Бібліотека Страуса - Аркадий и Борис Стругацкие - Понедельник начинается в субботу

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 20

-- Ребята, -- сказал я, -- кто-нибудь раньше видел в институте попугаев?

Стелла помотала головой. Дрозд пожал плечами.

-- Что-то слишком много попугаев за последнее время, -- сказал я. -- И вчера вот тоже...

-- Наверное, Янус экспериментирует с попугаями, -- сказала Стелла. -- Антигравитация или еще что-нибудь в этом роде...

Дверь в коридор отворилась, и толпой вошли Роман Ойра-Ойра, Витька Корнеев, Эдик Амперян и Володя Почкин. В комнате стало шумно. Корнеев, хорошо выспавшийся и очень бодрый, принялся листать заметки и громко издеваться над стилем. Могучий Володя Почкин, как замредактора, исполняющий в основном полицейские обязанности, схватил Дрозда за толстый загривок, согнул его пополам и принялся тыкать носом в газету, приговаривая: "Заголовок где? Где заголовок, Дроздилло?" Роман потребовал от нас готовых стихов. А Эдик, не имевший к газете никакого отношения, прошел к шкафу и принялся с грохотом передвигать в нем разные приборы. Вдруг попугай заорал: "Овер-рсан! Овер-рсан!" -- и все замерли.

Роман уставился на попугая. На лице его появилось давешнее выражение, словно его только что осенила необычайная идея. Володя Почкин отпустил Дрозда и сказал: "Вот так штука, попугай!" Грубый Корнеев немедленно протянул руку, чтобы схватить попугая поперек туловища, но попугай вырвался, и Корнеев схватил его за хвост.

-- Оставь, Витька! -- закричала Стелла сердито. -- Что за манера -- мучить животных?

Попугай заорал. Все столпились вокруг него. Корнеев держал его, как голубя, Стелла гладила по хохолку, а Дрозд нежно перебирал перья в хвосте. Роман посмотрел на меня.

-- Любопытно, -- сказал он. -- Правда?

-- Откуда он здесь взялся, Саша? -- вежливо спросил Эдик.

Я мотнул головой в сторону лаборатории Януса.

-- Зачем Янусу попугай? -- осведомился Эдик.

-- Ты это меня спрашиваешь? -- сказал я.

-- Нет, это вопрос риторический, -- серьезно сказал Эдик.

-- Зачем Янусу два попугая? -- сказал я.

-- Или три, -- тихонько добавил Роман.

Корнеев обернулся к нам.

-- А где еще? -- спросил он, с интересом озираясь. Попугай в его руке слабо трепыхался, пытаясь ущипнуть его за палец.

-- Отпусти ты его, -- сказал я. -- Видишь, ему нездоровится.

Корнеев отпихнул Дрозда и снова посадил попугая на весы. Попугай взъерошился и растопырил крылья.

-- Бог с ним, -- сказал Роман. -- Потом разберемся. Где стихи?

Стелла быстро протараторила все, что мы успели сочинить. Роман почесал подбородок, Володя Почкин неестественно заржал, а Корнеев скомандовал:

-- Расстрелять. Из крупнокалиберного пулемета. Вы когда-нибудь научитесь писать стихи?

-- Пиши сам, -- сказал я сердито.

-- Я писать стихи не могу, -- сказал Корнеев. -- По натуре я не Пушкин. Я по натуре Белинский.

-- Ты по натуре кадавр, -- сказала Стелла.

-- Пардон! -- потребовал Витька. -- Я желаю, чтобы в газете был отдел литературной критики. Я хочу писать критические статьи. Я вас всех раздолбаю! Я вам еще припомню ваше творение про дачи.

-- Какое? -- спросил Эдик.

Корнеев немедленно процитировал:

-- "Я хочу построить дачу. Где? Вот главная задача! Только местный комитет не дает пока ответ". Было? Признавайтесь!

-- Мало ли что, -- сказал я. -- У Пушкина тоже были неудачные стихи. Их даже в школьных хрестоматиях не полностью публикуют.

-- А я знаю, -- сказал Дрозд.

Роман повернулся к нему.

-- У нас будет сегодня заголовок или нет?

-- Будет, -- сказал Дрозд. -- Я уже букву "К" нарисовал.

-- Какую "К"? При чем здесь "К"?

-- А что, не надо было?

-- Я сейчас умру, -- сказал Роман. -- Газета называется "За передовую магию". Покажи мне там хоть одну букву "К"!

Дрозд уставясь в стену, пошевелил губами.

-- Как же так? -- сказал он наконец. -- Откуда же я взял букву "К"? Была же буква "К"!

Роман рассвирепел и приказал Почкину разогнать всех по местам. Меня со Стеллой отдали под команду Корнеева. Дрозд лихорадочно принялся переделывать букву "К" в стилизованную букву "З". Эдик Амперян пытался улизнуть с психоэлектрометром, но был схвачен, скручен и брошен на починку пульверизатора, необходимого для создания звездного неба. Потом пришла очередь самого Почкина. Роман приказал перепечатывать заметки на машинке с одновременной правкой стиля и орфографии. Сам Роман принялся расхаживать по лаборатории.

Некоторое время работа кипела. Мы успели сочинить и забраковать ряд вариантов на банную тему: "В нашей бане завсегда льет холодная вода", "Кто до чистоты голодный, не удовлетворится водой холодной", "В институте двести душ, все хотят горячий душ" -- и так далее. Корнеев безобразно ругался, как настоящий литературный критик. "Учитесь у Пушкина! -- втолковывал он нам. -- Или хотя бы у Почкина. Рядом с вами сидит гений, а вы не способны даже подражать ему... "Вот по дороге едет ЗИЛ, и я им буду задавим..." Какая физическая сила заключена в этих строках! Какая ясность чувства!" Мы неумело отругивались. Саня Дрозд дошел до буквы "И" в слове "передовую". Эдик починил пульверизатор и опробовал его на Романовых конспектах. Володя Почкин, изрыгая проклятья, искал на машинке букву "Ц". Все шло нормально. Потом Роман вдруг сказал:

-- Сашка, глянь-ка сюда.

Я посмотрел. Попугай с поджатыми лапками лежал под весами, и глаза его были затянуты белесоватой пленкой, а хохолок обвис.

-- Помер, -- сказал Дрозд жалостливо.

Мы снова столпились около попугая. У меня не было никаких особенных мыслей в голове, а если и были, то где-то в подсознании, но я протянул руку, взял попугая и осмотрел его лапы. И сейчас же Роман спросил меня:

-- Есть?

-- Есть, -- сказал я.

На черной поджатой лапке было колечко из белого металла, и на колечке было выгравировано: "Фотон" -- и стояли цифры: "190573". Я растерянно поглядел на Романа. Наверное, у нас с ним был необычный вид, потому что Витька Корнеев сказал:

-- А ну, рассказывайте, что вам известно.

-- Расскажем? -- спросил Роман.

-- Бред какой-то, -- сказал я. -- Фокусы, наверное. Это какие-нибудь дубли.

Роман снова внимательно осмотрел трупик.

-- Да нет, -- сказал он. -- В том-то все и дело. Это не дубль. Это самый что ни на есть оригинальный оригинал.

-- Дай посмотреть, -- сказал Корнеев.

Втроем с Володей Почкиным и Эдиком они тщательнейшим образом исследовали попугая и единогласно объявили, что это не дубль и что они не понимают, почему это нас так трогает. "Возьмем, скажем, меня, -- предложил Корнеев. -- Я вот тоже не дубль. Почему это вас не поражает?"

Тогда Роман оглядел сгорающую от любопытства Стеллу, открывшего рот Володю Почкина, издевательски улыбающегося Витьку и рассказал им про все -- про то, как позавчера он нашел в электрической печи зеленое перо и бросил его в корзину для мусора; и про то, как этого пера в корзине не оказалось, но зато на столе (на этом самом столе) объявился мертвый попугай, точная копия вот этого, и тоже не дубль; и про то, что Янус попугая узнал, пожалел и сжег в упомянутой выше электрической печи, а пепел зачем-то выбросил в форточку.

Некоторое время никто ничего не говорил. Дрозд, рассказом Романа заинтересовавшийся слабо, пожимал плечами. На лице его было явственно видно, что он не понимает, из-за чего горит сыр-бор, и что, по его мнению, в этом учреждении случаются штучки и похлеще. Стеллочка тоже казалась разочарованной. Но тройка магистров поняла все очень хорошо, и на лицах их читался протест. Корнеев решительно сказал:

-- Врете. Причем неумело.

-- Это все-таки не тот попугай, -- сказал вежливый Эдик. -- Вы, наверное, ошиблись.

-- Да тот, -- сказал я. -- Зеленый, с колечком.

-- Фотон? -- спросил Володя Почкин прокурорским голосом.

-- Фотон. Янус его Фотончиком называл.

-- А цифры? -- спросил Володя.

-- И цифры.

-- Цифры те же? -- спросил Корнеев грозно.

-- По-моему, те же, -- ответил я нерешительно, оглядываясь на Романа.

-- А точнее? -- потребовал Корнеев. Он прикрыл красной лапой попугая. -- Повтори, какие тут цифры?

-- Девятнадцать... -- сказал я. -- Э-э...ноль два, что ли? Шестьдесят три.

Корнеев заглянул под ладонь.

-- Врешь, -- сказал он. -- Ты? -- обратился он к Роману.

-- Не помню, -- сказал Роман спокойно. -- Кажется, не ноль три, а ноль пять.

-- Нет, -- сказал я. -- Все-таки ноль шесть. Я помню, там такая закорючка была.

-- Закорючка, -- сказал Почкин презрительно. -- Ше Холмсы! Нэ Пинкертоны! Закон причинности им надоел...

Корнеев засунул руки в карманы.

-- Это другое дело, -- сказал он. -- Я даже не настаиваю на том, что вы врете. Просто вы перепутали. Попугаи все зеленые, многие из них окольцованы, эта пара была из серии "Фотон". А память у вас дырявая. Как у всех стихоплетов и редакторов плохих стенгазет.

-- Дырявая? -- осведомился Роман.

-- Как терка.

-- Как терка? -- повторил Роман, странно усмехаясь.

-- Как старая терка, -- пояснил Корнеев. -- Ржавая. Как сеть. Крупноячеистая.

Тогда Роман, продолжая странно улыбаться, вытащил из нагрудного кармана записную книжку и перелистал страницы.

-- Итак, -- сказал он, -- крупноячеистая и ржавая. Посмотрим... Девятнадцать ноль пять семьдесят три, -- прочитал он.

Магистры рванулись к попугаю и с сухим треском столкнулись лбами.

-- Девятнадцать ноль пять семьдесят три, -- упавшим голосом прочитал на кольце Корнеев.

Это было очень эффектно. Стелла немедленно завизжала от удовольствия.

-- Подумаешь, -- сказал Дрозд, не отрываясь от заголовка. -- У меня однажды совпал номер на лотерейном билете, и я побежал в сберкассу получать автомобиль. А потом оказалось...

-- Почему это ты записал номер? -- сказал Корнеев, прищурившись на Романа. -- Это у тебя привычка? Ты все номера записываешь? Может быть, у тебя и номер твоих часиков записан?

-- Блестяще! -- сказал Почкин. -- Витька, ты молодец. Ты попал в самую точку. Роман, какой позор! Зачем ты отравил попугая? Как жестоко!

-- Идиоты! -- сказал Роман. -- Что я вам -- Выбегалло?

Корнеев подскочил к нему и осмотрел его уши.

-- Иди к дьяволу! -- сказал Роман. -- Саша, ты только полюбуйся на них!

-- Ребята, -- сказал я укоризненно, -- да кто же так шутит? За кого вы нас принимаете?

-- А что остается делать? -- сказал Корнеев. -- Кто-то врет. Либо вы, либо законы природы. Я верю в законы природы. Все остальное меняется.

Впрочем, он быстро скис, сел в сторонке и стал думать. Саня Дрозд спокойно рисовал заголовок. Стелла глядела на всех по очереди испуганными глазами. Володя Почкин быстро писал и зачеркивал какие-то формулы. Первым заговорил Эдик.

-- Если даже никакие законы не нарушаются, -- рассудительно сказал он, -- все равно остается странным неожиданное появление большого количества попугаев в одной и той же комнате и подозрительная смертность среди них. Но я не очень удивлен, потому что не забываю, что имею дело с Янусом Полуэктовичем. Вам не кажется, что Янус Полуэктович сам по себе прелюбопытнейшая личность?

-- Кажется, -- сказал я.

-- И мне тоже кажется, -- сказал Эдик. -- Чем он, собственно, занимается, Роман?

-- Смотря какой Янус. У-Янус занимается связью с параллельными пространствами.

-- Гм, -- сказал Эдик. -- Это нам вряд ли поможет.

-- К сожалению, -- сказал Роман. -- Я вот тоже все время думаю, как связать попугаев с Янусом, -- и ничего не могу придумать.

Сторінка 20

Назад Далі

1....18 19...21 22...25

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.