Бібліотека Страуса - Аркадий и Борис Стругацкие - Хищные вещи века

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 4

- И тогда уже все окончательно пропало?

- Да нет же. Просто ничего не останется.

- Гм, - сказал я с сомнением. - Впрочем, тебе виднее. Будем надеяться на лучшее. Но я все-таки очень рад, что ничего не оста- нется на стене, а не на моей физиономии. Как тебя зовут?

- Зигфрид, - сказал мальчик.

- А подумавши?

Он посмотрел на меня.

- Люцифер.

- Как?

- Люцифер.

- Люцифер, - сказал я. - Велиал. Астарет. Вельзевул и Азраил. А покороче у тебя ничего нет? Очень неудобно звать на помощь че- ловека по имени Люцифер.

- Двери же закрыты, - сказал он и отступил на шаг. Лицо его снова побледнело.

- Ну и что?

Он не ответил и снова начал пятиться, уперся спиной в стену и пошел боком, прижимаясь к ней и не сводя с меня глаз. Я понял, наконец, что он принял меня то ли за вора, то ли за убийцу и хо- чет удрать, но почему-то он не звал на помощь и почему-то не зас- кочил в комнату матери, а прокрался мимо двери и продолжал красться вдоль стены к выходу из дома.

- Зигфрид, - сказал я. - Зигфрид-Люцифер, ты ужасный трус. За кого ты меня принимаешь? - Я нарочно не двигался с места и только поворачивался вслед за ним. - Я ваш новый жилец, твоя мама напои- ла меня сливками и накормила меня гренками, а ты чуть не заляпал меня и теперь сам же меня боишься. Это я должен тебя бояться.

Все это очень напоминало одну сцену в Аньюдинском интернате, когда мне привезли почти такого же мальчика, сына хлыста. Ел- ки-палки, неужели я до такой степени похож на гангстера?

- Ты похож на мускусную крысу чучундру, - сказал я, - которая всю свою жизнь плакала, потому что у нее не хватало духу выйти на середину комнаты. У тебя от страха стал голубой нос, уши сдела- лись холодными, а штанишки - мокрыми, и ты оставляешь за собой ручеек...

В таких случаях абсолютно все равно, что говорить. Важно гово- рить спокойно и не делать резких движений. Выражение его лица не менялось, но когда я сказал о ручейке, он на секунду скосил гла- за, чтобы посмотреть. Всего на секунду. Затем он прыгнул к выход- ной двери, забился возле нее, дергая засов, и вылетел во двор - только мелькнули грязные подошвы сандалий. Я вышел за ним.

Он стоял в кустах сирени, так что мне видно было только его бледное лицо. Словно удирающая кошка остановилась на миг, чтобы поглядеть через плечо.

- Ну ладно, - сказал я. - Объясни мне, пожалуйста, что я дол- жен делать. Мне надо сообщить домой свой новый адрес. Адрес вот этого самого дома. Дома, в котором я теперь живу. - Он молча смотрел на меня. - К твоей маме мне идти неудобно. Во-первых, у нее гости, а во-вторых...

- Вторая Пригородная, семьдесят восемь, - сказал он.

Я не торопясь уселся на крыльце. Между нами было метров де- сять.

- Ну и голосок у тебя! - Сказал я доверительно. - Как у моего знакомого бармена из Мирза-Чарле.

- Когда вы приехали? - Спросил он.

- Да вот... - Я посмотрел на часы. - Часа полтора назад.

- Тут до вас жил один, - сказал он и стал глядеть в сторону. - Дрянь-человек. Подарил мне плавки, полосатые, я полез купаться, а они в воде растаяли.

- Ай-яй-яй! - Сказал я. - Это же чудовище какое-то, а не чело- век. Его надо было утопить в ляпе.

- Я не успел, - сказал мальчик. - Я хотел, да он уже уехал.

- Это тот самый Хугер? - Спросил я. - С Мартой и мальчиками?

- Нет. Откуда вы взяли? Хугер уже потом жил.

- Тоже дрянь-человек?

Он не ответил. Я привалился спиной к стене и стал смотреть на улицу. Из ворот напротив выполз автомобиль, поерзал, разворачива- ясь, взревел двигателем и укатил. Сейчас же вслед за ним промчал- ся еще один такой же автомобиль. Запахло ароматическим бензином. Потом автомобили пошли один за другим, у меня даже запестрело в глазах. В небе появилось несколько вертолетов. Это были так назы- ваемые бесшумные вертолеты. Но они летели довольно низко, и, пока они летели, разговаривать было трудно. Впрочем, мальчик разгова- ривать, по-видимому, не собирался. Не собирался он и выходить. Он что-то делал в кустах со своим ляпником и время от времени погля- дывал на меня. Не ляпнул бы он в меня оттуда, подумал я. Вертоле- ты все шли и шли, и машины все мчались и мчались, и казалось буд- то все пятнадцать тысяч легковых автомобилей выкатились на вторую пригородную, и все пятьсот вертолетов повисли над домом семьдесят восемь. Это продолжалось минут десять, мальчишка совсем перестал обращать на меня внимание, а я сидел и думал, какие вопросы при- дется задать Римайеру. Затем все стало, как прежде: улица опусте- ла, запах бензина рассеялся, в небе стало чисто.

- Куда это они все сразу? - Спросил я.

Мальчик пошуршал в кустах.

- А вы что, не знаете? - Сказал он.

- Откуда же мне знать?

- А я не знаю - откуда. Хугера-то вы откуда-то знаете...

- Хугера... - Сказал я. - Хугера я знаю совершенно случайно. А про вас ничего не знаю. Как вы тут живете, чем занимаетесь... Вот что ты там сейчас делаешь?

- Предохранитель испортился.

- Так давай его сюда, я починю. Чего ты меня так боишься? Я похож на какого-нибудь дрянь-человека?

- Они все на работу поехали, - сказал мальчик.

- Поздно у вас работа начинается. Уже обедать пора, а вы еще только на работу идете... Ты знаешь, где отель "Олимпик"?

- Знаю, конечно.

- Проводишь меня?

Мальчик помедлил.

- Нет, - сказал он.

- Почему?

- Сейчас школа кончается. Мне надо домой идти.

- Ах, вот оно что! - Сказал я. - Ты, значит, филонишь? Или, как у нас говорили, мотаешь?.. И в каком же ты классе?

- В третьем.

- Я тоже когда-то учился в третьем.

Он высунулся из кустов.

- А потом?

- А потом в четвертом. - Я поднялся. - Ну ладно. Разговаривать со мной ты не хочешь, проводить меня ты не хочешь, штанишки у те- бя мокрые, пойду я к себе. Ну, что смотришь? Даже не хочешь мне сказать, как тебя зовут...

Он молча глядел на меня и дышал через рот. Я пошел к себе. Кремовый холл был обезображен, как мне показалось, необратимо. Огромная угольно-черная клякса на стене не собиралась высыхать. Кому-то сегодня влетит, подумал я. Под ноги мне попался клубок бечевки. Я поднял его. Конец бечевки был привязан к ручке двери в хозяйскую половину. Так, подумал я, это мы тоже понимаем. Я отвя- зал бечевку и сунул клубок в карман.

В кабинете я достал из стола чистый лист бумаги и составил те- леграмму Марии: "Прибыл благополучно вторая Пригородная семьдесят восемь целую Иван". В путеводителе я нашел телефон бюро обслужи- вания, передал телеграмму и снова позвонил Римайеру. И снова Ри- майер не отозвался. Тогда я надел пиджак, посмотрел в зеркало, пересчитал деньги и собрался уже выходить, как заметил, что дверь в гостинную приоткрыта и в щель смотрит глаз. Я, конечно, ничего не заметил. Я внимательно оглядел свой костюм спереди, вернулся в ванную и некоторое время, посвистывая, чистил себя пылесосом. Когда я вернулся в кабинет, лопоухая голова, просунутая в полуот- крытую дверь, моментально скрылась - осталась торчать только себ- ристая трубка ляпника. Усевшись в кресло, я по очереди открыл и закрыл все двенадцать ящиков стола включая потайные, и только тогда снова поглядел на дверь. Мальчик стоял на пороге.

- Меня зовут Лэн, - сообщил он.

- Приветствую тебя, Лэн, - сказал я рассеянно. - Меня зовут Иван. Заходи. Правда, я уже собрался обедать. Ты еще не обедал сегодня?

- Нет.

- Вот и хорошо. Сбегай, отпросись у мамы, и пойдем.

Лэн помолчал, глядя в пол.

- Еще рано, - сказал он.

- Что рано? Обедать?

- Нет, идти... Туда. Школа только через двадцать минут конча- ется. - Он снова помолчал. - И потом там этот толстый хмырь со шнурами.

- Дрянь-человек? - Спросил я.

- Да, - сказал Лэн. - Вы правда уходите сейчас?

- Да, ухожу, - сказал я и достал из кармана клубок бечевки. - На вот, возьми. А если бы мать первой вышла?

Он пожал плечом.

- Если вы вправду уходите, - сказал он, - то, можно, я у вас посижу?

- Ну что ж, посиди.

- А здесь больше никого нет?

- Никого.

Он так и не подошел ко мне, чтобы взять бечевку, но позволил подойти к себе и даже взять себя за ухо. Ухо действительно было холодное. Я легонько потрепал его и, подтолкнув мальчишку к сто- лу, сказал:

- Сиди сколько хочешь. Я вернусь не скоро.

- Я тут посплю, - сказал Лэн.

Глава третья

Отель "Олимпик" был пятнадцатиэтажный, красный с черным. Поло- вина площади перед ним была заставлена автомобилями, в центре площади в маленьком цветнике возвышался монумент, изображающий человека с гордо поднятой головой. Огибая монумент, я вдруг обна- ружил, что человек этот мне знаком. Я в замешательстве остановил- ся и пригляделся. Несомненно, в смешном старомодном костюме, опи- раясь рукой на непонятный аппарат, который я принял было за продолжение абстрактного постамента, устремив презрительно сощу- ренные глаза в бесконечность, на площади перед отелем "Олимпик" Стоял Владимир Сергеевич Юрковский. На постаменте позолоченными буквами была вырезана надпись: "Владимир Юрковский, 5 декабря, год весов".

Я не поверил, потому что это было совершенно невозможно. Юрковским не ставят памятников. Пока они живы, их назначают на более или менее ответственные посты, их чествуют на юбилеях, их выбирают членами академий. Их награждают орденами и удостаивают международных премий. А когда они умирают - или погибают, - о них пишут книги, их цитируют, ссылаются на их работы, но чем дальше, тем реже, а потом, наконец, забывают о них. Они уходят из памяти и остаются только в книгах. Владимир Сергеевич был генералом науки и замечательным человеком. Но невозможно поставить памятники всем генералам и всем замечательным людям, тем более в странах, к которым они никогда не имели прямого отношения, и в городах, где они если и бывали, то разве что проездом... А в этом их году весов Юрковский не был даже генералом. В марте он вместе с Дауге заканчивал исследования аморфного пятна на Уране, и один бомбозонд взорвался у нас в рабочем отсеке, попало всем, и, когда в сентябре мы вернулись на планету, Юрковский был в сиреневых лишаях, злой и говорил, что вот вволю поплавает и позагорает и засядет за проект нового бомбозонда, потому что старый - дерьмо... Я оглянулся на отель. Мне оставалось только сделать вывод, что жизнь города находится в таинственной и весьма мощной зависимости от аморфного пятна на Уране. Или находилась... Юрковский высокомерно улыбался. Вообще скульптура была хорошая, но я не понимал, на что Юрковский опирается. На бомбозонд этот аппарат похож не был...

Что-то зашипело у меня над ухом. Я повернул голову и невольно отстранился. Рядом со мной, тупо уставясь в постамент, стоял длинный худой человек, с ног до шеи затянутый в какую-то серую чешую, с громоздким кубическим шлемом на голове. Лицо человека закрывала стеклянная пластина с дырочками. Из дырочек в такт дыханию вырывались струйки дыма. Изможденное лицо за стеклянной пластиной было залито потом и часто-часто екало щеками. Сначала я принял его за пришельца, затем подумал, что это курортник, которому прописаны особые процедуры, и только тут догадался, что это артик.

- Простите, - сказал я. - Вы мне не скажите, что это за памятник?

Мокрое лицо совсем исказилось.

- Что? - Глухо донеслось из-под шлема.

Я нагнулся.

- Я спрашиваю: что это за памятник?

Человек снова уставился на постамент. Дым из дырочек пошел гуще. Снова раздалось сильное шипение.

- Владимир Юрковский, - прочитал он. - Пятое декабря, год весов... Ага... Декабря... Ну... Так это какой-нибудь немец...

- А кто этот памятник поставил?

- Не знаю, - сказал человек. - Тут же написано. А зачем вам?

- Это мой знакомый, - объяснил я.

- Тогда чего вы спрашиваете? Спросили бы у него самого.

- Он умер.

- А-а... Так, может, его здесь похоронили?

- Нет, - сказал я. - Он далеко похоронен.

- Где похоронен?

- Далеко!.. А что это за штука, на которую он опирается?

- Какая штука? Это эрула.

- Что?

- Эрула, говорю! Электронная рулетка.

Я вытаращил глаза.

Сторінка 4

Назад Далі

1....2 3...5 6...20

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.