, среди людей, которые считают себя твоими воинами, оказалось на удивление много женщин. Большинство из них одето совершенно неподобающим образом, в том числе и эта! Сначала я не хотел брать ее в расчет, но она попадалась на моем пути снова и снова, ноги все время сами приносили меня к ее костру. А когда ветер сорвал с меня чалму, и она покатилась по песку, а потом оказалась в руках этой женщины, я понял, что не могу пренебречь указаниями судьбы, хотя мне очень хотелось не обращать на них никакого внимания.

- А почему, собственно?... Ну да, конечно! - На этом месте я благополучно заткнулся, поскольку наконец-то вспомнил, что мой приятель Мухаммед - самый настоящий классический образец средневекового менталитета, да еще и основатель мусульманской религии, так что и отношение к женщинам у него должно быть соответствующее... Я попробовал внести некоторые коррективы в его представления о жизни - боюсь, довольно безуспешно! Он, конечно, не стал открыто заявлять, что я сошел с ума, но на дне его миндалевидных глаз притаились упрямство и недоверие.

Кажется, в эту ночь мой непререкаемый авторитет слегка пошатнулся, несмотря на то, что Мухаммеду, вроде бы, полагалось думать, что моими устами говорит сам Аллах...

Пока мы с Мухаммедом вяло обсуждали проблему равенства полов, сообразительный Джинн успел доставить наших будущих генералов пред мои ясные очи. Я все больше утверждался в мысли, что дирижировать предстоящим ответственным мероприятием следовало бы не нам с Мухаммедом, а ему: Джинн казался мне куда более мудрым, могущественным и расторопным парнем, чем мы оба вместе взятые.

Разумеется, я не отказал себе в удовольствии во все глаза уставиться на единственную даму в нашей компании. Она показалась мне удивительно симпатичной женщиной неопределенного возраста: многочисленные седые пряди в волосах и глубокие морщинки у рта наводили на мысль, что ей уже перевалило за пятьдесят, но темные глаза на ее загорелом лице были совсем юными, а улыбка - ослепительной. Мне сразу стало ясно, почему Мухаммеда так возмутил ее внешний вид: короткое черное пальтоперелина и еще более короткая юбка темного делового костюма открывали моему взору вид на самые безупречные ноги во Вселенной - честное слово, я и вообразить не мог, что обыкновенные нижние конечности могут оказаться настоящим венцом творения!

- Как вас зовут? - Я с изумлением понял, что вот-вот покраснею от смущения. Тоже мне, "великий предводитель темных сил"!

- Доротея. - Она улыбнулась еще шире, что, на мой вкус, не совсем соответствовало мрачным обстоятельствам нашей встречи. - А я могу спросить у вас, кто вы? Этот хмурый бородатый парень что-то пытался мне втолковать, но боюсь, что я поняла его превратно. Кажется, он имел в виду, что вы кто-то вроде бога, а сам он - пророк... Но этого не может быть, верно?

- Да уж, "бог" - это вряд ли... Правда, наш Мухаммед действительно пророк, и это - исторический факт. А вот что касается меня, тут без поллитра не разберешься... Ладно, если уж вы - Дороти, будем считать, что я - Оз, "великий и ужасный"!

Она неудержимо расхохоталась, я с удовольствием присоединился. Еще один из незнакомцев - невысокий коренастый бородач, не то смуглый, не то просто очень загорелый, одетый в самые тривиальные джинсы и уютный вязаный свитер - одобрительно рассмеялся. Судя по всему, он тоже читал "Волшебника страны Оз".

Остальные присутствующие включая Джинна, вежливо молчали, почтительно взирая на сей приступ "священного безумия". Присоединиться к нашему веселью их явно не тянуло.

- По крайней мере, хорошо, что вас зовут не Алисой. - Наконец вздохнул я.

- Надеюсь, теперь мы надежно застрахованы от погони за белым кроликом и бесконечного чаепития в обществе Болванщика... И то хлеб! - Я наконец заставил себя оторвать взгляд от изумительных коленок Доротеи и сосредоточить внимание на ее спутниках.

Кроме улыбающегося бородача там имелся еще один субъект - замечательный во всех отношениях! Его порядком потрепанные, но все еще пышные одеяния заставили меня перебрать в памяти эпизоды всех исторических фильмов, которые мне довелось увидеть на своем веку. В конце концов, я весьма нерешительно остановился на версии средневековой Европы. Но эта расплывчатая гипотеза явно нуждалась в дополнительной корректировке: я в очередной раз убедился, что кинематограф отнюдь не является источником достоверной информации. Худое скуластое лицо этого типа поражало воображение: его правильные, но грубоватые черты неподражаемо оттенялись лихорадочным блеском совершенно безумных черных глаз. В нашей компании он был единственным существом, колоритная физиономия которого идеально соответствовала грядущим событиям. Я был так заинтригован, что тут же вежливо осведомился о его имени.

- Мое имя Влад. - Неприятным ломким тенором сообщил он. Немного подумал и добавил:

- Князь Влад Тапиша, что значит - "пронзатель". Впрочем, у меня есть и другие, не менее завидные прозвища. - Он важно умолк, очевидно ожидая наших заинтересованных расспросов.

"С ума сойти, какая важная персона!" - Ехидно подумал я. Но вслух комментировать не стал: даже ты самый великий начальник всех времен и народов, некоторая сдержанность при первом знакомстве не повредит. Я уже собрался подробно расспросить этого вельможного дядю о его "завидных прозвищах", но меня опередил улыбчивый бородач.

- Если вы действительно князь Влад Тапиша, значит одно из ваших прозвищ - Дракула. - Торжественно заявил он. К моему величайшему изумлению, князь Влад важно кивнул.

- Что означает - "дракон". - Гордо пояснил он. Я уже не знал, плакать, или смеяться. Час от часу не легче, только графа Дракулы мне не хватало для полного счастья!

- Известный исторический персонаж, как и господин Мухаммед. И литературный, разумеется. - Тоном университетского профессора, вынужденного объяснять общеизвестные факты желторотым первокурсникам, сообщил бородач, обращаясь ко мне. - А вот никого вроде вас я пока не припоминаю. Так кто же вы, все-таки?

Я основательно призадумался: это был вопрос вопросов! Наконец я пожал плечами.

- Мне до сих пор кажется, что меня зовут Макс. Мой друг Мухаммед упорно именует меня "Али", и я не вижу серьезных причин отказывать ему в этом удовольствии. Мой друг Джинн вообще обходится без имен и называет меня "владыкой", хотя владыка из меня тот еще, конечно... В общем, мое имя не имеет значения, можете называть меня, как вам взбредет в голову. Думаю, что со временем я вообще начну откликаться на любой набор членораздельных звуков. А что касается всего остального... Только не смейтесь ребята: по всему выходит, что я - художественный руководитель и главный дирижер грядущего конца света. А вы - мои "первые скрипки". Нам, знаете ли, предстоит возглавить армию благополучно оживших мертвецов и вступить в последнюю битву с бессмертными богами и прочими так называемыми "светлыми силами". Я вас не очень шокирую?

Я их не шокировал. Даже не рассмешил. Мои новоиспеченные "генералы" молча смотрели на меня тремя парами изумленных глаз. Самое потрясающее, что в их напряженных взглядах напрочь отсутствовало недоверие. У меня было такое ощущение, что эти ребята лучше меня понимают, что происходит. Мухаммед тоже внимательно прислушивался к моему выступлению: очевидно, он пропустил мимо ушей мои давешние объяснения. Оно и понятно: в тот момент его голова была занята куда более простыми и приятными размышлениями... Джинн тем временем протянул мне чашку с отличным кофе - как раз вовремя! Потом он извлек из небытия какие-то напитки для остальных. Не сомневаюсь, что каждый получил именно то, чего ему хотелось.

- Не сочтите за хамство, но меня все время подмывает спросить: а не была ли ваша мать "блудницей, принимаемой за девственницу", или "монахиней, нарушившей обет"? - Неожиданно рассмеялся бородач. - И входит ли в ваши ближайшие планы победа над египетским, ливийским и эфиопским царями? Или хотя бы усердные занятия "ложным чудотворством", для начала? - Он уже ржал как сумасшедший, это могло бы сойти за истерику, если бы в его смехе не было столько здоровой жизнерадостности.

- Ложным чудотворством - это можно. - Миролюбиво сказал я. - А вот что касается моей матушки - боюсь, что ваша версия никуда не годится. Насколько мне известно, в ее жизни было несколько меньше романтики. Она, знаете ли, просто вышла замуж за моего отца, всего-то!

- В таком случае, одно из двух: или вы - не Антихрист, или же пророки древности были полными мудаками! - Весело резюмировал он. - Подозреваю, что второе предположение ближе к истине... Извините, я еще не представился.

Меня зовут Анатоль. Еще вчера я был совершенно уверен, что являюсь неплохим программистом...

Впрочем, в настоящий момент я уже вообще ни в чем не уверен, и мне это даже нравится!

- Да, не самое худшее состояние души. - Согласился я.

- Я правильно понял, что мы выступаем в поход против христиан и их бога?

- С неожиданным интересом спросил князь Влад.

- Даже не знаю, что вам сказать! - Растерянно признался я. - Об этом мне ничего не говорили, а я как-то не поинтересовался. Но вполне может оказаться, что среди наших противников окажутся и они. - Я подумал, что у этого парня наверняка будут серьезные проблемы. Дракула он там, или нет, а в его время люди отличались глубокой религиозностью: спасение души, и все такое...

- Если в числе наших противников будут христиане, я сочту это величайшей удачей! - Неожиданно заявил князь. - У меня свои счеты с этими неблагодарными собаками! Всю жизнь я не щадя сил истреблял язычников. Счет убитых мною врагов христианской церкви ведется на тысячи! И что я получил взамен? Сначала меня бросили в темницу, а потом и вовсе лишили жизни.

Собаки!

- Вас лишили жизни? - Растерянно спросила Доротея. - Как это может быть?

Вы же сидите здесь!

Сторінка 11

Назад Далі

1....9 10...12 13...40

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.