Бібліотека Страуса - Аркадий и Борис Стругацкие - Град обреченный
|
|
Бібліотека Страуса - Аркадий и Борис Стругацкие - Град обреченный |
| |
Повернутись по переліку книжок автора Сторінка 28 Гейгер, шумно дыша через раздутые ноздри, смотрел на него в упор. -- Я не хочу сейчас говорить на эту тему! -- сказал он. И Андрей понял, что на сегодня хватит. Тем более, что и в самом деле на такие темы лучше говорить с глазу на глаз. -- Не хочешь, и не надо, -- сказал он примирительно. -- Просто к слову пришлось. Варейкис меня сегодня довел, понимаешь... Слушай, тут у меня вот какой вопрос. Общее количество груза, который я смогу с собой взять. Хотя бы ориентировочно. Гейгер еще несколько раз с силой выдохнул воздух через ноздри, потом покосился на Изю и снова откинулся в кресле. -- Рассчитывай тонн на пять, на шесть... может быть, и больше, -- сказал он. -- Свяжись с Манджуро... Только учти, он хоть и четвертое лицо в государстве, но о настоящих целях экспедиции он не знает ничего. За транспорт отвечает он. Через него узнаешь все подробности. Андрей кивнул. -- Хорошо. А из военных, ты знаешь, кого я хочу взять? Полковника. Гейгер встрепенулся. -- Полковника? У тебя губа не дура! А с кем я здесь останусь? На полковнике весь генштаб держится... -- Вот и прекрасно, -- сказал Андрей. -- Значит, полковник одновременно произведет глубокую рекогносцировку. Лично изучит, так сказать, возможный театр. И отношения у меня с ним налажены... Между прочим, ребята, я сегодня устраиваю небольшую вечеринку. Мясо по-бургундски. Вы как? На лице Гейгера немедленно появилось выражение озабоченности. -- Гм... Сегодня? Не знаю, дружище, не могу сказать точно... Просто не знаю. Возможно, заскочу на минутку. Андрей вздохнул. -- Ладно уж. Только если сам не придешь, не присылай, пожалуйста, Румера вместо себя, как в прошлый раз. Я, понимаешь, к себе не президента приглашаю, а Фрица Гейгера. В официальных заменителях не нуждаюсь. -- Ну, посмотрим, посмотрим... -- сказал Гейгер. -- Еще по чашечке? Время есть. Паркер! Румяный Паркер возник на пороге, выслушал, наклонив голову с идеальным пробором, приказ о кофе и сказал деликатным голосом: -- Господина президента ждет у телефона советник Румер. -- Легок на помине... -- проворчал Гейгер, поднимаясь. -- Простите, ребята, я сейчас. Он вышел, и тотчас же явились девочки в белых передничках. Они быстро и бесшумно организовали второй круг кофе и исчезли вместе с Паркером. -- Ну а ты-то придешь? -- спросил Андрей Изю. -- С удовольствием, -- сказал Изя, хлебая кофе с присвистом и причмокиванием. -- А кто будет? -- Полковник будет, Дольфюсы будут, Чачуа, может быть... А кто тебе, собственно, нужен? -- Дольфюсиха мне, честно говоря, не особенно нужна. -- Ничего, мы на нее Чачуа напустим... Изя покивал, а потом вдруг сказал: -- А ведь давненько мы не собирались, а? -- Да, брат, дела... -- Врешь, врешь, какие там у тебя дела... Сидишь, коллекцию свою перетираешь... Смотри, не застрелись там случайно... Да! Я тебе, между прочим, пистолетик раздобыл. Настоящий "смит-и-вессон", из прерий... -- Честно?! -- Только он ржавый, заржавел весь... -- Не вздумай чистить! -- закричал Андрей, подскакивая. -- Неси как есть, а то испортишь все, -- руки-крюки!.. И не пистолетик это тебе, а револьвер. Где нашел? -- Где надо, там и нашел, -- сказал Изя. -- Погоди, в экспедиции мы столько найдем -- домой не дотащишь... Андрей поставил чашечку с кофе. Этот аспект экспедиции в голову ему еще не приходил, и он моментально ощутил необычайный подъем, представив себе уникальный набор кольтов, браунингов, маузеров, наганов, парабеллумов, зауэров, вальтеров... и дальше, в глубь времен: дуэльных лефоше и лепажей... огромных абордажных пистолетов со штыком... великолепных самоделок с Дальнего Запада... всех этих неописуемых драгоценностей, о которых он и мечтать не решался, читая и перечитывая каталог частного собрания миллионера Бруннера, каким-то чудом занесенный в Город. Футляры, ящики, склады оружия... Может быть, "чешску збройовку" повезет найти, с шалльдампфером... или "астру-девятьсот"... а может быть, черт побери, и "девятку" -- "маузер-ноль-восемь", редкость, мечта... Да-а... -- А противотанковые мины ты не собираешь? -- спросил Изя. -- Или, скажем, кулеврины? -- Нет, -- сказал Андрей, радостно улыбаясь. -- Я только личное стрелковое оружие... -- А то вот предлагают по случаю базуку, -- сказал Изя. -- Недорого просят -- всего двести тугриков. -- Насчет базук, братец, иди к Румеру, -- сказал Андрей. -- Спасибо. У Румера я уже бывал, -- сказал Изя, и улыбка его застыла. А, ч-черт, подумал Андрей с неловкостью, но тут, к счастью, вернулся Гейгер. Он был доволен. -- А ну-ка, налейте чашечку президенту, -- сказал он. -- О чем вы здесь?.. -- О литературе и искусстве, -- сказал Изя. -- О литературе? -- Гейгер отхлебнул кофе. -- Ну-ка, ну-ка! Что именно мои советники говорят о литературе? -- Да треплется он, -- сказал Андрей. -- О моей коллекции мы говорили, а не о литературе. -- А что это вдруг тебя заинтересовала литература? -- спросил Изя, с любопытством глядя на Гейгера. -- Такой был всегда практичный президент... -- Потому и заинтересовала, что практичный, -- сказал Гейгер. -- Считайте, -- предложил он и принялся загибать пальцы. -- В Городе выходят: два литературных журнала, четыре литературных приложения к газетам, по крайней мере десяток серийных выпусков приключенческой белиберды... вот и все, кажется. И еще полтора десятка названий книг в год. И при этом -- ничего сколько-нибудь приличного. Я говорил со сведущими людьми. Ни до Поворота, ни после в Городе не появилось ни одного сколько-нибудь значительного литературного произведения. Одна макулатура. В чем дело? Андрей и Изя переглянулись. Да, Гейгер всегда умел удивить, ничего не скажешь. -- Что-то я тебя все-таки не понимаю, -- сказал Изя Гейгеру. -- Какое, собственно, тебе до этого дело? Ищешь писателя, чтобы поручить ему свое жизнеописание? -- А если без шуточек? -- терпеливо сказал Гейгер. -- В Городе миллион человек. Больше тысячи числятся литераторами. И все бездари. То есть, сам я, конечно, не читаю... -- Бездари, бездари, -- кивнул Изя. -- Правильно тебя информировали. Ни Толстых, ни Достоевских не видно. Ни Львов, ни даже Алексеев... -- А в самом деле, почему? -- спросил Андрей. -- Писателей выдающихся -- нет, -- продолжал Гейгер. -- Художников -- нет. Композиторов -- нет. Этих... скульпторов тоже нет. -- Архитекторов нет, -- подхватил Андрей. -- Киношников нет... -- Ничего такого нет, -- сказал Гейгер. -- Миллион человек! Меня это сначала просто удивило, а потом, честно говоря, встревожило. -- Почему? -- сейчас же спросил Изя. Гейгер в нерешительности пожевал губами. -- Трудно объяснить, -- признался он. -- Сам я, лично, не знаю, зачем все это нужно, но я слыхал, что в каждом порядочном обществе все это есть. А раз у нас этого нет, значит, что-то не в порядке... Я рассуждаю так. Ну, хорошо: до Поворота жизнь в Городе была тяжелая, стоял кабак, и было, предположим, не до изящных искусств. Но вот жизнь в общем налаживается... -- Нет, -- перебил его Андрей задумчиво. -- Это здесь ни при чем. Насколько я знаю, лучшие мастера мира работали как раз в обстановке ужасных кабаков. Тут нет никакой закономерности. Мастер мог быть нищим, сумасшедшим, пьяницей, а мог быть и вполне обеспеченным, даже богатым человеком, как Тургенев, например... Не знаю. -- Во всяком случае, -- сказал Изя Гейгеру, -- если ты собираешься, например, резко повысить уровень жизни своих литераторов... -- Да! Например! -- Гейгер снова отхлебнул кофе и, облизывая губы, стал смотреть на Изю прищуренными глазами. -- Ничего из этого не выйдет, -- сказал Изя с каким-то удовлетворением. -- И не надейся! -- Погодите, -- сказал Андрей. -- А может быть, талантливые творческие люди просто не попадают в Город? Не соглашаются сюда идти? -- Или, скажем, им не предлагают, -- сказал Изя. -- Бросьте, -- сказал Гейгер. -- Пятьдесят процентов населения Города -- молодежь. На Земле они были никто. Как можно было определить, творческие они или нет? -- А может быть, как раз и можно определить, -- сказал Изя. -- Пусть так, -- сказал Гейгер. -- В Городе несколько десятков тысяч человек, которые родились и выросли здесь. Как с ними? Или талант -- это обязательно наследственное? -- Вообще-то, действительно, странно, -- сказал Андрей. -- Инженеры в Городе есть прекрасные. Ученые -- очень неплохие. Может быть, не Менделеевы, но на крепком мировом уровне. Взять того же Бутца... Талантливых людей пропасть -- изобретатели, администраторы, ремесленники... вообще всякие прикладники... -- То-то и оно, -- сказал Гейгер. -- Это-то меня и удивляет. -- Слушай, Фриц, -- сказал Изя. -- Ну, зачем тебе лишние хлопоты? Ну, появятся у тебя талантливые писатели, ну, начнут они тебя костерить в своих гениальных произведениях -- и тебя, и твои порядки, и твоих советников... И пойдут у тебя самые неприятные неприятности. Сначала ты будешь их уговаривать, потом начнешь грозить, потом придется тебе их сажать... -- Да почему это они будут меня обязательно костерить? -- возмутился Гейгер. -- А может быть, наоборот -- воспевать? -- Нет, -- сказал Изя. -- Воспевать они не станут. Тебе же Андрей сегодня объяснил насчет ученых. Так вот, великие писатели тоже всегда брюзжат. Это их нормальное состояние, потому что они -- это больная совесть общества, о которой само общество, может быть, даже и не подозревает. А поскольку символом общества являешься в данном случае ты, тебе в первую очередь и накидают банок... -- Изя хихикнул. -- Воображаю, как они расправятся с твоим Румером! Гейгер пожал плечом. -- Конечно, если у Румера есть недостатки, настоящий писатель обязан их изобразить. На то он и писатель, чтобы врачевать язвы... -- Сроду писатели не врачевали никаких язв, -- возразил Изя. -- Больная совесть просто болит, и все... -- В конце концов, не в этом дело, -- прервал его Гейгер. -- Ты мне прямо ответь: нынешнее положение ты считаешь нормальным или нет? -- А что считать за норму? -- спросил Изя. -- Можно считать нормальным положение на Земле? -- Понес, понес! -- сказал Андрей, сморщившись. -- Тебя же просто спрашивают: может существовать общество без творческих талантов? Правильно я понял, Фриц? -- Я даже спрошу точнее, -- сказал Гейгер. -- Нормально ли, чтобы миллион человек -- все равно, здесь или на Земле, -- за десятки лет не дал ни одного творческого таланта? Изя молчал, рассеянно теребя свою бородавку, а Андрей сказал: -- Если судить, скажем, по Древней Греции, то очень ненормально. -- Тогда в чем же дело? -- спросил Гейгер. -- Эксперимент есть Эксперимент, -- сказал Изя. -- Но если судить, например, по монголам, то у нас все в порядке. -- Что ты хочешь этим сказать? -- подозрительно спросил Гейгер. -- Ничего особенного, -- удивился Изя. -- Просто их тоже миллион, а может быть, даже и больше. Можно привести в пример еще, скажем, корейцев... почти любую арабскую страну... -- Ты еще возьми цыган, -- сказал Гейгер недовольно. Андрей оживился. -- А кстати, ребята, -- сказал он. -- А цыгане в Городе есть? -- Провалиться вам! -- сердито сказал Гейгер. -- Совершенно невозможно с вами серьезно разговаривать... Он хотел добавить еще что-то, но тут на пороге возник румяный Паркер, и Гейгер сейчас же посмотрел на часы. -- Ну, все, -- сказал он, поднимаясь. -- Понеслось!.. -- Он вздохнул и принялся застегивать френч. -- По местам! По местам, советники! -- сказал он. Отто Фрижа не соврал: ковер был действительно роскошный. Он был черно-багровый, глубоких благородных оттенков, он занял всю левую стену в кабинете, напротив окон, и кабинет с ним приобрел совершенно особенный вид. Это было дьявольски красиво, это было элегантно, это было значительно. В полном восторге Андрей чмокнул Сельму в щеку, и она снова ушла на кухню командовать прислугой, а Андрей походил по кабинету, рассматривая ковер со всех точек зрения, приглядываясь к нему то впрямую, то искоса, боковым зрением, потом раскрыл заветный шкаф и извлек оттуда здоровенный маузер -- десятизарядное чудовище, рожденное в спецотделе Маузерверке, излюбленное, прославившееся в гражданскую войну оружие комиссаров в пыльных шлемах, а также японских императорских офицеров в шинелях с воротниками собачьего меха. Маузер был чистый, воронено отсвечивающий, на вид совершенно готовый к бою, но, к сожалению, со сточенным бойком. Андрей подержал его двумя руками, покачивая на весу, потом взялся за округлую рифленую рукоять, опустил, а затем поднял на уровень глаз и прицелился в ствол яблони за окном, как Гейгер на стрельбище. Потом он повернулся к ковру и некоторое время выбирал место. Место скоро нашлось. Андрей сбросил туфли, залез с ногами на кушетку и приложил к месту маузер. Прижимая его к ковру одной рукой, он откинулся как можно дальше назад и полюбовался. Это было прекрасно. Он соскочил на пол, в одних носках опрометью побежал в прихожую, вытащил из стенного шкафа ящик с инструментом и вернулся обратно к ковру. Он повесил маузер, потом люгер с оптическим прицелом (из этого люгера Копчик застрелил насмерть двух милиционеров в последний день Поворота) и возился с браунингом модели девятьсот шестого года -- маленьким, почти квадратным, -- когда знакомый голос за спиной произнес: -- Правее, Андрей, чуть правее. И на сантиметр ниже. -- Так? -- спросил Андрей, не оборачиваясь. -- Так. Андрей закрепил браунинг, задом спрыгнул с кушетки и попятился к самому столу, озирая дело рук своих. -- Красиво, -- похвалил Наставник. Сторінка 28 Назад Далі Перейти на сторінку: |
|
|
Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом. |
