Бібліотека Страуса - Аркадий и Борис Стругацкие - Хищные вещи века

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 9

- Кто здесь хозяин? - Осведомился я.

Он встал и подошел ко мне.

- Что вам надо?

- Я хочу этого Минца. Сколько с меня?

Девицы захихикали. Он молча смотрел на меня, затем снял очки.

- Вы инострацец?

- Да, я турист.

- Это самый полный Минц.

- Да я же вижу, - сказал я. - Я совсем ошалел, когда увидел.

- Я тоже, - сказал он. - Когда увидел, что вам нужно.

- Он же турист, - пискнула одна из девочек. - Он не понимает.

- Да это все без денег, - сказал шофер. - Личный фонд. В обеспечение личных потребностей.

Я оглянулся на полку с книгами.

- "Перемену мечты" не видели? - спросил шофер.

- Да, спасибо, у меня есть.

- О Строгове я не спрашиваю. А "История фашизма"?

- Превосходное издание.

Девицы опять захихикали. Глаза у шофера выкатились.

- Бр-рысь, сопливые! - Равкнул он.

Девицы шарахнулись. Потом одна вороватым движением схватила несколько пакетов с блузками, они перебежали на другую сторону улицы и там остановились, глядя на нас.

- Р-р-растопырочки! - Сказал шофер. Тонкие губы его подергивались. - Надо бросать всю эту затею. Где вы живете?

- На второй пригородной.

- А, в самом болоте... Пойдемте, я отвезу вам все. У меня в фургоне полный Щедрин, его я даже не выставляю, вся библиотека классики, вся "Золотая библиотека", полные "Сокровища филосовской мысли"...

- Включая доктора Опира?

- Сучий потрох, - сказал шофер. - Сластолюбивый подонок. Амеба. А Слия вы знаете?

- Мало, - сказал я. - Он мне не понравился. Неоиндивидуализм, как сказал бы доктор Опир.

- Доктор Опир вонючка, - сказал шофер. - А Слий - это настоящий человек. Конечно, индивидуализм. Но он по крайней мере говорит то, что думает, и делает то, о чем говорит... Я вам достану Слия... Послушайте, а вот это вы видели? А это?

Он зарывался в книги по локоть. Он нежно гладил их, перелистывал, на лице его было умиление.

- А это? - Говорил он. - А вот такого Сервантеса, а?

К нам подошла молодая осанистая женщина, покопалась в консервах и брюзгливо сказала:

- опять нет датских пикулей?.. Я же вас просила.

- Идите к черту, - сказал шофер рассеянно.

Женщина остолбенела. Лицо ее медленно налилось кровью.

- Как вы посмели? - Произнесла она шипящим голосом.

Шофер, сбычившись, посмотрел на нее.

- Вы слышали, что я вам сказал? Убирайтесь отсюда!

- Вы не смеете!.. - Сказала женщина. - Ваш номер?

- Мой номер девяносто три, - сказал шофер. - Девяносто три, ясно? И я на вас всех плевал! Вам ясно? У вас есть еще вопросы?

- Какое хулиганство! - Сказала женщина с достоинством. Она взяла две банки консервированных лакомств, поискала на прилавке глазами и аккуратно содрала обложку с журнала "Космический человек". - Я вас запомню, девяносто третий номер! Это вам не прежние времена, - она завернула банки в обложку. - Мы еще с вами увидимся в муниципалитете...

Я крепко взял шофера за локоть. Каменная мышца под моими пальцами обмякла.

- Наглец, - сказала дама величественно и удалилась.

Она шла по тротуару, горделиво неся красивую голову с высокой цилиндрической прической. На углу она остановилась, вскрыла одну из банок и стала аккуратно кушать, доставая розовые ломтики изящными пальцами. Я отпустил руку шофера.

- Надо стрелять, - сказал он вдруг. - Давить их надо, а не книжечки им развозить. - Он обернулся ко мне. Глаза у него были измученные. - Так отвезти вам книги?

- Да нет, - сказал я. - Куда я все это дену?

- Тогда пошел вон, - сказал шофер. - Минца взял? Вот пойди и заверни в него свои грязные подштаники.

Он влез в кабину. Что-то щелкнуло, и задняя стенка стала подниматься. Было слышно, как все трещит и катится внутри фургона. На мостовую упало несколько книг, какие-то блестящие пакеты, коробки и консервные банки. Задняя стенка еще не закрылась, когда шофер грохнул дверцей, и фургон рванулся с места.

Девицы уже исчезли. Я стоял один на пустой улице с томиками Минца в руках и смотрел, как ветерок лениво листает страницы "Истории фашизма" у меня под ногами. Потом из-за угла вынырнули мальчишки в коротких полосатых штанах. Они молча прошли мимо меня, засунув руки в карманы. Один из них соскочил на мостовую и погнал перед собой ногами, как футбольный мяч, банку ананасного компота с глянцевитой красивой этикеткой.

Глава шестая

На пути домой меня застигла смена. Улицы наполнились автомобилями. Над перекрестками повисли вертолеты-регули- ровщики, а потные полицейские, ревя мегафонами, разгоняли поминутно возникающие пробки. Автомобили двигались медлен- но. Водители высовывали головы, переговаривались, острили, орали, прикуривали друг у друга и отчаянно сигналили. Лязгали бамперы. Все были веселы, все были добры, все так и сияли дикарской восторженностью. Казалось, с души города только что свалился какой-то тяжелый груз, казалось, все были полны каким-то завидным предвкушением. На меня и на других пешеходов показывали пальцами. Несколько раз мне поддавали бампером на перекрестках - девушки, просто так, в шутку. Одна девушка долго ехала рядом со мной по тротуару, и мы познакомились. Потом по резервной полосе прошла демонстрация людей с постными лицами. Они несли плакаты. Плакаты взывали вливаться в самодеятельный городской ансамбль "Песни отечества", вступать в муниципальные кружки кулинарного искусства, записываться на краткосрочные курсы материнства и младенчества. Людям с плакатами поддавали бамперами с особенным удовольствием. В них кидали окурки, огрызки яблок и комки жеваной бумаги. Им кричали: "Сейчас запишусь, только галоши надену!", "А я стерильный!", "Дяденька, научи материнству!" А они продолжали медленно двигаться между двух сплошных потоков автомобилей, невозмутимо, жертвенно, глядя перед собой с печальной надменностью верблюдов.

Недалеко от дома на меня напала толпа девиц, и, когда я выбрался на вторую пригородную, в петлице у меня была пышная белая астра, на щеках сохли поцелуи, и мне казалось, что я познакомился с половиной девушек города. Вот это парикмахер! Вот это мастер!

В моем кабинете в кресле сидела Вузи в пламенно оранжевой кофточке. Ее длинные ноги в остроносых туфлях покоились на столе, в длинных пальцах она держала тонкую длинную сигарету и, закинув голову, пускала через нос к потолку длинные плотные струи дыма.

- Наконец-то! - Вскричала она, увидев меня. - Где вы пропадаете, в самом деле? Ведь я вас жду, вы что, не видите?

- Меня задержали, - сказал я, пытаясь вспомнить, точно ли я назначил ей свидание.

- Сотрите помаду, - потребовала она. - У вас дурацкий вид. А это еще что? Книги? Зачем вам?

- Как зачем?

- С вами просто беда. Опаздывает, таскается с какими-то книгами... Или это порники?

- Это Минц, - сказал я.

- Дайте сюда. - Она вскочила и выхватила книги у меня из рук. - Боже мой, какая глупость! Все три одинаковые... А это что такое? "История фашизма"... Вы что, фашист?

- Что вы, Вузи! - Сказал я.

- Тогда зачем вам это? Вы что, будете их читать?

- Перечитывать.

- Ничего не понимаю, - сказала она обиженно. - Вы мне так понравились сначала... Мама говорит, что вы литератор, я уже перед всеми расхвасталась, как дура, а вы, оказывается, чуть ли не интель!

- Как можно, Вузи! - Сказал я укоризненно. Я уже понял, что нельзя допускать, чтобы тебя принимали за интеля. Эти книженции мне понадобились просто как литератору, и все.

- Книженции! - Она расхохоталась. - Книженции... Смотрите, как я умею! - Она закинула голову и выпустила из ноздрей две толстые струи дыма. - Со второго раза получилось. Здорово верно?

- Редкостные способности, - заметил я.

- А вы не смейтесь, попробуйте сами... Меня сегодня научила одна дама в салоне. Всю меня обслюнявила, старая корова... Будете пробовать?

- А зачем это она вас слюнявила?

- Кто?

- Корова.

- Ненормальная. А может, грустица... Как вас зовут, я забыла.

- Иван.

- Потешное имя. Вы мне потом еще напомните... Вы не тунгус?

- По-моему, нет.

- Ну-у-у... А я всем сказала, что вы тунгус. Жалко... Слушайте, а почему бы нам не выпить?

- Давайте.

- Мне сегодня нужно крепко выпить, чтобы забыть эту слюнявую корову.

Она выскочила в гостинную и вернулась с подносом. Мы выпили немного бренди, посмотрели друг на друга, не нашли, что сказать, и выпили еще немного бренди. Я чувствовал себя как-то неловко. Не знаю, в чем здесь было дело, но она мне нравилась. Что-то чудилось мне в ней, я сам не понимал, что именно; что-то отличало ее от стандартизованных, развинчен- ных читательниц журналов мод. И по-моему, ей во мне тоже что-то чудилось.

- Прекрасная погода сегодня, - сказала она, отведя глаза.

- Жарко немного, - заметил я.

Она отхлебнула бренди, я тоже. Молчание затягивалось.

- Что вы больше всего любите делать? - Спросила она.

- Когда как, а вы?

- Я тоже когда как. Вообще я люблю, чтобы было весело и ни о чем не надо думать.

- Я тоже, - сказал я. - По крайней мере сейчас.

Она как-то подбодрилась. А я вдруг понял, в чем дело: за весь день я сегодня не встретил ни одного по-настоящему приятного человека, и мне это просто надоело. Ничего в ней не было.

- Пойдем куда-нибудь, - сказала она.

- Можно, - сказал я. Мне никуда не хотелось идти, хотелось немного посидеть в прохладе.

- Я вижу, вам не очень-то хочется, - сказала она.

- Откровенно говоря, я предпочел бы немножко посидеть.

- А тогда сделайте, чтобы было весело.

Я подумал и рассказал про коммивояжера на верхней полке. Ей понравилось, хотя соли она, по-моему, не уловила. Я ввел поправку и рассказал про президента и старую деву. Она долго хохотала, дрыгая чудными длинными ногами. Тогда я хватил бренди и рассказал про вдову, у которой на стенке росли грибы. Она сползла на пол и чуть не опрокинула поднос. Я поднял ее под мышки, водворил в кресло и выдал историю про пьяного межпланетника и девочку из колледжа. Тут прибежала тетя Вайна и испуганно спросила, что делается с Вузи, не щекочу ли я ее. Я налил тете Вайне бренди и, обращаясь персонально к ней, рассказал про ирландца, который пожелал быть садовником. Вузи совсем зашлась, а тетя Вайна, грустно улыбнувшись, поведала, что генерал-пол- ковник Туур любил рассказывать эту историю, когда был в хорошем настроении, только там фигурировал, кажется, не ирландец, а негр, и претендовал он на должность не садовника, а настройщика пианино. "И вы знаете, Иван, у нас эта история кончалась как-то не так", - добавила она, подумав. В этот момент я заметил, что в дверях стоит Лэн и смотрит на нас. Я помахал и улыбнулся ему. Он словно не заметил этого, и тогда я подмигнул ему и поманил его пальцем.

- С кем это вы там перемигиваетесь? - Спросила Вузи ломанным от смеха голосом.

- Это Лэн, - сказал я. Все-таки смотреть на нее было одно удовольствие, люблю смотреть, когда люди смеются, особенно такие, как Вузи, красивые и почти дети.

- Где Лэн? - Удивилась она.

Лэна в дверях не было.

- Лэна нет, - сказала тетя Вайна, которая одобрительно нюхала свою рюмочку с бренди и ничего не заметила. - Мальчик сегодня пошел к Зирокам на день рождения. Если бы вы знали, Иван...

- А почему он говорит - Лэн? - Спросила Вузи, снова оглядываясь на дверь.

- Лэн был здесь, - объяснил я. - Я помахал ему рукой, а он убежал. Вы знаете, он мне показался немножко диковатым.

Сторінка 9

Назад Далі

1....7 8...10 11...20

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.