Бібліотека Страуса - Аркадий и Борис Стругацкие - Хищные вещи века

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 17

- Жалеть, - сказал Лэн. - Они-то ведь никого не жалеют. Они что захотят, то и делают. Им ведь все равно, как вы не понимаете... Им если скучно, то все равно, кому голову пилить... Дурачки... Это они днем, может быть, дурачки, вы вот все это не понимаете, а ночью они не дурачки, они все проклятые...

- Как это так?

- Всем миром они проклятые. Покоя им нет и не будет. Вы-то ничего не знаете... Вам что, как приехали, так и уедете... А они - ночью живые, а днем мертвые... Трупные...

Я сходил в гостиную и принес ему воды. Он выпил полный стакан и сказал:

- а вы скоро уедете?

- Да нет, что ты, - сказал я, похлопывая его по спине. - Я же только что приехал.

- Можно, я у вас ночевать буду?

- Конечно.

- Сначала у меня замок был, а сейчас она у меня замок зачем-то сняла. А зачем сняла - не говорит...

- Ладно, - сказал я. - Будешь спать у меня в гостиной. Хочешь?

- Да.

- Вот, запирайся там и спи на здоровье. А я тогда в спальню через окно забираться буду.

Он поднял голову и пристально посмотрел мне в лицо.

- Думаете, у вас двери запираются? Я тут все знаю. У вас ведь тоже не запираются.

- Это у вас они не запираются, - сказал я по возможности небрежно. - А у меня они запираться будут. На полчаса работы.

Он неприятно, как взрослый, засмеялся.

- Вы сами-то боитесь. Ладно, я пошутил. Запираются они у вас, не бойтесь.

- Дурачина ты, - сказал я. - Я же тебе сказал, что ничего такого не боюсь. - Он испытующе смотрел на меня. - А замок я хотел сделать в гостиной для того, чтобы ты спал спокойно, раз уж ты такой боязливый. А я всегда сплю с открытым окном.

- Я же говорю, - сказал он, - я пошутил.

Мы помолчали.

- Лэн, - сказал я, - а кем ты будешь, когда вырастешь?

- А что? - Сказал он. Он очень удивился. - Какая мне разница?

- Как так - какая разница? Тебе все равно, химиком ты будешь или барменом?

- Я же вам сказал: мы все проклятые. От проклятья-то не уйдешь, как вы понять не можете, это же всякий знает.

- Что ж, - сказал я, - бывали и раньше проклятые народы. А потом рождались дети, которые вырастали и снимали проклятье.

- А как?

- Это долго объяснять, дружище. - Я встал. - Я тебе это еще обязательно расскажу. А сейчас беги играй. Днем-то ты хоть играешь? Ну, вот и беги. А когда солнце сядет, приходи, я тебе постелю.

Он сунул руки в карман и пошел к дверям. Там он остановился и сказал через плечо:

- а эту штучку из приемника вы лучше выньте. Вы думаете, это что такое?

- Гетеродин, - сказал я.

- Никакой это не гетеродин. Вы его выньте, а то вам плохо будет.

- Почему это мне плохо будет? - Сказал я.

- Выньте, - сказал он. - Вы всех будете ненавидеть. Вы сейчас не "проклятый", а станете "проклятым". Кто вам его дал? Вузи?

- Нет.

Он умоляюще посмотрел на меня.

- Иван, выньте!

- Так и быть, - сказал я. - Выну. Беги играй. И никогда меня не бойся, слышишь?

Он ничего не сказал и вышел, а я остался сидеть в кресле, положив руки на стол, и скоро услышал, как он завозился в кустах сирени под окнами. Он шуршал, топал, что-то бормотал и тихонько вскрикивал, разговаривая сам с собой: "... Принесите флаги и ставьте здесь, и здесь, и здесь... Вот... Вот... Вот... И тогда я сел в самолет и улетел в горы..." Интересно, когда он ложится спать? - Подумал я. Хорошо, если в восемь или хотя бы в девять, зря я, пожалуй, все это затеял, сейчас бы заперся в ванной и через два часа уже все знал бы, да нет, не мог же я отказать ему, представь-ка себя на его месте, но это не метод, я потакаю его страхам, надо было придумать что-нибудь поумнее, а попробуй придумай, это тебе не аньюдинский интернат, ох, какой же это не аньюдинский интернат, какое же это все не такое, и что же мне сейчас предстоит, какой, интересно, круг рая, только если будет щекотно, я не смогу, интересно, рыбари - это тоже круг рая, наверняка, меценатство для аристократов духа, а старое метро для тех, кто попроще, хотя интели тоже аристократы духа, а напиваются как свиньи и ни на что больше не годны, даже они больше ни на что не годны, слишком много ненависти, слишком мало любви, ненависти легко научить, а вот любви - трудно, и потом любовь слишком затаскали и обслюнявили, и она пассивна, почему-то так получилось, что любовь всегда пассивна, а ненависть зато всегда активна и потому очень привлекательна, и говорят еще, что ненависть - от природы, а любовь - от ума, от большого ума, а с интелями все-таки хорошо бы поговорить, не все же они там дураки и истерики, а вдруг удастся найти человека, что, собственно, хорошо у человека от природы, фунт серого вещества, но и это не всегда хорошо, так что человеку всегда приходится начинать на голом месте, а хорошо было бы, если бы наследовались социальные признаки; правда, тогда лэн был бы сейчас маленьким генерал-полковником; нет уж, лучше не надо, лучше на голом месте, он бы, конечно, ничего не боялся, но зато он бы пугал других, не генерал-полковников...

Я вздрогнул, потому что увидел: на яблоне напротив окна сидит Лэн и пристально смотрит на меня. В следующее мгновение он исчез, только затрещали ветки и посыпались яблоки. Нипочем не верит, подумал я. Никому не верит. А я кому-нибудь верю в этом городе? Я перебрал всех, кого мог вспомнить. Нет, никому я не верю. Я снял трубку, позвонил в "Олимпик" и попросил соединить с номером восемьсот семнадцать.

- Слушаю вас, - сказал голос Оскара.

Я молчал, прикрывая микрофон пальцами.

- Слушаю! - Раздраженно повторил Оскар. - Второй раз уже, - сказал он кому-то в сторону. - Алло!.. Да нет, какие у меня здесь могут быть женщины?.. - Он повесил трубку.

Я взял томик Минца, лег в гостинной на тахту и читал до сумерек. Очень люблю Минца, но совершенно не помню, о чем я читал. С шумом проехала вечерняя смена. Тетя Вайна кормила Лэна ужином, пичкала его толокном с горячим молоком. Лэн капризничал, хныкал, а она терпеливо и ласково уговаривала его. Таможенник Пети внушал командирским голосом, но вполне добродушно: "Надо есть, надо есть, раз мать говорит - надо есть, выполняйте..." Заходили двое каких-то, судя по голосам - разболтанных молодых людей, спрашивали Вузи и заигрывали с тетей Вайной. По-моему, они были пьяны. Темнело быстро. В восемь часов в кабинете зазвонил телефон. Я босиком сбегал в кабинет и взял трубку, но никто не заговорил. Как аукнется, так и откликнется. В восемь десять в дверь постучали. Я обрадовался, что это Лэн, но это оказалась Вузи.

- Что же вы даже не заходите? - Возмущенно спросила она прямо с порога. На ней были шорты с изображением подмигивающей физиономии, тесная курточка-безрукавка, открывающая пупок, и огромный прозрачный шарф, она была свежая и крепенькая, как недозрелое яблоко. До оскомины.

- Я сижу и жду его весь день, а он здесь валяется. У вас болит что-нибудь?

Я поднялся и сунул ноги в туфли.

- Садитесь, Вузи. - Я похлопал по тахте рядом с собой.

- Не сяду я с вами, - сказала она. - Он тут читает, оказывается... Хоть бы выпить предложил.

- В баре, - сказал я. - Как поживает слюнявая корова?

- Слава богу, сегодня ее не было, - сказала Вузи, залезая в бар. - Сегодня мне досталась мэриха... Вот дурища! Почему, значит, ее никто не любит? А за что ее любить?.. Вам с водой?.. Глаза белые, морда красная, задница диваном - ну как у лягушки, ей-богу... Слушайте, давайте сделаем "Хорек". Сейчас все делают "Хорек"...

- А я не люблю делать, как все.

- Это я и сама вижу. Все идут гулять, а он валяется. И читает вдобавок.

- Он устал, - сказал я.

- Ах, так? Тогда я могу уйти!

- А я вас не пущу, - сказал я, поймал ее за шарф и посадил рядом с собой. - Вузи, девочка, вы специалист только по дамскому хорошему настроению или вообще? Не можете ли вы привести в хорошее настроение одинокого мужчину, которого никто не любит?

- А за что вас любить? - Она оглядела меня. - Глаза рыжие, нос картошкой...

- Как у крокодила.

- Как у пса... Не обнимайтесь, я вам не позволю. Почему вы не зашли?

- А почему вы меня вчера бросили?

- Здравствуйте, я его бросила!..

- Одного, в чужом городе...

- Я его бросила! Да я вас потом везде искала! Я всем рассказывала, что вы тунгус, а вы пропали, - очень нехорошо с вашей стороны... Нет, я не разрешаю! Где вы вчера были? Рыбарили, наверное? А сегодня опять ничего не расскажите...

- Почему это не расскажу? - Сказал я. И я рассказал ей про старое метро. Я сразу сообразил, что правды будет недостаточно, и я рассказал про людей в металлических масках, про жуткую клятву, про стену, мокрую от крови, про рыдающий скелет - про разные вещи я рассказал и дал ей пощупать желвак за ухом. Ей все очень понравилось.

- Пойдемте сейчас же, - сказала она.

- Ни за что, - сказал я и лег.

- Что за манеры? Сейчас же вставайте, и пойдем! Ведь мне никто не поверит, а вы покажете эту шишку, и все сразу будет в порядке.

- А потом мы пойдем на дрожку? - Осведомился я.

- Ну да! Знаете, это, оказывается, даже полезно для здоровья...

- И будем пить бренди?

- И бренди, и вермут, и "Хорек", и виски...

- Хватит, хватит... И будем тискаться в машинах на скорости в сто пятьдесят миль?.. Слушайте, Вузи, зачем вам туда идти?

Она, наконец поняла и растерянно заулыбалась.

- А что тут плохого? Рыбари ведь тоже ходят...

- Да нет, ничего плохого, - сказал я. - Но что тут хорошего?

- Не знаю. Все так делают. Иногда бывает очень весело... И дрожка. В дрожке все всегда исполняется...

- Что же это - все?

- Ну не все, конечно... Но о чем думаешь, чего хотелось бы, часто исполняется. Как во сне.

- Так, может, лучше лечь спать?

- Ну да! - Сердито сказала она. - В настоящем сне такое бывает... Будто вы не знаете! А в дрожке - только то, что хочется!..

- А что вам хочется?

- Н-ну... Много чего...

- А все-таки? Вот пусть я волшебник. И я вам говорю: загадайте три желания. Любые, какие хотите. Самые сказочные. И я вам их исполню. Ну-ка?

Она тяжело задумалась, у нее даже плечи опустились. Потом лицо ее прояснилось.

- Чтобы я никогда не старилась! - Заявила она.

- Отлично, - сказал я. - Раз.

- Чтобы я... - Вдохновенно начала она и замолчала.

Я очень любил задавать этот вопрос своим и задавал его при каждом удобном случае. Несколько раз я задавал своим ребятам даже сочинения на тему "Три желания". И мне всегда было очень интересно, что из тысячи мужчин и женщин, стариков и ребятишек всего два-три десятка сообразили, что желать можно не только для себя лично и для ближайших тебе людей, но и для большого мира, для человечества в целом. Нет, это не было свидетельством неистребимости человеческо- го эгоизма, желания совсем не всегда были сугубо эгоистичными, а большинство опрошенных потом, когда я напоминал им об упущенных возможностях и о великих всечеловеческих проблемах, спохватывалось, совершенно искренне сердилось и упрекало меня, что я сразу не сказал. Но так или иначе все они начинали свой ответ чем-нибудь вроде: "Чтобы я..." Здесь проявлялась какая-то вековая подсознательная убежденность, что твои личные желания ничего не могут изменить в большом мире - есть у тебя волшебная палочка или нет, безразлично...

- Чтобы мне... - Снова начала Вузи и снова замолчала. Я украдкой следил за нею. Она заметила это, расплылась в улыбке и, махнув рукой, сказала: - да ну вас, в самом деле... Ну и трепач вы!

- Нет-нет-нет, - сказал я. - К этому вопросу всегда нужно быть готовым. А то вот был у меня один знакомый, он всем задавал этот вопрос, а потом сокрушался: "Ах, а я вот так не сообразил, такой случай потерял". Так что это совершенно серьезно. Первое у вас - чтобы никогда не стариться. А дальше?

- Ну что дальше?.. Ну, конечно, хорошо бы иметь красивого парня, чтобы все за ним бегали, а он бы только со мной был. Всегда.

- Превосходно, - сказал я. - Это два. И наконец?

По ее лицу было видно, что эта игра ей уже надоела и что сейчас она что-нибудь отмочит. И она отмочила. Я даже глазами захлопал.

- Да, - сказал я. - Это, конечно, да... Только это случается и без волшебства...

- Как сказать! - Возразила она и принялась развивать идею, ссылаясь на невзгоды своих клиенток. Все это ей было очень весело и забавно, а я, позорно потерявшись, дул бренди с лимонным соком и стесненно хихикал, чувствуя себя девой-неудачницей. Нет, если бы это происходило в кабаке, я бы знал, как себя вести... Ох... Ну и ну... Да-а-а!.. Хорошенькими делами они там занимаются в салонах хорошего настроения... Ай да престарелые!..

- Ф-фу-у... - Сказал я наконец. - Вузи, вы меня смущаете... И потом я уже все понял. Я вижу, что без волшебства действительно не обойтись. Хорошо, что я не волшебник!

- Здорово я вас уела! - Радостно сказала Вузи. - А вы бы чего сейчас пожелали?

Тогда я тоже решил пошутить.

- Мне ничего такого не надо, - сказал я. - Я ничего такого и не умею. Я бы хотел хороший добрый слег...

Она весело улыбалась.

- Мне трех желаний не требуется, - пояснил я. - Мне хватит одного.

Сторінка 17

Назад Далі

1....15 16...18 19...20

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.