Бібліотека Страуса - Аркадий и Борис Стругацкие - Понедельник начинается в субботу

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 19

Я вздохнул, сложил дела и пошел за Стеллочкой, потому что один я стихи сочинять не могу. Мне нужна Стеллочка. Она всегда дает первую строку и основную идею, а в поэзии это, по-моему, самое главное.

-- Где будем делать? -- спросил я по дороге. -- В месткоме?

-- В месткоме занято, там прорабатывают Альфреда. За чай. А нас пустил к себе Роман.

-- А о чем писать надо? Опять про баню?

-- Про баню тоже есть. Про баню, про Лысую гору. Хому Брута надо заклеймить.

-- Хома наш Брут -- ужасный плут, -- сказал я.

-- И ты, Брут, -- сказала Стелла.

-- Это идея, -- сказал я. -- Это надо развить.

В лаборатории Романа на столе была разложена газета -- огромный девственно чистый лист ватмана. Рядом с нею среди баночек с гуашью, пульверизаторов и заметок лежал живописец и киномеханик Александр Дрозд с сигаретой на губе. Рубашечка у него, как всегда, была расстегнута, и виднелся выпуклый волосатый животик.

-- Здорово, -- сказал я.

-- Привет, -- сказал Саня.

Гремела музыка -- Саня крутил портативный приемник.

-- Ну что тут у вас? -- сказал я, сгребая заметки.

Заметок было немного. Была передовая "Навстречу празднику". Была заметка Кербера Псоевича "Результаты обследования состояния выполнения распоряжения дирекции о трудовой дисциплине за период конец первого -- начало второго квартала". Была статья профессора Выбегаллы "Наш долг -- это долг перед подшефными городскими и районными хозяйствами". Была статья Володи Почкина "О всесоюзном совещании по электронной магии". Была заметка какого-то домового "Когда же продуют паровое отопление на четвертом этаже". Была статья председателя столового комитета "Ни рыбы, ни мяса" -- шесть машинописных страниц через один интервал. Начиналась она словами: "Фосфор нужен человеку как воздух". Была заметка Романа о работах отдела Недоступных Проблем. Для рубрики "Наши ветераны" была статья Кристобаля Хунты "От Севильи до Гренады. 1547 г.". Было еще несколько маленьких заметок, в которых критиковалось: отсутствие надлежащего порядка в кассе взаимопомощи; наличие безалаберности в организации работы добровольной пожарной дружины; допущение азартных игр в виварии. Было несколько карикатур. На одной изображался Хома Брут, расхлюстанный и с лиловым носом. На другой высмеивалась баня -- был нарисован голый синий человек, застывающий под ледяным душем.

-- Ну и скучища! -- сказал я. -- А может, не надо стихов?

-- Надо, -- сказала Стеллочка со вздохом.

-- Я уже заметки и так и сяк раскладывала, все равно остается свободное место.

-- А пусть Саня там чего-нибудь нарисует. Колосья какие-нибудь, расцветающие анютины глазки... А, Санька?

-- Работайте, работайте, -- сказал Дрозд. -- Мне заголовок писать.

-- Подумаешь, -- сказал я. -- Три слова написать.

-- На фоне звездной ночи, -- сказал Дрозд внушительно. -- И ракету. Еще заголовки к статьям. А я не обедал еще. И не завтракал.

-- Так сходи поешь, -- сказал я.

-- А мне не на что, -- сказал он раздраженно. -- Я магнитофон купил. В комиссионном. Вот вы тут ерундой занимаетесь, а лучше бы сделали мне пару бутербродов. С маслом и вареньем. Или лучше десятку сотворите.

Я вынул рубль и показал ему издали.

-- Вот заголовок напишешь -- получишь.

-- Насовсем? -- живо сказал Саня.

-- Нет. В долг.

-- Ну, это все равно, -- сказал он. -- Только учти, что я сейчас умру. У меня уже начались спазмы. И холодеют конечности.

-- Врет он все, -- сказала Стелла. -- Саша, давай вон за тот столик сядем и все стихи сейчас напишем.

Мы сели за отдельный столик и разложили перед собой карикатуры. Некоторое время мы смотрели на них в надежде, что нас осенит. Потом Стелла произнесла:

-- Таких людей, как этот Брут, поберегись -- они сопрут!

-- Что сопрут? -- спросил я. -- Он разве что-нибудь спер?

-- Нет, -- сказала Стелла. -- Он хулиганил и дрался. Это я для рифмы.

Мы снова подождали. Ничего, кроме "поберегись -- они сопрут", в голову мне не лезло.

-- Давай рассуждать логически, -- сказал я. -- Имеется Хома Брут. Он напился пьяный. Дрался. Что он еще делал?

-- К девушкам приставал, -- сказала Стелла. -- Стекло разбил.

-- Хорошо, -- сказал я. -- Еще?

-- Выражался...

-- Вот странно, -- подал голос Саня Дрозд. -- Я с этим Брутом работал в кинобудке. Парень как парень. Нормальный...

-- Ну? -- сказал я.

-- Ну и все.

-- Ты рифму можешь дать на "Брут"? -- спросил я.

-- Прут.

-- Уже было, -- сказал я. -- Спрут.

-- Да нет. Прут. Палка такая, которой секут.

Стелла сказала с выражением:

-- Товарищ, пред тобою Брут. Возьмите прут, каким секут, секите Брута там и тут.

-- Не годится, -- сказал Дрозд. -- Пропаганда телесных наказаний.

-- Помрут, -- сказал я. -- Или просто -- мрут.

-- Товарищ, пред тобою Брут, -- сказала Стелла. -- От слов его все мухи мрут.

-- Это от ваших стихов все мухи мрут, -- сказал Дрозд.

-- Ты заголовок написал? -- спросил я.

-- Нет, -- сказал Дрозд кокетливо.

-- Вот и займись.

-- Позорят славный институт, -- сказала Стелла, -- такие пьяницы, как Брут.

-- Это хорошо, -- сказал я. -- Это мы дадим в конец. Запиши. Это будет мораль, свежая и оригинальная.

-- Чего же в ней оригинального? -- спросил простодушный Дрозд.

Я не стал с ним разговаривать.

-- Теперь надо описать, -- сказал я, -- как он хулиганил. Скажем, так. Напился пьян, как павиан, за словом не полез в карман, был человек, стал хулиган.

-- Ужасно, -- сказала Стелла с отвращением.

Я подпер голову руками и стал смотреть на карикатуру. Дрозд, оттопырив зад, водил кисточкой по ватману. Ноги его в предельно узких джинсах были выгнуты дугой. Меня осенило.

-- Коленками назад! -- сказал я. -- Песенка!

-- "Сидел кузнечик маленький коленками назад", -- сказала Стелла.

-- Точно, -- сказал Дрозд, не оборачиваясь. -- И я ее знаю. "Все гости расползалися коленками назад", -- пропел он.

-- Подожди, подожди, -- сказал я. Я чувствовал вдохновение. -- Дерется и бранится он, и вот вам результат: влекут его в милицию коленками назад.

-- Это ничего, -- сказала Стелла.

-- Понимаешь? -- сказал я. -- Еще пару строф, и чтобы везде был рефрен "коленками назад". Упился сверх кондиции... Погнался за девицею... Что-нибудь вроде этого.

-- Отчаянно напился он, -- сказала Стелла. -- Сам черт ему не брат. В чужую дверь вломился он коленками назад.

-- Блеск! -- сказал я. -- Записывай. А он вламывался?

-- Вламывался, вламывался.

-- Отлично! -- сказал я. -- Ну, еще одну строфу.

-- Погнался за девицею коленками назад, -- сказала Стелла задумчиво. -- Первую строчку нужно...

-- Амуниция, -- сказал я. -- Полиция. Амбиция. Юстиция.

-- Ютится он, -- сказала Стелла. -- Стремится он. Не бриться и не мыться...

-- Он, -- добавил Дрозд. -- Это верно. Это у вас получилась художественная правда. Сроду он не брился и не мылся.

-- Может, вторую строчку придумаем? -- предложила Стелла. -- Назад-аппарат-автомат...

-- Гад, -- сказал я. -- Рад.

-- Мат, -- сказал Дрозд. -- Шах, мол, и мат. Мы опять долго молчали, бессмысленно глядя друг на друга и шевеля губами. Дрозд постукивал кисточкой о края чашки с водой.

-- Играет и резвится он, -- сказал я наконец, -- ругаясь как пират. Погнался за девицею коленками назад.

-- Пират -- как-то... -- сказала Стелла.

-- Тогда: сам черт ему не брат.

-- Это уже было.

-- Где?.. Ах да, действительно было.

-- Как тигра полосат, -- предложил Дрозд.

Тут послышалось легкое царапанье, и мы обернулись. Дверь в лабораторию Януса Полуэктовича медленно отворялась.

-- Смотри-ка! -- изумленно воскликнул Дрозд, застывая с кисточкой в руке.

В щель вполз маленький зеленый попугай с ярким красным хохолком на макушке.

-- Попугайчик! -- воскликнул Дрозд. -- Попугай! Цып-цып-цып-цып...

Он стал делать пальцами движения, как будто крошил хлеб на пол. Попугай глядел на нас одним глазом. Затем он разинул горбатый, как нос у Романа, черный клюв и хрипло выкрикнул:

-- Р-реактор! Р-реактор! Надо выдер-ржать!

-- Какой сла-авный! -- воскликнула Стелла. -- Саня, поймай его...

Дрозд двинулся было к попугаю, но остановился.

-- Он же, наверное, кусается, -- опасливо произнес он. -- Вон клюв какой.

Попугай оттолкнулся от пола, взмахнул крыльями и как-то неловко запорхал по комнате. Я следил за ним с удивлением. Он был очень похож на того, вчерашнего. Родной единокровный брат-близнец. Полным-полно попугаев, подумал я.

Дрозд отмахнулся кисточкой.

-- Еще долбанет, пожалуй, -- сказал он.

Попугай сел на коромысло лабораторных весов, подергался, уравновешиваясь, и разборчиво крикнул:

-- Пр-роксима Центавр-р-ра! Р-рубидий! Р-рубидий!

Потом он нахохлился, втянул голову и закрыл глаза пленкой. По-моему, он дрожал. Стелла быстро сотворила кусок хлеба с повидлом, отщипнула корочку и поднесла ему под клюв. Попугай не реагировал. Его явно лихорадило, и чашки весов, мелко трясясь, позвякивали о подставку.

-- По-моему, он больной, -- сказал Дрозд. Он рассеянно взял из рук Стеллы бутерброд и стал есть.

Сторінка 19

Назад Далі

1....17 18...20 21...25

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.