Бібліотека Страуса - Джон Толкиен - Братство Кольца

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 35

- Да ведь я... По-моему, я буду в ней выглядеть... немного странно, - отозвался Фродо.

- То же самое подумалось и мне, - сказал Бильбо, - когда я увидел ее впервые. Носи ее под одеждой, только и всего. Никто, кроме нас, о ней не узнает. Да-да, не говори про нее никому! Я надеюсь... - Бильбо огляделся по сторонам и, наклонившись к Фродо, шепотом закончил: - ...что ее не пробьешь никаким оружием - даже кинжалом Черного Всадника.

- Тогда я возьму ее, - решился Фродо. Он надел кольчугу, как советовал Бильбо, под куртку, а сверху накинул плащ, так что не было видно меча.

- Никто не догадается, - заметил Бильбо, - что ты надежно защищен и вооружен. Остается пожелать вам счастливого пути... - Он резко отвернулся, выглянул в окно и запел какую-то веселую песенку.

Но этот маневр не обманул Фродо: он видел, что Бильбо глубоко огорчен расставанием со всеми своими земляками.

- Я не знаю, как мне тебя благодарить...

- А-а, чепуха, - сказал ему Бильбо и дружески хлопнул его по плечу. - Вот это плечи! - проворчал он, тряся ушибленной об кольчугу ладонью. Потом, после паузы, серьезно добавил: - Хоббиты должны помогать друг другу. А мы к тому же еще и родственники. Так что нечего меня благодарить... Обещай мне вести себя в походе благоразумно и запоминать предания чужедальних народов - а я постараюсь закончить Книгу. Может, у меня еще хватит времени, чтобы описать и твои приключения. - Он снова умолк, отошел к окну и принялся вполголоса напевать:

Пылает солнце за окном,

А в комнате - очаг.

Я вспоминаю о былом,

О светлых летних днях,

Которые навек ушли,

Как те цветы в полях,

Что летом весело цвели,

А осенью их прах

Развеивали ветерки

Над палою листвой,

И паутинки стерегли

Ее шуршащий слой...

О жизни думаю былой -

И о цветенье лет,

Когда очередной зимой

Снега засыплют след

Моих прижизненных забот

И прерванных затей,

А мир ворота распахнет

Для будущих людей.

Я вспоминаю о былом,

Но сердцем - у дверей,

С надеждой встретить за углом

Вернувшихся друзей.

Декабрьский день был холодным и хмурым. Голые ветви парковых деревьев гнулись под напором восточного ветра, а вдали, на северных склонах долины, заунывно шумел сосновый лес. По низкому, придавленному к земле небу торопливо ползли тяжелые тучи.

Хранители собирались уйти наутро, но Элронд посоветовал им выступить вечером и пробираться под прикрытием ночной темноты, пока они не уйдут далеко от Раздола.

- У Саурона, - сказал он, - много прислужников - четвероногих, двуногих и даже крылатых. Назгулы наверняка уже вернулись к хозяину, так что он знает об их поражении и его терзает ядовитая ярость. На север, конечно же, посланы соглядатаи. Птицы, как известно, летают быстро, поэтому берегитесь ясного неба!

Хранители взяли с собою в дорогу только легкое военное снаряжение - их главным оружием была скрытность. У Арагорна, скитальца пограничного Глухоманья, под выцветшим буровато-зеленым плащом висел на поясе возрожденный Андрил - другого оружия он брать не стал. У Боромира был меч, напоминающий Андрил - тоже из Нуменора, но не такой прославленный, - легкий щит и рог на перевязи. Он протрубил в рог, и над притихшей долиной раскатилось могучее бархатистое эхо, заглушившее рокот отдаленного водопада, журчание реки внизу под обрывом и свист ветра в обнаженных ветвях.

- Да рассеются союзники проклятого Саурона! - воскликнул гондорец, опуская рог.

- А теперь спрячь свой рог, Боромир. Он не скоро понадобится тебе еще раз, - веско сказал Боромиру Элронд. - Надеюсь, ты и сам понимаешь - почему?

- Понимаю, конечно, - ответил Боромир. - И в пути я готов таиться от шпионов. Но начинать поход по-воровски, крадучись, мне не позволяет воинская гордость.

Гимли, единственный из Отряда Хранителей, открыто облачился в кольчужную рубаху, а за пояс он заткнул боевой топор. У Леголаса был лук, колчан со стрелами и прикрепленный к поясу длинный кинжал; у Фродо - Терн (про кольчугу Торина он решил не говорить своим спутникам); у остальных хоббитов - мечи из Могильника. Гэндальф взял свой Магический Жезл и меч Яррист, изготовленный эльфами.

Элронд дал им теплую одежду - куртки и плащи, подбитые мехом; провизию, запасную одежду и одеяла они погрузили на пони - это был тот самый престарелый пони, с которым они удирали из Пригорья.

Но теперь его трудно было узнать: он казался помолодевшим лет на пятнадцать. Сэм настоял, чтобы в новое путешествие взяли их верного старого помощника, сказав, что Билл (так он звал пони) зачахнет, если останется в Раздоле.

- Это ж до изумления умная скотинка. Проживи мы тут месяца на два подольше, и он заговорил бы, - объявил Сэм. - Да он и без слов сумел объяснить мне - не хуже, чем Перегрин Владыке Раздола, - что, если его не заключат под стражу, он все одно побежит за нами.

В самом деле, тяжело нагруженный Билл, судя по его довольному виду, с легким сердцем отправлялся в поход - не то что другие спутники Фродо, которых томили тяжкие предчувствия, хотя уходили они налегке.

Распростившись с эльфами в Каминном зале. Хранители вышли на восточную веранду и теперь ждали задержавшегося Гэндальфа. С востока подползли студеные сумерки; теплые отсветы каминного пламени золотили окна Замка. Бильбо, зябко кутаясь в плащ, стоял рядом с Фродо и грустно молчал. Арагорн понуро сидел на ступеньках - лишь Элронд догадывался, какие мысли одолевали бесстрашного странника Глухоманья. Сэм, почесывая Биллу лоб, бездумно смотрел в пустоту - туда, где под обрывом, на каменных перекатах, глухо рычал бесноватый Бруинен.

- Билл, дружище, - пробормотал он, - по-моему, зря ты с нами связался. Жил бы себе здесь и горюшка не знал... жевал бы душистое раздольское сено... а там, глядишь, пришла бы весна... - Но Билл ничего не ответил хоббиту.

Сэм поправил вещевой мешок и принялся вспоминать, все ли он взял: котелки, чтоб готовить на привалах еду (Мудрые-то, они про это не думают), коробочку с солью (никто ведь не позаботится), хоббитанский табак (эх, мал запасец!), несколько пар шерстяных носков (главное в дороге - теплые ноги) и разные мелочи, забытые Фродо, но аккуратно собранные заботливым Сэмом, чтобы, когда они вдруг понадобятся, вручить их с торжественной гордостью хозяину (как так забыли - а Сэм-то на что?). Ну, кажется, ничего не упустил...

- А веревка-то? - неожиданно припомнил он. - Эх, растяпа, не взял веревку! И ведь я вчера еще себе говорил: "Сэм, обязательно захвати веревку, она наверняка понадобится в пути!" Наверняка. Но придется обойтись без веревки. Потому что где ее сейчас добудешь?

Вскоре на веранде появился Гэндальф, его сопровождал Владыка Раздола.

- Сегодня, - негромко проговорил Элронд, - Хранитель Кольца отправляется в дорогу - начинает Поход к Роковой горе. Выслушайте мое последнее напутствие. Он один отвечает за судьбу Кольца и, добровольно взяв на себя это бремя, не должен выбрасывать Кольцо в пути или отдавать его слугам Врага. Он может на время доверить Кольцо только Мудрецу из Совета Мудрых или другому Хранителю - только им! - да и то лишь в случае крайней нужды. Однако Хранители не связаны клятвой, ибо никто не способен предугадать, какие испытания ждут их в пути и по силам ли им дойти до конца. Помните - чем ближе вы подступите к Мордору, тем труднее вам будет отступить, а поэтому...

- Тот, кто отступает, страшась испытаний, зовется отступником, - перебил его Гимли.

- А тот, кто клянется, не испытав своих сил, и потом отступается от собственной клятвы, зовется клятвопреступником, - сказал Элронд. - Лучше уж удержаться от легкомысленных клятв.

- Клятва может укрепить слабого...

- Но может и сломить, - возразил Элронд. - Не надо загадывать далеко вперед. Идите, и да хранит вас наша благодарность! Пусть звезды ярко освещают ваш путь!

- Счастливо... счастливого пути! - крикнул Бильбо, запинаясь от волнения и знобкой дрожи. - Вряд ли ты сможешь вести дневник... Фродо, друг мой... но когда ты вернешься... а я уверен, что ты вернешься... ты поведаешь мне о своих приключениях, и я обязательно закончу Книгу... Только возвращайся поскорей! До свидания!

Многие подданные Владыки Раздола провожали в дальнюю дорогу Хранителей. Слышались мелодичные голоса эльфов, желающих Отряду доброго пути, но никто не смеялся, не пел песен - проводы получились довольно грустные.

Путники перешли по мостику Бруинен - здесь, у истоков, он был еще узким - и начали подыматься на крутой склон, замыкающий с юга раздвоенную долину, в которой издавна жили эльфы. Поднявшись к холмистой вересковой равнине, они окинули прощальным взглядом мерцающий веселыми огоньками Раздол - Последнюю Светлую Обитель - и углубились в ветреную ночную тьму.

Хранители дошли по Тракту до Переправы и тут круто свернули на юг. Перед ними расстилалась изрытая оврагами, поросшая вереском каменистая равнина, ограниченная с востока Мглистым хребтом; если б они пересекли хребет, а потом спустились к руслу Андуина, то быстрее достигли бы южных земель, ибо долина Великой Реки славилась плодородием и удобными дорогами. Но именно поэтому соглядатаи Саурона наверняка стерегли приречные пути; а продвигаясь к югу по западной равнине, отделенной от Андуина Мглистым хребтом, путники надеялись остаться незамеченными.

Впереди Отряда шел Гэндальф Серый; по правую руку от него - Арагорн, превосходно знавший западные равнины, так что темнота не была ему помехой; за ним шагали остальные путники; а замыкал шествие эльф Леголас, который, как и все лихолесские эльфы, ночью видел не хуже, чем днем. Сначала поход был просто утомительным, и Фродо почти ничего не запомнил - кроме ледяного восточного ветра. Этот ветер, промозглый, пронизывающий до костей, неизменно дул из-за Мглистых гор, так что Фродо, несмотря на теплую одежду, постоянно чувствовал себя продрогшим - и ночью, в пути, и днем, на отдыхе.

По утрам, когда непроглядный мрак сменялся серым бессолнечным сумраком, путники находили место для отдыха и забирались под колючие ветви падуба - заросли этих низкорослых кустов, словно островки, чернели на равнине - или прятались в каком-нибудь овраге. Вечером, разбуженные очередным часовым, они вяло съедали холодный ужин и, сонные, продрогшие, отправлялись в путь.

Хоббиты не привыкли к таким путешествиям, и утрами, когда зачинался рассвет, у них от усталости подкашивались ноги, но им казалось, что они не двигаются, а из ночи в ночь шагают на месте: унылая, изрезанная оврагами равнина с островками колючих зарослей падуба не менялась на протяжении сотен лиг. Однако горы подступали все ближе. Мглистый хребет сворачивал к западу, и теперь они шли по предгорному плато, рассеченному трещинами черных ущелий и отвесными стенами высоких утесов. Извилистые, давно заброшенные тропы часто заводили Хранителей в тупики - то к обрыву над бурным пенистым потоком, то к сухой, но широкой и глубокой расселине, то к пологому спуску в бездонную трясину.

На четырнадцатую ночь погода изменилась. Восточный ветер ненадолго стих, а потом устойчиво потянул с севера. Тяжелые тучи к рассвету рассеялись, прозрачный воздух стал морозней и суше, а из-за Мглистых гор эээвыплыло солнце - громадное, но по-зимнему неяркое и холодное. Путники подошли к гряде холмов, поросших могучими горными дубами, - казалось, что их черно-серые стволы вырублены в древние времена из гранита.

На юге, преграждая Отряду дорогу, высился гигантский горный хребет с тремя особенно высокими пиками в серебрящихся шапках вечных снегов. Фродо внимательно рассматривал горы; к нему неслышно подошел Гэндальф и, приложив ладонь козырьком ко лбу, глянул на далекий заснеженный хребет.

- Здесь начинаются земли Остранны, или, как назвали ее люди, Дубровы, - опустив руку, сказал он Фродо. - В Остранне некогда жили эльфы, но эти времена давно миновали. Птица, летящая из Раздола в Остранну, должна одолеть лишь сорок пять лиг. Но если двигаться пешком, как мы, то надо пройти лиг двести-триста. В Остранне и климат гораздо лучше, и земля плодородней, чем на северных равнинах, но теперь нам придется удвоить осторожность; сюда наверняка посланы соглядатаи.

- За один по-настоящему солнечный день я согласен даже учетверить осторожность! - откидывая капюшон, воскликнул Фродо.

- А впереди-то горы, - вмешался Пин. - Должно быть, ночью мы свернули к востоку.

- Не было этого, - возразил Гэндальф. - В солнечную погоду просто дальше видно, вот почему ты увидел горы. Мглистый хребет у границ Остранны плавно сворачивает на юго-запад. Ты что же - ни разу не заглянул в карту, пока мы гостили у Владыки Раздола?

- Почему не заглянул? - обиделся Пин. - Я заглядывал, можно даже сказать - изучал. Но у меня плохая зрительная память. Зато наш Фродо наверняка все помнит!

- Нам не понадобится никаких карт, - сказал подошедший к хоббитам Гимли. Он взволнованно смотрел на далекие горы. - Ведь это владения моих предков. Вон они, овеянные легендами вершины - заснеженные Зирак, Бараз и Шатхур!

Я видел их, да и то издалека, только раз, но они хорошо мне знакомы. Им посвящено множество легенд, а их изображения - в металле и камне - не раз создавали наши мастера. Ибо под ними, в огромных пещерах, расположено древнее царство гномов - Казад-Дум, или, по-эльфийски, Мория, а на всеобщем языке - Черная Бездна. Чуть дальше высится пик Баразинбар - по-эльфийски Карадрас, Багровый Рог; а за ним, правее, еще два пика: Зиракзигил - Селебдор, Серебристый, и Бундушатхур - Фануиндхол, Тусклый.

Здесь неприступный Мглистый хребет прогибается седловиной узкого перевала, по которому можно попасть в долину, известную всем средиземским гномам. У этой долины несколько названий: по-гномьи Азанулбизар; по-эльфийски Нандурион; ну а на всеобщем языке - Черноречье.

- Нам надо пробраться к Азанулбизару, - объявил Гэндальф, когда гном замолчал. - Поднявшись на перевал через Багровые Ворота - так именуют его западный склон, - спустимся по Черноречному Каскаду в долину. Там вы увидите озеро Зеркальное и вытекающую из него речку Серебрянку.

- Непроглядна вода Келед-Зарама, - сказал Гимли, - и холодны как лед ключи Кибель-Налы. Неужели же мне суждено это счастье - увидеть наше заповедное озеро?

- Если и суждено, то мимоходом, мой друг, - глянув на гнома, откликнулся Гэндальф. - Ибо наш путь. лежит мимо Зеркального, вниз по Серебрянке, через Таимые Чащобы, к Великой Реке и потом...

Он умолк.

- И что же потом? - спросил его Мерри.

- И потом - дальше, - ответил Гэндальф, - к концу путешествия... в конце концов. Не будем загадывать далеко вперед. Нам удалось дойти до Остранны - но это лишь первый шажок к победе. Мы остановимся тут на сутки: Остранна славится целебным климатом, а нам не мешает набраться сил. Край, где некогда жили эльфы, необычайно долго остается целебным, его нелегко отравить лиходейством.

- Правильно, - поддержал Гэндальфа Леголас. - Но для нас, исконно лесных жителей, эльфы Остранны были странным народом, и я уже не чувствую здесь их следов: деревья и трава мертво молчат. Хотя... - Леголас на мгновение замер, - ...да, камни еще помнят о них. Слышите? Слышите жалобы камней? Они огранили нас, навек сохранили нас, вдохнули в нас жизнь и навеки ушли. Они ушли навеки, - сказал Леголас. - Давно нашли Вековечную Гавань.

Но путники слышали только шум ветра. В лощине, укрытой зарослями падуба, путники развели небольшой костер, и на этот раз их завтрак-ужин не показался им скудным, унылым и безвкусным. Они не торопились улечься спать, потому что им предстоял целый день отдыха и долгая ночь спокойного сна, а потом - бестревожная, полновесная дневка. Лишь одному Арагорну было неспокойно. После еды он поднялся на холм, долго смотрел на далекие горы и очень настороженно к чему-то прислушивался. Потом, снова подойдя к лощине, он недоуменно глянул на спутников, словно бы удивляясь их веселой беспечности.

- В чем дело, Бродяжник? - спросил его Мерри. - Неужели тебе чего-нибудь не хватает? Может, ты соскучился по восточному ветру?

- Пока еще нет, - усмехнулся Арагорн. - Но кое-чего мне действительно не хватает. Я бывал в Остранне и зимой, и летом. Здесь нет охотников, ибо нет жителей, поэтому всегда было много птиц и всяких мелких безобидных зверюшек. А сейчас весь этот край будто вымер. Я чувствую, что вокруг - на многие лиги! - нет ни одного живого существа. И мне хотелось бы понять - почему.

- Это и правда не совсем понятно, - согласился Гэндальф. Но потом добавил: - А может, мы и распугали всю живность?

- Мы ведь не охотимся, - возразил Арагорн. - Но мне всегда было спокойно в Остранне. А сейчас я постоянно ощущаю тревогу.

- Значит, нам нужно быть начеку, - сразу же посерьезнев, заметил Гэндальф. - Если с тобой путешествует Следопыт, да не просто Следопыт, а сам Арагорн, надобно верить его ощущениям. Потише, друзья, - сказал он хоббитам. - И давайте-ка сразу выставим часового.

В тот день первым часовым был Сэм. Все остальные спокойно уснули, но Арагорн, видимо, не собирался спать. Едва разговоры путников прекратились, настала тяжкая, тревожная тишина - ее почувствовал даже Сэм. Ясно слышалось дыхание спящих, а когда пони переставил ногу, раздался поразительно громкий стук. Стоило Сэму немного пошевелиться, и он слышал похрустывание собственных суставов. На небе не было ни единого облачка, солнце медленно всползало все выше; мертвая тишина углублялась и крепла. Потом на юге, в безоблачном небе, появилось какое-то темное пятнышко, напоминающее крохотную черную тучку; ветра не было, но пятнышко приближалось.

Сторінка 35

Назад Далі

1....33 34...36 37...50

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.