Бібліотека Страуса - Аркадий и Борис Стругацкие - Отель "У погибшего альпиниста"

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 12

- А потом? - повторил я.

- Позовите дядю, - сказало чадо твердо. - Я хочу, чтобы здесь был дядя.

- Дядя вам не поможет, - возразил я. - Вам поможет только одно - правда. Говорите правду.

Чадо молчало. Оно сидело, съежившись, на кровати под большим рукописным плакатом "Будем жестокими!" и молчало. Потом из-под черных очков по щекам потекли слезы.

- Слезы тоже не помогут, - сказал я холодно. - Говорите правду. Если вы будете лгать и изворачиваться, - я сунул руку в карман, - я надену на вас наручники и отправлю в Мюр. Там с вами будут говорить совсем уже посторонние люди. Дело идет об убийстве, вы понимаете это?

- Я понимаю... - едва слышно пролепетало чадо. - Я скажу...

- Правильное решение, - одобрил я. - Итак, вы с Олафом вышли в коридор. Что было дальше?

- Мы вышли в коридор... - повторило чадо механически. - А дальше... дальше... Я плохо помню, память у меня паршивая... Он что-то сказал, а я... Он что-то сказал и ушел, а я... это...

- Никуда не годится, - сказал я, покачав головой. - Попробуйте снова.

Чадо с хлюпаньем утерло нос и полезло рукой под подушку. За носовым платком.

- Ну? - сказал я.

- Это... это стыдно, - прошептало чадо. - И противно. А Олаф мертвый.

- Полиция, как и медицина, - наставительно произнес я, ощущая огромную неловкость, - не признает таких понятий, как "стыдно".

- Ну ладно, - сказало вдруг чадо, гордо вздернув голову. - Дело было так. Сначала шутки: жених и невеста, мальчик или девочка... ну, вроде как вы со мной обращались... Он тоже, наверное, принял меня неизвестно за что... А потом, когда мы вышли, он принялся меня лапать. Мне стало противно, и пришлось дать ему по морде... по лицу...

- Ну? - сказал я, не глядя на него.

- Ну, он обиделся, обругал меня и ушел. Может быть, я, конечно, зря, может, и не надо было давать волю рукам, но он тоже был хорош...

- Куда он ушел?

- Да откуда мне знать? Стану я смотреть, куда да зачем... Ушел по коридору... - Чадо махнуло рукой. - Не знаю куда.

- А вы?

- А я... А что - я? Все настроение пропало, противно, скукотища... Одно и оставалось - пойти к себе, запереться и напиться до чертиков...

- И вы напились? - спросил я, осторожно потягивая носом и исподволь оглядывая номер. Кавардак в номере был страшный, все было разбросано, все валялось кое-как, а стол был завален длинными полосами бумаги - лозунгами, как я понял. Вешать на дверях у полицейских чиновников... Спиртным действительно попахивало, а на полу у изголовья постели я заметил бутылку.

- Ну, натурально, я же говорю вам!

Я наклонился и взял бутылку. Бутылка была основательно почата.

- Драть вас некому, молодой человек, - сказал я, ставя бутылку на стол, прямо на лозунг "Долой обобщения! Да здравствует мгновение!". - Вы потом все время сидели здесь?

- Да. А что делать? - Чадо по-прежнему, видимо, по старой привычке, старательно избегало родовых окончаний.

- А когда вы легли спать?

- Не помню.

- Ну хорошо, предположим, - сказал я. - А теперь подробно опишите все ваши действия с того момента, как вы вышли из-за стола, и до того момента, как вы с Олафом удалились в коридор.

- Подробно? - спросило чадо.

- Да, со всеми подробностями.

- Ладно, - согласилось чадо, показав мелкие, острые, до голубизны белые зубы. - Значит, доедаю я десерт. Тут подсаживается ко мне пьяный инспектор полиции и начинает мне вкручивать, как я ему нравлюсь и насчет немедленного обручения. При этом он то и дело пихает меня в плечо своей лапищей и приговаривает: "А ты иди, иди, я не с тобой, а с твоей сестрой..."

Я скушал эту тираду, не моргнув глазом. Надеюсь, лицо у меня было достаточно каменное.

- Тут, на мое счастье, - продолжало чадо злорадно, - подплывает Мозесиха и хищно тащит инспектора танцевать. Они пляшут, а я смотрю, и все это похоже на портовый кабак в Гамбурге. Потом он хватает Мозесиху пониже спины и волочет за портьеру, и это уже похоже на совсем другое заведение в Гамбурге. А я смотрю на эту портьеру, и ужасно мне этого инспектора жалко, потому что парень он, в общем, неплохой, просто пить не умеет, а старый Мозес тоже уже хищно поглядывает на ту же портьеру. Тогда я встаю и приглашаю Мозесиху на пляс, причем инспектор рад-радешенек - видно, что за портьерой он протрезвел...

- Кто в это время был в зале? - сухо спросил я.

- Все были. Олафа не было, Кайсы не было, а Симонэ наяривал в бильярд. С горя, что его инспектор отшил.

- Так, продолжайте, - сказал я.

- Ну, пляшу я с Мозесихой, она ко мне хищно прижимается - ей ведь все равно кто, лишь бы не Мозес, - и тут у нее что-то лопается в туалете. Ах, говорит она, пардон, у меня авария. Ну, мне плевать, она со своей аварией уплывает в коридор, а на меня набегает Олаф...

- Постойте, когда это было?

- Ну, знаете! Часы мне были ни к чему.

- Значит, госпожа Мозес вышла в коридор?

- Ну, я не знаю, в коридор, или к себе пошла, или в пустой номер - там рядом два пустых номера... Дальше рассказывать?

- Да.

- Пляшем мы с Олафом, он отсыпает мне разные комплименты - фигура, мол, осанка, мол, походка... а потом говорит: пойдемте, говорит, я вам что-то интересненькое покажу. А мне что? Пожалуйста, можно и пойти... Тем более что в зале ничего интересненького я не вижу...

- А госпожу Мозес вы в зале видите в это время?

- Нет, она у себя в сухом доке, заделывает пробоины... Ну, выходим мы в коридор... а дальше вам уже рассказано.

- И госпожу Мозес вы больше не видели?

И тут произошла заминка. Крошечная такая заминочка, но я ее уловил.

- Н-нет, - сказало чадо. - Откуда? Мне было не до того. Только и оставалось - от тоски глушить водку.

Очень, очень мне мешали черные очки, и я твердо решил, что при втором допросе я эти очки сниму. Хотя бы силой.

- Что вы делали днем на крыше? - спросил я резко.

- На какой еще крыше?

- На крыше отеля, - я ткнул пальцем в потолок. - И не врите, я вас там видел.

- Идите-ка вы знаете куда? - ощетинилось чадо. - Что я вам - лунатик какой-нибудь по крышам бегать?

- Значит, это были не вы, - примирительно сказал я. - Ну, хорошо. Теперь насчет Хинкуса. Помните, такой маленький, вы его сначала спутали с Олафом...

- Ну, помню, - сказало чадо.

- Когда вы его видели в последний раз?

- В последний?.. В последний раз это было, пожалуй, в коридоре, когда мы с Олафом вышли из столовой.

Я так и подскочил.

- Когда? - спросил я.

Чадо встревожилось.

- А что такого? - спросило оно. - Ничего такого не было... Только это мы выскочили из зала, смотрю - Хинкус сворачивает на лестницу...

Я судорожно соображал. Они выскочили из столовой не раньше девяти часов, в девять они еще танцевали, их помнит дю Барнстокр. Но в восемь сорок три у Хинкуса раздавили часы, и, значит, в девять он уже лежал связанный под столом...

- Вы уверены, что это был Хинкус?

Чадо пожало плечами.

- Мне показалось, что Хинкус... Правда, он сразу свернул налево, на лестничную площадку... но все равно - Хинкус, кому же еще быть? С Кайсой или с Мозесихой его не спутаешь... да и ни с кем другим. Маленький такой, сутулый...

- Стоп! - сказал я. - Он был в шубе?

- Да... в этой своей дурацкой шубе до пят, и на ногах что-то белое... А что такое? - Чадо перешло на шепот. - Это он убил, да? Хинкус?

- Нет-нет, - сказал я. Неужели Хинкус врал? Неужели это все-таки инсценировка? Часы раздавили, переведя стрелки назад... а Хинкус сидел под столом и хихикал, а потом ловко разыграл меня и сейчас хихикает у себя в номере... а его сообщник хихикает где-то в другом месте. Я вскочил.

- Сидите здесь, - приказал я. - Не смейте выходить из номера. Имейте в виду, я с вами еще не закончил.

Я пошел к выходу, потом вернулся и забрал со стола бутылку.

- Это я конфискую. Мне не нужны пьяные свидетели.

- А можно, я пойду к дяде? - спросило чадо дрожащим голосом.

Я поколебался, потом махнул рукой.

- Идите. Может быть, он сумеет убедить вас, что надо говорить правду.

Выскочив в коридор, я свернул к номеру Хинкуса, отпер дверь и ворвался внутрь. Везде горел свет: в прихожей, в туалетной, в спальне. Сам Хинкус, оскаленный, мокрый, сидел на корточках за кроватью. Посредине комнаты валялся сломанный стул, и Хинкус сжимал в руках одну из ножек.

- Это вы? - сказал он хрипло и выпрямился.

- Да! - сказал я. Вид его и какое-то безумное выражение налитых кровью глаз снова поколебали мое убеждение, что он врет и притворяется. Нужно быть великим артистом, чтобы так играть свою роль. Но я все-таки сказал свирепо: - Мне надоело слушать вранье, Хинкус! Вы мне соврали! Вы сказали, что вас схватили в восемь сорок. Но вас видели в коридоре после девяти! Вы будете мне говорить правду или нет?

На его лице промелькнула растерянность.

- Меня? После девяти?

- Да! Вы шли по коридору и свернули на лестничную площадку.

- Я? - Он вдруг судорожно хихикнул. - Я шел по коридору? - Он снова хихикнул, и еще раз, и еще, и вдруг весь затрясся от визгливого истерического хохота. - Я?.. Меня?.. Вот то-то и оно, инспектор! Вот то-то и оно! - проговорил он, захлебываясь. - Меня видели в коридоре... и я тоже видел меня... И я схватил меня... и я связал меня... и я замуровал меня в стену! Я - меня... Понимаете, инспектор? Я - меня!

10

Спустившись в холл, я мрачно сказал хозяину:

- Там Хинкус совсем свихнулся. Есть у вас какое-нибудь успокаивающее посильнее?

- У меня все есть, - ответил хозяин, нисколько не удивившись.

- Инъекцию сделать сумеете?

- Я все умею.

- Вот и займитесь, - сказал я, протягивая ему ключ.

Голова у меня гудела. Было без пяти четыре. Я устал, осатанел и, главное, не испытывал никакого охотничьего азарта. Я слишком отчетливо понимал, что это дело мне не по плечу. Ни малейшего просвета, даже наоборот - чем дальше, тем хуже. Может быть, в отеле кто-то прячется, похожий на Хинкуса? Может быть, у Хинкуса действительно есть двойник - опасный гангстер, маньяк и садист? Это кое-что объяснило бы... убийство, страх Хинкуса, его истерику... Но зато тогда пришлось бы решить вопрос, как он сюда попал, где и как ему удается прятаться. У нас же здесь все-таки не Лувр и не Зимний дворец - у нас здесь "маленький уютный отель на двенадцать номеров; гарантируется полная приватность и совершенно домашний уют"... Ладно, займусь-ка я Мозесами.

Старик Мозес не пустил меня к себе в номер. Он вышел на стук в огромном восточном халате, с неизменной кружкой в руке и буквально выпер меня в коридор своим толстым брюхом.

- Вы намерены беседовать здесь? - устало спросил я.

- Да, намерен, - с вызовом ответил он, густо дохнув мне в лицо сложной и непонятной смесью запахов, - именно здесь. Полицейскому нечего делать в доме Мозеса.

- Тогда лучше пойдемте в контору, - предложил я.

- Н-ну... В контору... - Он отхлебнул из кружки. - В контору - еще куда ни шло. Хотя я не вижу, о чем нам с вами разговаривать. Уж не подозреваете ли вы меня в убийстве - меня, Мозеса?

- Нет, - сказал я. - Упаси бог. Но ваши показания могут оказать неоценимую помощь следствию.

- Следствию! - Он презрительно фыркнул и снова отхлебнул из кружки. - Ну ладно, пойдемте... - Пока мы шли, он брюзжал: - Часы не могли найти, обыкновенные украденные часы, а туда же - убийство, следствие...

В конторе я усадил его в кресло, а сам сел за стол.

- Значит, ваши часы так и не нашлись? - спросил я.

Сторінка 12

Назад Далі

1....10 11...13 14...22

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.