Бібліотека Страуса - Аркадий и Борис Стругацкие - Понедельник начинается в субботу

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 16

-- Правильное решение, Янус Полуэктович! Вовремя вы нам напомнили о потерянной бдительности. Подальше, подальше от посторонних глаз. Только вот грузчики мне понадобятся. Автоклав у меня тяжелый, значить, пять тонн все-таки...

-- Конечно, -- сказал Янус. -- Распорядитесь.

В кабинете задвигали креслами, и я торопливо допил кофе.

В течение последующего часа я вместе со всеми, кто еще оставался в институте, торчал у подъезда и наблюдал, как грузят автоклав, стереотрубы, бронещиты и зипуны на всякий случай. Буран утих, утро стояло морозное и ясное.

Роман пригнал грузовик на гусеничном ходу. Вурдалак Альфред привел грузчиков-гекатонхейров. Котт и Гиес шли охотно, оживленно галдя в сотню глоток и на ходу засучивая многочисленные рукава, а Бриарей тащился следом, выставив вперед корявый палец, и ныл, что ему больно, что у него несколько голов кружатся, что он ночь не спал. Котт взял автоклав, Гиес -- все остальное. Тогда Бриарей, увидев, что ему ничего не досталось, принялся распоряжаться, давать указания и помогать советами. Он забегал вперед, открывал и держал двери, то и дело присаживаясь на корточки и, заглядывая снизу, кричал: "Пошло! Пошло!" или "Правее бери! Зацепляешься!" В конце концов ему наступили на руку, а самого защемили между автоклавом и стеной. Он разрыдался, и Альфред отвел его обратно в виварий.

В грузовик набилось порядочно народу. Выбегалло залез в кабину водителя. Он был очень недоволен и у всех спрашивал, который час. Грузовик уехал быстро, но через пять минут вернулся, потому что выяснилось, что забыли корреспондентов. Пока их искали, Котт и Гиес затеяли играть в снежки, чтобы согреться, и выбили два стекла. Потом Гиес сцепился с каким-то ранним пьяным, который кричал: "Все на одного, да?" Гиеса оттащили и затолкали обратно в кузов. Он вращал глазами и грозно ругался по-эллински. Появились дрожащие со сна Г. Проницательный и Б. Питомник.

Институт опустел. Было половина девятого. Весь город спал. Мне очень хотелось отправиться вместе со всеми на полигон, но делать было нечего, я вздохнул и пустился во второй обход.

Я, зевая, шел по коридорам и гасил везде свет, пока не добрался до лаборатории Витьки Корнеева. Витька Выбегалловыми экспериментами не интересовался. Он говорил, что таких, как Выбегалло, нужно беспощадно передавать Хунте в качестве подопытных животных на предмет выяснения, не являются ли они летательными мутантами. Поэтому Витька никуда не поехал, а сидел на диване-трансляторе, курил сигарету и лениво беседовал с Эдиком Амперяном. Эдик лежал рядом и, задумчиво глядя в потолок, сосал леденец. На столе в ванне с водой бодро плавал окунь.

-- С Новым годом, -- сказал я.

-- С Новым годом, -- приветливо отозвался Эдик.

-- Вот пусть Сашка скажет, -- предложил Корнеев. -- Саша, бывает небелковая жизнь?

-- Не знаю, -- сказал я. -- Не видел. А что?

-- Что значит -- не видел? М-поле ты тоже никогда не видел, а напряженность его рассчитываешь.

-- Ну и что? -- сказал я. Я смотрел на окуня в ванне. Окунь плавал кругами, лихо поворачиваясь на виражах, и тогда было видно, что он выпотрошен.

-- Витька, -- сказал я, -- получилось все-таки?

-- Саша не хочет говорить про небелковую жизнь, -- сказал Эдик. -- И он прав.

-- Без белка жить можно, -- сказал я, -- а вот как он живет без потрохов?

-- А вот товарищ Амперян говорит, что без белка жить нельзя, -- сказал Витька, заставляя струю табачного дыма сворачиваться в смерч и ходить по комнате, огибая предметы.

-- Я говорю, что жизнь -- это белок, -- возразил Эдик.

-- Не ощущаю разницы, -- сказал Витька. -- Ты говоришь, что если нет белка, то нет и жизни.

-- Да.

-- Ну, а это что? -- спросил Витька. Он слабо махнул рукой.

На столе рядом с ванной появилось отвратительное существо, похожее на ежа и на паука одновременно. Эдик приподнялся и заглянул на стол.

-- Ах, -- сказал он и снова лег. -- Это не жизнь. Это нежить. Разве Кощей Бессмертный -- это небелковое существо?

-- А что тебе надо? -- спросил Корнеев. -- Двигается? Двигается. Питается? Питается. И размножаться может. Хочешь, он сейчас размножится?

Эдик вторично приподнялся и заглянул на стол. Еж-паук неуклюже топтался на месте. Похоже было, что ему хочется идти на все четыре стороны одновременно.

-- Нежить не есть жизнь, -- сказал Эдик. -- Нежить существует лишь постольку, поскольку существует разумная жизнь. Можно даже сказать точнее: поскольку существуют маги. Нежить есть отход деятельности магов.

-- Хорошо, -- сказал Витька.

Еж-паук исчез. Вместо него на столе появился маленький Витька Корнеев, точная копия настоящего, но величиной с руку. Он щелкнул маленькими пальчиками и создал микродубля еще меньшего размера. Тот тоже щелкнул пальцами. Появился дубль величиной с авторучку. Потом величиной со спичечный коробок. Потом -- с наперсток.

-- Хватит? -- спросил Витька. -- Каждый из них маг. Ни в одном нет и молекулы белка.

-- Неудачный пример, -- сказал Эдик с сожалением. -- Во-первых, они ничем принципиально не отличаются от станка с программным управлением. Во-вторых, они являются не продуктом развития, а продуктом твоего белкового мастерства. Вряд ли стоит спорить, способна ли дать эволюция саморазмножающиеся станки с программным управлением.

-- Много ты знаешь об эволюции, -- сказал грубый Корнеев. -- Тоже мне Дарвин! Какая разница, химический процесс или сознательная деятельность. У тебя тоже не все предки белковые. Прапрапраматерь твоя была, готов признать, достаточно сложной, но вовсе не белковой молекулой. И может быть, наша так называемая сознательная деятельность есть тоже некая разновидность эволюции. Откуда мы знаем, что цель природы -- создать товарища Амперяна? Может быть, цель природы -- это создание нежити руками товарища Амперяна. Может быть...

-- Понятно-понятно. Сначала протовирус, потом белок, потом товарищ Амперян, а потом вся планета заселяется нежитью.

-- Именно, -- сказал Витька.

-- А мы все за ненадобностью вымерли.

-- А почему бы и нет? -- сказал Витька.

-- У меня есть один знакомый, -- сказал Эдик. -- Он утверждает, что человек -- это только промежуточное звено, необходимое природе для создания венца творения: рюмки коньяка с ломтиком лимона.

-- А почему бы, в конце концов, и нет?

-- А потому, что мне не хочется, -- сказал Эдик. -- У природы свои цели, а у меня свои.

-- Антропоцентрист, -- сказал Витька с отвращением.

-- Да, -- гордо сказал Эдик.

-- С антропоцентристами дискутировать не желаю, -- сказал грубый Корнеев.

-- Тогда давай рассказывать анекдоты, -- спокойно предложил Эдик и сунул в рот еще один леденец.

Витькины дубли на столе продолжали работать. Самый маленький дубль был уже ростом с муравья. Пока я слушал спор антропоцентриста с космоцентристом, мне пришла в голову одна мысль.

-- Ребятишечки, -- сказал я с искусственным оживлением. -- Что же это вы не пошли на полигон?

-- А зачем? -- спросил Эдик.

-- Ну, все-таки интересно...

-- Я никогда не хожу в цирк, -- сказал Эдик. -- Кроме того: уби нил валес, иби нил велис*. ----------------------------------------------------------------------

* Где ты ни на что не способен, там ты не должен ничего хотеть (лат.). -----------------------------------------------------------------------

-- Это ты о себе? -- спросил Витька.

-- Нет. Это я о Выбегалле.

-- Ребятишечки, -- сказал я, -- я ужасно люблю цирк. Не все ли вам равно, где рассказывать анекдоты?

-- То есть? -- сказал Витька.

-- Подежурьте за меня, а я сбегаю на полигон.

-- Холодно, -- напомнил Витька. -- Мороз. Выбегалло.

-- Очень хочется, -- сказал я. -- Очень все это таинственно.

-- Отпустим ребенка? -- спросил Витька у Эдика.

Эдик покивал.

-- Идите, Привалов, -- сказал Витька. -- Это будет вам стоить четыре часа машинного времени.

-- Два, -- сказал я быстро. Я ждал чего-нибудь подобного.

-- Пять, -- нахально сказал Витька.

-- Ну три, -- сказал я. -- Я и так все время на тебя работаю.

-- Шесть, -- хладнокровно сказал Витька.

-- Витя, -- сказал Эдик, -- у тебя на ушах отрастет шерсть.

-- Рыжая, -- сказал я злорадно. -- Может быть, даже с прозеленью.

-- Ладно уж, -- сказал Витька. -- Иди даром. Два часа меня устроят.

Мы вместе прошли в приемную. По дороге магистры затеяли невнятный спор о какой-то циклотации, и мне пришлось их прервать, чтобы они трансгрессировали меня на полигон. Я им уже надоел, и, спеша от меня отделаться, они провели трансгрессию с такой энергией, что я не успел одеться и влетел в толпу зрителей спиной вперед.

На полигоне все было готово. Публика пряталась за бронещиты. Выбегалло торчал из свежевырытой траншеи и молодецки смотрел в большую стереотрубу. Федор Симеонович и Кристобаль Хунта с сорокакратными бинократарами в руках тихо переговаривались по латыни. Янус Полуэктович в большой шубе равнодушно стоял в стороне и ковырял тростью снег. Б. Питомник сидел на корточках возле траншеи с раскрытой книжечкой и авторучкой наготове. А Г. Проницательный, увешанный фото- и киноаппаратами, тер замерзшие щеки, крякал и стучал ногой об ногу за его спиной.

Небо было ясное, полная луна склонялась к западу. Мутные стрелы полярного сияния появлялись, дрожа, среди звезд и исчезали вновь. Блестел снег на равнине, и большой округлый цилиндр автоклава был отчетливо виден в сотне метров от нас.

Выбегалло оторвался от стереотрубы, прокашлялся и сказал:

-- Товарищи! То-ва-ри-щи! Что мы наблюдаем в эту стереотрубу? В эту стереотрубу, товарищи, мы, обуреваемые сложными чувствами, замирая от ожидания, наблюдаем, как защитный колпак начинает автоматически отвинчиваться... Пишите, пишите, -- сказал он Б. Питомнику. -- И поточнее пишите... Автоматически, значить, отвинчиваться. Через несколько минут мы будем иметь появление среди нас идеального человека -- шевалье, значить, сан пер э сан-репрош...* -----------------------------------------------------------------------

* Рыцарь без страха и упрека (фр.). -----------------------------------------------------------------------

Я и простым глазом видел, как отвинтилась крышка автоклава и беззвучно упала в снег. Из автоклава ударила длинная, до самых звезд, струя пара.

-- Даю пояснение для прессы... -- начал было Выбегалло, но тут раздался страшный рев.

Земля поплыла и зашевелилась. Взвилась огромная снежная туча. Все повалились друг на друга, и меня тоже опрокинуло и покатило. Рев все усиливался, и, когда я с трудом, цепляясь за гусеницы грузовика, поднялся на ноги, я увидел, как жутко, гигантской чашей в мертвом свете Луны ползет, заворачиваясь внутрь, край горизонта, как угрожающе раскачиваются бронещиты, как бегут врассыпную, падают и снова вскакивают вывалянные в снегу зрители. Я увидел, как Федор Симеонович и Кристобаль Хунта, накрытые радужными колпаками защитного поля, пятятся под натиском урагана, как они, подняв руки, силятся растянуть защиту на всех остальных, но вихрь рвет защиту в клочья, и эти клочья несутся над равниной подобно огромным мыльным пузырям и лопаются в звездном небе. Я увидел поднявшего воротник Януса Полуэктовича, который стоял, повернувшись спиной к ветру, прочно упершись тростью в обнажившуюся землю, и смотрел на часы. А там, где был автоклав, крутилось освещенное изнутри красным, тугое облако пара, и горизонт стремительно загибался все круче и круче, и казалось, что все мы находимся на дне колоссального кувшина. А потом совсем рядом с эпицентром этого космического безобразия появился вдруг Роман в своем зеленом пальто, рвущемся с плеч. Он широко размахнулся, швырнул в ревущий пар что-то большое, блеснувшее бутылочным блеском, и сейчас же упал ничком, закрыв голову руками. Из облака вынырнула безобразная, искаженная бешенством физиономия джинна, глаза его крутились от ярости. Разевая пасть в беззвучном хохоте, он взмахнул просторными волосатыми ушами, пахнуло гарью, над метелью взметнулись призрачные стены великолепного дворца, затряслись и опали, а джинн, превратившись в длинный язык оранжевого пламени, исчез в небе. Несколько секунд было тихо. Затем горизонт с тяжелым грохотом осел. Меня подбросило высоко вверх, и, придя в себя, я обнаружил, что сижу, упираясь руками в землю, неподалеку от грузовика. Снег пропал. Все поле вокруг было черным. Там, где минуту назад стоял автоклав, зияла большая воронка. Из нее поднимался белый дымок и пахло паленым. Зрители начали подниматься на ноги. Лица у всех были испачканы и перекошены. Многие потеряли голос, кашляли, отплевывались и тихо постанывали. Начали чиститься, и тут обнаружилось, что некоторые раздеты до белья. Послышался ропот, затем крики: "Где брюки? Почему я без брюк? Я же был в брюках!", "Товарищи! Никто не видел моих часов?", "И моих!", "И у меня тоже пропали!", "Зуба нет, платинового! Летом только вставил...", "Ой, а у меня колечко пропало... И браслет", "Где Выбегалло? Что за безобразие? Что все это значит?", "Да черт с ними, с часами и зубами! Люди-то все целы? Сколько нас было?", "А что, собственно, произошло? Какой-то взрыв... Джинн... А где же исполин духа?", "Где потребитель?", "Где Выбегалло, наконец?", "А горизонт видел? Знаешь, на что это похоже?", "На свертку пространства, я эти штуки знаю...", "Холодно в майке, дайте что-нибудь...", "Г-где же этот Вы-выбегалло? Где этот д-дурак?"

Земля зашевелилась, и из траншеи вылез Выбегалло. Он был без валенок.

-- Поясняю для прессы, -- сипло сказал он.

Но ему не дали поянить. Магнус Федорович Редькин, пришедший специально, чтобы узнать наконец, что же такое настоящее счастье, подскочил к нему, тряся сжатыми кулаками и завопил:

-- Это шарлатанство! Вы за это ответите! Балаган! Где моя шапка? Где моя шуба? Я буду на вас жаловаться! Где моя шапка, я спрашиваю?

-- В полном соответствии с программой... -- бормотал Выбегалло, озираясь. -- Наш дорогой исполин...

На него надвинулся Федор Симеонович.

-- Вы, м-милейший, за-зарываете свой талант в землю. В-вами надо отдел Об-боронной Магии у-усилить. В-ваших идеальных людей н-на неприятельские б-базы сбрасывать надо. Н-на страх а-агрессору.

Выбегалло попятился, заслоняясь рукавом зипуна. К нему подошел Кристобаль Хозевич, молча, меряя его взглядом, швырнул ему под ноги испачканные перчатки и удалился. Жиан Жиакомо, наспех создавая себе видимость элегантного костюма, прокричал издали:

-- Это же феноменально, сеньоры. Я всегда питал к нему некоторую антипатию, но ничего подобного я представить себе не мог...

Тут, наконец, разобрались в ситуации Г. Проницательный и Б. Питомник. До сих пор, неуверенно улыбаясь, они глядели каждому в рот, надеясь что-нибудь понять. Затем они сообразили, что все идет далеко не в полном соответствии. Г. Проницательный твердыми шагами приблизился к Выбегалле и, тронув его за плечо, сказал железным голосом:

-- Товарищ профессор, где я могу получить назад мои аппараты? Три фотоаппарата и один киноаппарат.

-- И мое обручальное кольцо, -- добавил Б. Питомник.

-- Пардон, -- сказал Выбегалло с достоинством. -- Он ву демандера канд он ура безуан де ву*. Подождите объяснений. -----------------------------------------------------------------------

* Когда будет нужно, вас позовут (фр.). -----------------------------------------------------------------------

Корреспонденты оробели. Выбегалло повернулся и пошел к воронке. Над воронкой уже стоял Роман.

-- Чего здесь только нет... -- сказал он еще издали.

Исполина-потребителя в воронке не оказалось. Зато там было все остальное и еще много сверх того. Там были фото- и киноаппараты, бумажники, шубы, кольца, ожерелья, брюки и платиновый зуб. Там были валенки Выбегаллы и шапка Магнуса Федоровича. Там оказался мой платиновый свисток для вызова авральной команды. Кроме того, мы обнаружили там два автомобиля "Москвич", три автомобиля "Волга", железный сейф с печатями местной сберкассы, большой кусок жареного мяса, два ящика водки, ящик жигулевского пива и железную кровать с никелированными шарами.

Натянув валенки, Выбегалло, снисходительно улыбаясь, заявил, что теперь можно начать дискуссию. "Задавайте вопросы", -- сказал он. Но дискуссии не получилось. Взбешенный Магнус Федорович вызвал милицию. Примчался на "газике" юный сержант Ковалев. Ковалев ходил вокруг воронки, пытаясь обнаружить следы преступника. Он нашел огромную вставную челюсть и глубоко задумался над нею. Корреспонденты, получившие свою аппаратуру и увидевшие все в новом свете, внимательно слушали Выбегаллу, который опять понес демагогическую ахинею насчет неограниченных и разнообразных потребностей. Становилось скучно, я мерз.

-- Пошли домой, -- сказал Роман.

-- Пошли, -- сказал я.

-- Откуда ты взял джинна?

-- Выписал вчера со склада. Совсем для других целей.

-- А что все-таки произошло? Он опять обожрался?

-- Нет, просто Выбегалло дурак, -- сказал Роман.

-- Это понятно, -- сказал я. -- Но откуда катаклизм?

Сторінка 16

Назад Далі

1....14 15...17 18...25

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.