Бібліотека Страуса - Аркадий и Борис Стругацкие - Град обреченный

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 4

Тогда бородач поднял на него лицо и медленно поднялся сам.

-- Что такое? -- спросил он, с неимоверным презрением растягивая слова. Ростом он был с Фрица, но заметно шире его и в плечах, и пониже спины.

-- Откуда у вас оружие? -- резко спросил Фриц. -- Предъявите документы!

-- Ах ты сопляк! -- с грозным удивлением сказал бородатый. -- Документы ему! А вот этого не хочешь, вошь белобрысая?

Фриц не обратил внимания на неприличный жест. Продолжая глядеть бородачу прямо в глаза, он гаркнул на всю улицу:

-- Румер! Воронин! Фрижа! Ко мне!

Услыхав свою фамилию, Андрей удивился, но тут же оттолкнулся от стены и неторопливо пошел к телеге. С другой стороны мелкой трусцой приближался приземистый вислоплечий Румер, в прошлом -- профессиональный боксер, и бежал со всех ног дружок Фрица, маленький, тощий Отто Фрижа, золотушный юноша с сильно оттопыренными ушами.

-- Давайте, давайте... -- недобро усмехаясь, приговаривал фермер, наблюдая все эти военные приготовления.

-- Я еще раз настоятельно прошу вас предъявить документы, -- с ледяной вежливостью повторил Фриц.

-- А шел бы ты в ж... -- лениво ответствовал бородач. Смотрел он теперь главным образом на Румера, а руку как бы невзначай положил на кнутовище весьма внушительного кнута, искусно сплетенного из сыромятной кожи.

-- Ребята, ребята! -- предостерегающе сказал Андрей. -- Слушай, солдат, брось, не спорь, мы из мэрии...

-- Трах-тарарах я вашу мэрию, -- ответствовал солдат, взглядом измеряя Румера с головы до пят.

-- Ну, в чем тут дело? -- осведомился тот негромко и очень хрипло.

-- Вы отлично знаете, -- сказал Фриц бородачу, -- что оружие в черте города запрещено. Тем более -- пулемет. Если у вас есть разрешение, прошу предъявить.

-- А кто вы такие -- разрешение у меня спрашивать? Что вы мне -- полиция? Гестапо какое-нибудь?

-- Мы -- добровольный отряд самообороны.

Бородач ухмыльнулся.

-- Ну и обороняйтесь, если вы из обороны, кто вам мешает?

Назревало нормальное, основательное, вдумчивое толковище. Отряд постепенно собрался вокруг телеги. Даже аборигены мужского пола вылезли из подъездов -- кто с каминными щипцами, кто с кочергой, а кто и с ножной от стула. С любопытством разглядывали бородача, зловещий пулемет, стоявший на брезенте торчком, что-то округлое и стеклянное, поблескивающее из-под брезента. Принюхивались -- фермер был окружен своеобразной атмосферой запахов: пот, чесночная колбаса, спиртное...

Андрей же с каким-то умилением, удивлявшим его самого, разглядывал выцветшую, пропотевшую под мышками гимнастерочку и одинокой (и то незастегнутой) бронзовой пуговичкой на вороте, знакомо сдвинутую на правую бровь пилотку со следом пятиконечной звезды, могучие кирзовые сапоги-говнодавы -- только бородища, пожалуй, казалась здесь неуместной, не вписывалась в образ... И тут ему пришло в голову, что у Фрица все это должно вызывать совсем иные ассоциации и ощущения. Он посмотрел на Фрица. Тот стоял прямой, сжав губы в тонкую линию, собравши нос в презрительные морщины, и старался заледенить бородача взглядом серо-стальных, истинно армейских глаз.

-- Нам разрешения не полагаются, -- лениво говорил между тем бородач, поигрывая кнутом. -- Нам вообще ни хрена не полагается, только кормить вас, дармоедов, нам полагается.

-- Ну, хорошо, -- гундел в задних рядах бас. -- А пулемет-то откуда?

-- А что -- пулемет? Смычка, значит, города и деревни. Я тебе -- четверть первача, ты мне -- пулемет, все честно-благородно...

-- Ну, нет, -- гундел бас. -- Пулемет все-таки -- это вам не игрушка, не молотилка какая-нибудь там...

-- А мне вот кажется, -- вмешался рассудительный, -- что фермерам как раз оружие разрешено!

-- Оружие никому не разрешено! -- пискнул Фрижа и сильно покраснел.

-- Ну и глупо! -- откликнулся рассудительный.

-- Ясное дело, что глупо, -- сказал бородач. -- Посидел бы ты у нас на болотах, да ночью, да еще когда гон идет...

-- У кого гон? -- с живейшим интересом осведомился интеллигент, протискавшийся со своими очками в первый ряд.

-- У кого надо, у того и гон, -- ответил ему фермер пренебрежительно.

-- Нет-нет, позвольте... -- заторопился интеллигент. -- Ведь я биолог, и мне до сих пор не удается...

-- Помолчите, -- сказал ему Фриц. -- А вам, -- продолжал он, обращаясь к бородачу, я предлагаю следовать за мной. Во избежание напрасного кровопролития предлагаю.

Взгляды их скрестились. И ведь надо же, почуял как-то прекрасный бородач, по каким-то одному ему заметным черточкам понял, с кем приходится иметь дело. Борода его раскололась ехидной ухмылкой, и он произнес противным, оскорбительно тоненьким голосом:

-- Млеко-яйки? Гитлер капут?

Ни черта не боялся он кровопролития -- ни напрасного, ни какого.

Фрица словно ударили в подбородок. Он откинул голову, бледное лицо сделалось пунцовым, на скулах выступили желваки. На мгновение Андрею показалось, что он сейчас бросится на бородача, и Андрей даже подался вперед, чтобы встать между ними, но Фриц сдержался. Кровь снова отлила от его лица, и он сухо объявил:

-- Это к делу не относится. Извольте следовать за мной.

-- Да отстаньте вы от него, Гейгер! -- сказал бас. -- Ясно же, что это фермер. Виданное ли это дело -- к фермерам приставать!

И все вокруг закивали и забормотали, что да, явный фермер, уедет и пулемет с собою заберет, не гангстер же он какой-нибудь, на самом-то деле.

-- Нам павианов отражать надо, а мы тут в полицию играем, -- добавил рассудительный.

Напряжение сразу вдруг разрядилось. Все вспомнили о павианах. Оказывается, павианы снова разгуливали, где хотели, и держались, как у себя в джунглях. Выяснилось также, что местному населению, по видимому, надоело ждать решительных действий отряда самообороны. Население, по видимому, решило, что толку от этого отряда не будет и надо как-то устраиваться самим. И уже женщины с кошелками, деловито поджав губы, спешили по своим утренним делам, причем многие держали в руках веники и палки от швабр, чтобы отмахиваться от самых настырных обезьян. С витрины магазина снимали ставни, а ларечник ходил вокруг своего разгромленного ларька, кряхтел, почесывал спину и явно что-то такое прикидывал. На автобусной остановке выросла очередь, а вот и первый автобус появился вдали. Нарушая постановление городского управления, он громко сигналил, разгоняя павианов, не знакомых с правилами уличного движения.

-- Да, господа мои, -- сказал кто-то. -- Видимо, придется нам и к этому приспособиться. По домам, что ли, командир? -- Фриц угрюмо исподлобья оглядывал улицу.

-- Ну, что ж, -- произнес он обыкновенным человеческим голосом. -- По домам, так по домам.

Он повернулся и, сунув руки в карманы, первым направился к грузовику. Отряд потянулся за ним. Чиркали спички и зажигалки, кто-то обеспокоенно спрашивал, как же быть с опозданием на службу, хорошо бы справку какую-нибудь получить... Рассудительный и тут нашелся: сегодня все на службу опоздают, какие там еще справки. Толковище вокруг телеги рассосалось. Остались только Андрей да очкастый биолог, который твердо положил себе выяснить, у кого же все-таки бывает на болотах гон.

Бородач, разбирая и вновь упаковывая пулемет, снисходительно пояснял, что гон на болотах бывает, брат, у краснух, а краснухи, брат, это вроде крокодилов. Видал крокодилов? Ну вот, только шерстью обросшие. Красной такой шерстью, жесткой. И когда у них гон идет, тут уж, браток, держись подальше. Во-первых, они здоровые, что твои быки, а во-вторых, ничего во время этого дела не замечают -- дом не дом, сарай не сарай, все разносят в щепки...

Глаза у интеллигента горели, он жадно слушал, поминутно поправляя очки растопыренными пальцами. Фриц позвал из грузовика: "Эй, вы едете или нет? Андрей!" Интеллигент оглянулся на грузовик, посмотрел на часы, жалобно застонал и принялся бормотать извинения и благодарности. Потом он схватил бородача за руку, изо всех сил потряс и убежал. А Андрей остался.

Он и сам не знал, почему остается. У него случилось что-то вроде приступа ностальгии. И не то, чтобы он соскучился по русской речи -- ведь все кругом говорили по-русски; и не то, чтобы этот бородач казался ему воплощением родины, вовсе нет. Но было в нем что-то какое, по чему Андрей основательно истосковался, что-то такое, чего он не мог получить ни от строгого язвительного Дональда, ни от веселого, горячего, но все-таки какого-то чужого Кэнси, ни от Вана, всегда доброго, всегда благожелательного, но очень уж забитого. Ни тем более от Фрица, мужика замечательного по своему, но как-никак вчерашнего смертельного врага... Андрей и не подозревал, что так истосковался по этому загадочному "чему-то".

Бородач искоса взглянул на него и спросил:

-- Земляк, что ли?

-- Ленинградец, -- сказал Андрей, ощущая неловкость, и, чтобы затушевать эту неловкость, достал сигареты и предложил бородачу.

-- Вон как... -- сказал тот, вытаскивая сигарету из пачки. -- Земляки, выходит. А я, браток, вологодский. Череповец -- слыхал? Охцы-мохцы Череповцы...

-- А как же! -- страшно обрадовался Андрей. -- Там же сейчас металлургический комбинат отгрохали, огромнейший заводище!

-- Ой ты? -- сказал бородач довольно равнодушно. -- И его, значит, тоже в оборот взяли... Ну ладно. А ты что здесь делаешь? Как зовут-то?

Андрей назвался.

-- А я, видишь ты, крестьянствую. Фермер, по здешнему. Юрий Константинович Давыдов. Выпить хочешь?

Андрей замялся.

-- Рановато как будто... -- сказал он.

-- Ну, может, и рановато, -- согласился Юрий Константинович. -- Мне ведь еще на рынок надо. Я, понимаешь, вчера вечером приехал и -- прямо в мастерские, мне там давно пулемет обещали. Ну, то-се, опробовали машинку, сгрузил я им, значит, окорока, четверть самогона, гляжу -- солнце выключили... -- рассказывая все это, Давыдов кончил упаковывать свой воз, разобрал вожжи, сел боком в телегу и тронул лошадей. Андрей пошел рядом.

-- Да, -- продолжал Юрий Константинович. -- Выключили тут, значит, солнце. А он мне и говорит: "Пойдем, говорит, я тут одно место знаю". Поехали мы туда, выпили, закусили. С водкой сам знаешь в городе как, а у меня самогон. Ну, бабы, конечно... -- Давыдов пошевелил бородой от воспоминаний, затем продолжал, понизив голос: -- У нас, браток, на болотах с бабами очень туго. Есть, понимаешь, одна вдова, ну, ходим к ней... у ней муж в запрошлом году утонул... Ну и знаешь же, как получается -- сходить то сходишь, деваться некуда, а потом -- то ты ей молотилку почини, то с урожаем подсоби, то культиватор... А, з-зараза! -- Он вытянул кнутом павиана, увязавшегося за телегой. -- В общем, житуха у нас там, браток, приближенная к боевым условиям. Без оружия никак нельзя. А кто этот тут у вас, белобрысый? Немец?

-- Немец, -- сказал Андрей. -- Бывший унтер-офицер, под Кенигсбергом попал в плен, а из плена -- сюда...

-- То-то я смотрю -- морда противная, -- сказал Давыдов. -- Они, глистоперы, меня до самой Москвы гнали, в госпиталь загнали, ползадницы начисто снесли. Ну, а потом я им тоже дал. Танкист я, понял? В последний раз уже под Прагой горел... -- Он опять покрутил бородой. -- Ну ты скажи, какая судьба! Надо же, где встретились!

-- Да нет, он мужик ничего, деловой, -- сказал Андрей. -- И смелый. Выпендриваться, правда, любит, но работник хороший, энергичный. Для Эксперимента он, по-моему, очень полезный человек. Организатор.

Давыдов некоторое время молчал, почмокивая на лошадей.

-- Приезжает это к нам на болота один на прошлой неделе, -- заговорил он наконец. -- Ну, собрались мы у Ковальского, -- это тоже фермер, поляк, километрах в десяти от меня, дом у него хороший, большой. Да-а... Собрались, значит. Ну, и этот начинает нам баки вертеть: есть ли у нас правильное понимание задач Эксперимента. А сам он из мэрии, из сельхозотдела. Ну, и мы видим, конечно, что ведет он к тому, что ежели, скажем, есть у нас правильное понимание, то хорошо бы, значит, налог повысить... А ты женатый? -- спросил он вдруг.

-- Нет, -- сказал Андрей.

-- Я это к тому, что переночевать бы мне сегодня где-нибудь. У меня еще завтра утром здесь одно дело назначено.

-- Ну, конечно! -- сказал Андрей. -- Какой может быть разговор. Приезжайте, ночуйте, места у меня сколько угодно, буду только рад...

-- Ну, и я буду рад, -- сказал Давыдов, улыбаясь. -- Как никак, а земляки все-таки...

-- Адрес запишите, -- сказал Андрей. -- Есть у вас на чем записать?

-- Говори так, -- сказал Давыдов. -- Я запомню.

-- Адрес простой: улица Главная, дом сто пять, квартира шестнадцать. Со двора. Если меня вдруг не будет, загляните к дворнику, там китаец есть такой, Ван, я у него ключ оставлю.

Очень Давыдов нравился Андрею, хотя, по видимому, взгляды их не во всем совпадали.

-- Ты из какого года? -- спросил Давыдов.

-- Двадцать восьмого.

-- А из России когда?

-- В пятьдесят первом. Всего четыре месяца назад.

-- Ага. А я из России в сорок седьмом сюда подался... Скажи-ка ты мне, Андрюха, как там на деревне -- лучше стало?

-- Ну, конечно! -- сказал Андрей. -- Все восстановили, цены каждый год снижают... Сам я в деревне, правда, после войны не был, но если судить по кино, по книгам, живут теперь в деревне богато.

-- Гм... кино, -- с сомнением произнес Давыдов. -- Кино, понимаешь, это такое дело...

-- Нет, ну почему же... В городе, в магазинах-то все есть. Карточки отменили давно. Откуда берется? Из деревни ведь...

-- Это точно, -- сказал Давыдов. -- Из деревни... А я, понимаешь, пришел с фронта -- жены нет, померла. Сын без вести пропал. На деревне -- пустота. Ладно, думаю, это мы поправим. Войну кто выиграл? Мы! Значит, теперь наша сила. Предлагают мне председателем. Согласился. На деревне одни бабы, так что и жениться не надо было. Сорок шестой кое-как протянули, ну, думаю, теперь полегче станет... -- Он вдруг замолчал и молчал долго, словно бы позабыв про Андрея. -- Счастье для всего человечества! -- проговорил он неожиданно. -- Ты как -- в это веришь?

-- Конечно.

-- Вот и я поверил. Нет, думаю, в деревне -- это дело мертвое. Это ошибка какая-то, думаю. До войны -- за грудь, после войны -- за горло. Нет, думаю, так они нас задавят. И жизнь ведь, понимаешь, беспросветная, как генеральские погоны. Я уж было пить начал, а тут -- Эксперимент. -- Он тяжело вздохнул. -- Значит, ты полагаешь, получится у них Эксперимент?

-- Почему это -- у них? У нас!

-- Ну, пускай у нас. Получится или нет?

-- Должен получиться, -- сказал Андрей твердо. -- Все зависит только от нас.

-- Что от нас зависит -- мы делаем. Там делали, здесь делаем... Вообще-то, конечно, грех жаловаться. Жизнь хотя и тяжелая, но не в пример. Главное -- сам ты, сам, понял. А если приедет какой-нибудь -- уронишь его, бывало, в нужник, и вася-кот!.. Партийный? -- спросил он вдруг.

-- Комсомолец. Вы, Юрий Константирович, что-то уж больно мрачно настроены. Эксперимент есть Эксперимент. Трудно, ошибок много, но иначе, наверное, и невозможно. Каждый -- на своем посту, каждый -- все, что может.

-- А ты на каком же посту?

-- Мусорщик, -- гордо сказал Андрей.

-- Большой пост, -- сказал Давыдов. -- А специальность у тебя есть?

-- Специальность у меня очень специальная, -- сказал Андрей. -- Звездный астроном.

Он произнес это стеснительно и искоса поглядел на Давыдова, ожидая насмешки, но Давыдов, наоборот, страшно заинтересовался.

-- В сам-деле, астроном? Слушай, браток, так ты же должен знать, куда это нас занесло. Планета это какая-нибудь или, скажем, звезда? У нас, на болотах то есть, каждый вечер по этому вопросу сцепляются -- до драк доходит, ей-богу! Насосутся самогонки и давай, кто во что горазд... Есть такие, знаешь, что считают: мы здесь вроде как в аквариуме сидим -- тут же, на Земле. Здоровенный такой аквариум, только в нем вместо рыб -- люди. Ей-богу! А ты как считаешь -- с научной точки зрения?

Андрей почесал в затылке и засмеялся. У него в квартире по этому же поводу дело тоже доходило чуть ли не до драк -- и без всякой самогонки. А насчет аквариума буквально теми же словами, хихикая и брызгая, не раз распространялся Кацман.

-- Как тебе, понимаешь... -- начал он. -- Сложно это все. Непонятно. А с научной точки зрения я тебе только одно скажу: вряд ли это другая планете, и тем более -- звезда. По моему, все здесь искусственное, и к астрономии никакого отношения не имеет.

Давыдов покивал.

-- Аквариум, -- сказал он убежденно. -- И солнце здесь вроде лампочки, и стена эта желтая до небес... Слушай-ка, вот этим проулком я на рынок попаду или нет?

-- Попадешь, -- сказал Андрей. -- Адрес мой не забыл?

-- Не забыл, вечером жди...

Сторінка 4

Назад Далі

1....2 3...5 6...40

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.