Бібліотека Страуса - Джон Толкиен - Возвращение государя

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 13

Суров стал взор Эомера; гнев его больше не пьянил. По знаку его затрубили рога, призывая ристанийцев сплотиться вокруг хоругви конунга: он решил биться до последнего, спешившись и оградившись стеною щитов, и свершить на Пеленнорской равнине подвиги, достойные песен, хоть и некому будет воспеть последнего конунга Ристании. Он взъехал на зеленый холм и там водрузил хоругвь; и Белый Конь, казалось, поскакал на ветру.

Выехав из тумана, из тьмы навстречу рассвету,

Пел я солнечным утром, обнажая свой меч.

Теперь надежде конец, и сердце мое точно рана.

Остались нам ярость, и гибель, и кровавый закат!

Такие сказал он стихи, сказал - и рассмеялся. Ибо вновь охватило его упоение битвы: он был еще невредим, был молод, и был он конунг, достойный своего воинственного народа. С веселым смехом отчаяния он снова взглянул на черную армаду, грозя ей мечом.

Взглянул - и вдруг изумился и вне себя от радости высоко подбросил меч, блеснувший на солнце; поймал его и запел. И все посмотрели на Реку: над передним кораблем взвилось черное знамя, а корабль повернул к Харлонду, и ветер расплеснул полотнище. На знамени было Белое Древо, как и на стягах Гондора, но вокруг его кроны семь звезд, а поверх - венец. Такого знамени, знамени Элендила, уже тысячи лет не видел никто. А звезды лучились на солнце, ибо жемчугом вышила их Арвен, дочь Элронда, и ярко блистал в полуденном свете венец из мифрила с золотом.

Так явился Арагорн, сын Араторна, Элессар, наследник Элендила: он прошел Стезей Мертвецов и с попутным ветром приплыл в свое княжество Гондор от морских берегов. Ристанийцы заливались радостным смехом и потрясали мечами; в ликующем городе гремели трубы и звонили колокола. А мордорские полчища растерянно взирали, как - по волшебству, не иначе - на черных пиратских кораблях Умбара подплывают враги Властелина, и в ужасе понимали, что настала неминучая гибель, что участь их решена.

Гондорские дружины ударили с запада на троллюдов, ворягов и орков, ненавидящих солнце. Конники Эомера устремили копья на юг, и бежали от них хородримцы, угодив между молотом и наковальней. Ибо на Харлондские пристани прыгали воины за воинами и с ходу бросались в бой.

Был среди них Леголас, был Гимли, крутивший секирой, и Гальбарад-знаменосец, и Элладан с Элроиром, и суровые витязи, северные Следопыты, а следом - тысячи ратников из Лебеннина, Ламедона и с гондорского приморья. Но впереди всех мчался Арагорн - на лбу его сиял алмазом венец Элендила, в руке сверкал меч, нареченный Андрилом: издревле он звался Нарсил, был сломан в бою и теперь, перекованный заново, пламенел грозно, как встарь.

И съехались посреди поля брани Эомер с Арагорном; они соскочили с коней, оперлись на мечи и радостно взглянули друг на друга.

- Вот мы и встретились, прорубившись сквозь полчища Мордора, - сказал Арагорн. - Помнишь, я предсказывал тебе это в Горнбурге?

- Да, предсказывал, - отозвался Эомер, - однако надежда обманчива, а я не ведал, что ты прозреваешь грядущее. Но вдвойне благословенна нежданная помощь, и никогда еще не было встречи отрадней. - И они крепко пожали друг другу руки. - В самую пору встретились мы, - прибавил Эомер. - Еще бы немного, и ты запоздал. Нас постигли горестные утраты.

- Что ж, сперва расплатимся, поговорим потом! - сказал Арагорн, и они поехали в битву бок о бок.

Сражаться пришлось еще долго, и жестокое было сраженье: суровые, отважные южане дрались отчаянно, да и дюжие воины-бородачи с востока пощады не просили. У обгорелых усадеб и амбаров, на холмах и пригорках, за стенами и в открытом поле - повсюду скапливались они и везде отбивались, покуда хватало сил; бои не утихали до самого вечера.

Наконец солнце скрылось за Миндоллуином, и все небо запылало: точно окровавились горные склоны, огненно-красной стала Река и закатный багрянец разлился по траве Пеленнорской равнины. К этому часу закончилась великая битва за Гондор, и в пределах Раммас-Экора не осталось ни одного живого недруга. Перебиты были все; беглецов догоняли и приканчивали, а другие тонули в алой пене андуинских волн. Может, кому и удалось добраться до Моргула или до Мордора, но хородримской земли достигли лишь отдаленные слухи о беспощадной карающей деснице Гондора.

Арагорн, Эомер и Имраиль ехали к городским воротам, все трое утомленные до изнеможения. И все трое невредимые: то ли судьба их оберегала, то ли богатырская сила и воинское уменье; правда, редкий недруг дерзал сразиться с ними, от их гнева бежали, как от огня. А раненых и изувеченных было множество, и многие пали в этой битве. Изрубили бердышами Форлонга: он пеший бился в одиночку с толпою врагов; Дуилина с Мортхонда и брата его растоптали мумаки, когда мортхондские лучники стреляли чудовищам в глаза. Не вернулся к себе на Изумрудные Холмы Гирлуин Белокурый, воевода Гримблад не вернулся в Гримдол, и в свой северный край не вернулся Гальбарад Следопыт. Жестокая это была сеча, и никто не счел павших - вождей и простых воинов, прославленных и безымянных. И спустя много лет вот как пел ристанийский сказитель о могилах у Мундбурга:

Затрубили рога в предгорьях перед рассветом,

Засверкали мечи на великой южной равнине,

В Каменную страну примчались быстрые кони,

Точно утренний ветер. И завязалась битва.

Теоден, сын Тенгела, пал среди первых.

Не вернулся могучий вождь ристанийского ополченья

К своим золотым чертогам, в свои зеленые степи,

В северные просторы. Гардинг и Гутлаф,

Дунгир, и Деорвин, и доблестный Гримблад,

Гирфара и Герубранд, Хорн и дружинник Фастред -

Все они пали, сражаясь в чужедальнем краю,

И лежат в могилах у Мундбурга, засыпаны тяжкой землею,

А рядом лежат их соратники, гондорские вожди.

Гирлуин Белокурый не принес победную весть

На холмы побережья; и к своим цветущим долинам,

В свой Лоссарнах, не вернулся старый вояка Форлонг.

Высокорослые лучники, Деруфин с Дуилином,

Не возвратятся к Мортхонду, что приосенен горами,

Не заглянут в темные воды своей родимой реки.

Смерть собирала жатву утром и на закате,

Острым серпом срезая ратников и воевод.

Спят они беспробудно, и на холмах могильных

Колышутся тучные травы у Великой Реки.

Струит она серые воды, точно серые слезы,

Они серебром отливают, а тогда были точно кровь,

И волны ее клубились и брызгали алою пеной,

И маяками горели на закате вершины гор.

Красная пала роса в тот вечер на Пеленнор.

ГЛАВА VII. ПОГРЕБАЛЬНЫЙ КОСТЕР

Призрак исчез, и зияли пустые Врата, но Гэндальф оставался неподвижен. А Пин вскочил на ноги: его словно отпустило, и он стоял, внимая звонкой перекличке рогов, и сердце его, казалось, вот-вот разорвется от радости. До конца своей жизни он замирал со слезами на глазах, заслышав издали звук рога. Но вдруг он вспомнил, зачем прибежал, и кинулся вперед. В это время Гэндальф шевельнулся, что-то сказал Светозару и поехал к Вратам.

- Гэндальф, Гэндальф! - закричал Пин, и Светозар стал.

- Ты что тут делаешь? - сказал Гэндальф. - Не знаешь разве здешнего закона - стражам в черно-серебряном запрещено отлучаться из цитадели без позволения Градоправителя!

- А он позволил, - сказал Пин. - Он меня прогнал. Только вот как бы там не случилось чего-нибудь ужасного. По-моему, правитель не в своем уме. Боюсь, он и себя убьет, и Фарамира. Может, ты его как-нибудь вразумишь?

Гэндальф посмотрел в пролом ворот: с поля все громче доносился шум битвы.

- Мне надо туда, - сказал он. - Черный Всадник, того и гляди, вернется, и беды не миновать. Нет у меня времени.

- Но Фарамир-то! - вскрикнул Пин. - Он же не умер, а его сожгут заживо, если никто не помешает!

- Сожгут заживо? - повторил Гэндальф. - Что еще за новости? Быстрей выкладывай!

- Денэтор отправился в Усыпальню, - заторопился Пин, - и с ним понесли Фарамира, и он сказал, что все мы сгинем в огне, а он дожидаться не будет, пусть приготовят костер и сожгут его вместе с Фарамиром. И послал за поленьями и маслом. Я сказал Берегонду, но он вряд ли уйдет с поста, он на часах. Да и куда ему против Денэтора? - Пин выложил все вперемешку и трогал дрожащей рукой Гэндальфа за колено. - Ты не можешь спасти Фарамира?

- Наверно, могу, - сказал Гэндальф, - но пока я буду его спасать, боюсь, погибнут другие. Что ж, пошли - тут никто больше, пожалуй, не сумеет помочь. Но помощь моя наверняка худо обернется. Да, от лиходейской порчи никакие стены не защитят. Враг проникает изнутри.

Приняв решенье, он не мешкал: подхватил Пина, посадил его перед собой и переговорил со Светозаром. Они поскакали вверх по улицам Минас-Тирита, а гул за спиною нарастал. Повсюду люди, очнувшись от ужаса и отчаяния, хватали оружие и кричали друг другу: "Мустангримцы пришли!" Слышались команды, ратники строились и спешили к разбитым Вратам.

Им встретился князь Имраиль, он их окликнул:

- Куда же ты, Митрандир? Мустангримцы уже сражаются на гондорской равнине! Нам надо собрать все силы!

- Выводи ратников всех до единого, - сказал Гэндальф. - И не теряй ни минуты. Я буду, как только смогу, но сейчас у меня неотложное дело к Градоправителю. Прими войско под начало!

На высоте, близ цитадели, в лицо им подул ветер, вдали забрезжило утро, и озарился южный небосклон. Но им от этого было мало радости: они предчувствовали недоброе и боялись опоздать.

- Темень рассеивается, - сказал Гэндальф, - но город все еще в сумраке.

У ворот цитадели стража не оказалось.

- Ага, Берегонд пошел туда, - сказал Пин, и у него полегчало на сердце. Они свернули на дорогу к Запертой Двери. Дверь была распахнута настежь, привратник лежал убитый: должно быть, у него отобрали ключи.

- То-то Враг порадуется! - сказал Гэндальф. - Ему как раз такие дела по нутру: свой разит своего, и оба по-своему верны долгу.

Он спешился и отослал Светозара в конюшню.

- Друг мой, - сказал он, - нам бы с тобою давно надо скакать в поле, да вот пришлось задержаться. Я скоро позову тебя!

Они вошли в дверь и спустились крутой извилистой дорогой. Светало, высокие колонны и статуи казались шествием привидений.

Внезапно тишину нарушили крики и звон мечей - такого здесь, в священной обители покоя, не бывало никогда со времен построения города. Наконец они вышли на Рат-Динен и поспешили к Усыпальне Наместников: ее высокий купол смутно виднелся в полумраке.

- Стойте! Стойте! - крикнул Гэндальф, подбегая к каменному крыльцу. - Остановитесь, безумцы!

На верхней ступени Берегонд в черно-серебряном облачении стража цитадели отражал слуг Денэтора с факелами и мечами в руках. Двоих он уже зарубил, и кровь их обагрила крыльцо Усыпальни; остальные, нападая, выкрикивали проклятья мятежнику и предателю.

И Гэндальф с Пином услышали из склепа голос Денэтора.

- Скорее, скорее! В чем там дело? Убейте изменника! Без меня, что ли, не справитесь? - И дверь, которую Берегонд придерживал левой рукой, распахнулась; появился Градоправитель, величественный и грозный, с обнаженным мечом. Глаза его сверкали.

Но взбежал по ступеням Гэндальф, и казалось, будто вспыхнула ослепительно белая молния; слуги попятились, заслоняя глаза. Он гневно воздел руку, и занесенный меч Денэтора отлетел и упал позади, в могильной тени, а сам Денэтор изумленно отступил на шаг.

- Это как же, государь мой? - вопросил маг. - Живым не место в склепах. И почему здесь блещут мечи, когда все ратники выходят на поле боя? Или Враг уже здесь, пробрался на Рат-Динен?

- С каких это пор повелитель Гондора в ответе перед тобой? - отозвался Денэтор. - Может, и слуги мои мне неподвластны?

- Подвластны-то они подвластны, - сказал Гэндальф. - Но если тобою владеют безумье и злоба, то власть твою можно и оспорить. Где твой сын Фарамир?

- Лежит в Усыпальне, - сказал Денэтор, - и его сжигает огонь, огонь палит его изнутри. И все мы скоро сгорим. Запад обречен: его пожрет великий огонь, и всему конец. Останется лишь пепел! Пепел и дым разнесет ветер!

Сторінка 13

Назад Далі

1....11 12...14 15...36

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.