Бібліотека Страуса - Аркадий и Борис Стругацкие - Гадкие лебеди

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 4

-- Молодец, что приехал.

-- Да, да.

-- Зачем ты трезвый? Вечно ты трезвый, когда не надо.

-- Я буду пьяный.

-- Сегодня ты мне нужен пьяный.

-- Буду.

-- Чтобы делать с тобой, что хочу. Не ты со мной, а я.

-- Да.

Она удовлетворенно смеялась, и они плясали молча, ничего не видя и ни о чем не думая. Как во сне, как в бою. Такая она сейчас была -- как сон, как бой. Диана, на которую нашло... Вокруг били в ладоши и вскрикивали, кажется, еще кто-то пытался плясать, но Виктор отшвырнул его, чтобы не мешал, а Росшепер протяжно кричал: "О мой бедный пьяный народ!"

-- Он импотент?

-- Еще бы. Я его мою.

-- И как?

-- Абсолютно.

-- О мой бедный пьяный народ! -- Стонал Росшепер.

-- Пошли отсюда, -- сказал Виктор. Он поймал ее руку и повел. Пьянь и рвань расступилась перед ним, воняя спиртом и чесноком, а в дверях путь преградил губастый молокосос с румянцем на всю щеку и сказал что-то наглое, кулаки у него чесались, но Виктор сказал ему: "Потом, потом", и молокосос исчез. Держась за руки, они пробежали по пустому коридору, затем Виктор, не выпуская ее руки, отпер дверь, и, не выпуская ее руки, запер дверь изнутри и было жарко, стало нестерпимо жарко, душно, и комната была сначала широкая и просторная, а потом сделалась узкой и тесной, и тогда Виктор распахнул окно, и черный сырой воздух залил его голые плечи и грудь. Он вернулся в кровать, нашарил в темноте бутылку с джином, отхлебнул и передал Диане. Потом он лег, и слева тек холодный воздух, а справа было горячее шелковистое и нежное. Теперь он слышал, что пьянка продолжается, гости пели хором.

-- Что? -- Сказала Диана сонно.

-- Долго они будут выть?

-- Не знаю. Какое нам дело? -- Она повернулась на бок и легла щекой на его плечо. -- Холодно, -- пожаловалась она.

Они повозились, забираясь под одеяло.

-- Не спи, -- сказал он.

-- Угу, -- пробормотала она.

-- Тебе хорошо?

-- Угу.

-- А если за ухо?

-- Угу... Отстань, больно.

-- Слушай, а нельзя здесь пожить недельку?

-- Можно.

-- А где?

-- Я спать хочу. Дай поспать бедной пьяной женщине.

Он замолчал и лежал не шевелясь. Она уже спала. "Так я и сделаю" -- подумал он. -- "Здесь будет хорошо, тихо. Только не вечером. Не станет же он пьянствовать каждый вечер, ему же лечиться надо... Пожить здесь денька три-четыре... пять-шесть и меньше пить, совсем не пить и работать... Давно я не работал... Чтобы начать работать, надо хорошенько заскучать, чтобы ничего больше не хотелось"... Он вздрогнул, задремывая -- "Насчет Ирмы... Насчет Ирмы я напишу Рец-Тусову, вот что я сделаю. Не струсил бы Рец-Тусов, трус он. Должен мне девятьсот крон... Когда речь заходит о господине президенте, все это не имеет значения, все мы становимся трусами. Почему мы все-таки трусы? Чего мы, собственно, боимся? Перемен мы боимся. Нельзя будет пойти в писательский кабак и пропустить рюмку очищенной... Швейцар не будет кланяться... И вообще швейцара не будет, самого сделают швейцаром. Плохо, если на рудники... Это действительно плохо... Но это же редко, времена не те... Смягчение нравов... Сто раз я об этом думал и сто раз обнаруживал, что бояться в общем-то нечего, а все равно боюсь. Потому что тупая сила, подумал он. Это страшная штука, когда против тебя тупая, свиная со щетиной сила, неуязвимая ни для логики, неуязвимая ни для эмоций... И Дианы не будет..."

Он задремал и снова проснулся, потому что под открытым окном громко разговаривали и ржали, как животные. Затрещали кусты.

-- Не могу я их сажать, -- сказал пьяный голос полицмейстера. -- Нет такого закона...

-- Будет, -- сказал Росшепера голос. -- Я депутат или нет?

-- А такой закон есть, чтобы под городом -- рассадник заразы? -- -- Рявкнул бургомистр.

-- Будет, -- упрямо сказал Росшепер.

-- Они не заразные, -- пробормотал фальцетом директор гимназии.

-- Я имею ввиду, что в медицинском отношении.

-- Эй, гимназия, -- сказал Росшепер, -- расстегнуться не забудь.

-- А такой закон есть, чтобы честных людей разоряли? -- Рявкнул бургомистр. -- Чтоб разоряли, есть такой закон?

-- Будет, я тебе говорю! -- Сказал Росшепер. -- Я депутат или нет?

"Чем бы их садануть?" -- Подумал Виктор.

-- Росшепер! -- Сказал полицмейстер. -- Я тебе друг? Я тебя, подлеца, выбирал, я тебя, подлеца, на руках носил. А теперь они шляются, заразы по городу. Ничего не могу. Закона нет, понимаешь?

-- Будет, -- сказал Росшепер. -- Я тебе говорю, будет. В связи с заражением атмосферы...

-- Нравственной! -- Вставил директор гимназии. -- Нравственной и моральной.

-- Что?

-- В связи, говорю, с отравлением атмосферы и по причине недостаточности обрыбления прилежащих водоемов... Заразу ликвидировать и учредить в отдаленной местности. Годится?

-- Дай, я тебя поцелую, -- сказал полицмейстер.

-- Молодец, -- сказал бургомистр. -- Голова. Дай я тебя тоже...

-- Ерунда, -- сказал Росшепер. -- Раз плюнуть... Споем? Нет не желаю. Пошли еще по маленькой.

-- Правильно. По маленькой -- и домой.

Снова затрещали кусты, Росшепер сказал уже где-то в отдалении: "Эй, гимназия, застегнуться забыл!" И под окном стало тихо. Виктор снова задремал и просмотрел какой-то незначительный сон, а потом раздался телефонный звонок.

-- Да, -- сказала Диана хрипло. -- Да, это я... -- Она откашлялась. -- Ничего, ничего, я слушаю... Все хорошо, он был по-моему доволен...

Она разговаривала, перевалившись через Виктора, и он вдруг почувствовал, как напряглось ее тело.

-- Странно, -- сказала она. -- Хорошо, я сейчас посмотрю... Да... Хорошо, я ему скажу.

Она положила трубку, перелезла через Виктора и зажгла ночник.

-- Что случилось, -- спросил Виктор сонно.

-- Ничего. Спи, я сейчас вернусь.

Сквозь прижмуренные веки он смотрел, как она собирает разбросанное белье, и лицо у нее было такое серьезное, что он встревожился. Она быстро оделась, и вышла, на ходу одергивая белое платье. Росшеперу плохо, подумал он, прислушиваясь. Допился, старый мерин. В огромном здании было тихо и он отчетливо слышал шаги Дианы в коридоре, но она шла не направо, к аппартаментам Росшепера, как он ожидал, а налево. Потом скрипнула дверь и шаги стихли. Он повернулся набок и попробовал снова заснуть, но сна не было он понял, что ждет Диану и что ему не заснуть, пока она не придет. Тогда он сел и закурил. Желвак на затылке принялся пульсировать, и он поморщился. Диана не возвращалась. Почему-то он вспомнил желтолицего плясуна с орлиным профилем. Он-то здесь причем? -- Подумал Виктор. Артист, который играет другого артиста, который играет третьего... А, вот в чем дело: он вышел как раз оттуда, слева, куда ушла Диана. Дошел до лестничной площадки и превратился в пижона. Сначала играл светского льва, потом стал играть разболтанного хлыща... Виктор снова прислушался. На редкость тихо, все спят... Храпит кто-то... Потом снова скрипнула дверь, и послышались приближающиеся шаги. Диана вошла, лицо ее по прежнему было серьезно. Ничего не кончилось, происшествие продолжается. Диана подошла к тефону и набрала номер.

-- Его нет, -- сказала она. -- Нет-нет, он ушел... Я тоже... Ничего, ничего, что вы... Спокойной ночи.

Она положила трубку, постояла немного, смотря в темноту за окном, затем села на кровать рядом с Виктором. В руке у нее был цилиндрический фонарик. Виктор закурил сигарету и подал ей. Она молча курила, о чем-то напряженно думая, а потом спросила:

-- Ты когда заснул?

-- Не знаю, трудно сказать.

-- Но уже после меня?

-- Да.

Она повернула к нему лицо.

-- Ты ничего не слышал? Какой -- нибудь драки, скандала...

-- Нет, -- сказал Виктор. -- По-моему, все было очень мирно. Сначала они пели, потом Росшепер с компанией мочился у нас под окнами, потом я заснул... Они уже собирались разъезжаться.

Она бросила сигарету за окно и поднялась.

-- Одевайся, -- сказала она.

Виктор усмехнулся и протянул руку за трусами. Слушаюсь и повинуюсь, подумал он. Хорошая вещь -- повиновение. Только не надо ни о чем спрашивать. Он спросил:

-- Пойдем или поедем?

-- Что?... Сначала пойдем, а там видно будет.

-- Кто-нибудь пропал?

-- Кажется.

-- Росшепер?

Он вдруг поймал на себе ее взгляд. Она смотрела на него с сожалением. Она уже немного раскаивалась, что позвала его. Она спрашивала себя:а кто он, собственно, такой, чтобы брать его с собой?

-- Я готов, -- сказал он.

Она все еще сомневалась, задумчиво играя фонариком.

-- Ну, ладно... Тогда пошли, -- она уже двинулась с места.

-- Может быть сломать у стула ножку? -- Предложил Виктор. -- Или, скажем, у кровати...

Она встрепенулась.

-- Нет. Ножка не годится. -- Она выдвинула ящик стола и вынула огромный черный пистолет. -- На, -- сказала она.

Виктор насторожился было, но это оказался спортивный мелкокалиберный пистолет. И к тому же без обоймы.

--Давай патроны, --сказал Виктор.

Она непонимающе посмотрела на него, потом посмотрела на пистолет и сказала:

--Нет. Патроны не понадобятся. Пошли.

Виктор пожал плечами и сунул пистолет в карман. Они спустились в вестибюль и вышли на крыльцо. Туман поредел, моросил хилый дождик. Машин у крыльца не было. Диана свернула в аллейку между мокрыми кустами и включила фронарик. Дурацкое положение, подумал Виктор. Ужасно хочется спросить, в чем дело, а спросить нельзя. Хорошо бы придумать как спросить. Не спросить, а отпустить замечание с вопросом в подтексте. Как-нибудь облитически. Может быть, драться придется? Неохота... Буду бить рукояткой. Прямо между глаз... А как там мой желвак? Желвак оказался на месте и побаливал. Странные, однако, обязанности у медсестры в этом санатории... А ведь я всегда считал, что Диана, -- женщина с тайной. С первого взгляда и все пять дней... Ну и сырость, надо было глотнуть перед уходом. Как только вернусь, сейчас же глотну... А я молодец, подумал он. Никаких вопросов. Слушаюсь и повинуюсь.

Они обошли крыльцо, пробрались через сирень и оказались перед оградой. Диана посветила. Одного железного прута в ограде не было.

-- Виктор, -- сказала она негромко. -- Сейчас мы пойдем по тропинке. Ты пойдешь сзади. Смотри под ноги, и ни шагу в сторону. Понял?

-- Понял, -- покорно сказал Виктор. -- Шаг влево, шаг вправо, -- стреляю.

Диана пролезла первой и посветила Виктору. Потом они очень медленно двинулись под гору. Это был восточный склон холма, на котором стоял санаторий. Вокруг шумели под дождем невидимые деревья. Раз Диана подскользнулась, и Виктор едва успел схватить ее за плечи. Она нетерпеливо вывернулась и пошла дальше. Каждую минуту она повторяла: "Смотри под ноги"... "Держись за мной"... Виктор послушно смотрел вниз, на ноги Дианы мелькающие в прыгающем светлом круге. Сначала он все ожидал удар по затылку, прямо по желваку, или чего-нибудь в этом роде, а потом решил: вряд ли. Концы с концами не сходились. Просто, наверное, удрал какой нибудь псих -- например, у Росшепера случилась белая горячка, и его придется вести обратно, пугая разряженным пистолетом...

Диана неожиданно остановилась и что-то сказала, но ее слова не дошли до сознания Виктора, потому что в следующую секунду он увидел возле тропинки чьи-то блестящие глаза, неподвижнвые, огромные, пристально глядевшие из-под мокрого выпуклого лба -- только глаза и лоб, и ничего больше, ни рта, ни тела -- ничего. Сырая тяжелая темнота и в светлом круге -- блестящие глаза и неестественно белый лоб.

-- Сволочи, -- сказала Диана перехваченным голосом. -- Так я и знала. Зверье.

Она упала на колени, луч скользнул вдоль черного тела и Виктор увидел какую-то блестящую металлическую дугу, цепь в траве, а Диана скомандывала: "Скорей, Виктор". Он присел рядом с нею на корточки и только теперь понял, что это капкан, а в капкане нога человека. Он обеим руками вцепился в железные челюсти и попытался их развести, но они подались чуть-чуть и сомкнулись снова. "Дурак!" -- Крикнула Диана. -- "Пистолетом". Он скрипнул зубами, ухватился поудобнее, напряг все мускулы так, что заскрипело в плечах, и челюсти разошлись. "Тащи", -- хрипло сказал он. Нога коченела, железные дуги сомкнулись снова и сжали ему пальцы. "Подержи фонарик", -- сказала Диана. "Не могу", -- Виновато сказал Виктор. -- "Попался. Возьми у меня из кармана пистолет... "Диана чертыхнулась, полезла к нему в карман. Он снова развел капкан, она вставила между скобами рукоятку, и он освободился.

-- Подержи фонарик, -- повторила она. -- Я посмотрю , что с ногой.

-- Кость раздроблена, -- сказал из темноты напряженный голос. -- Несите меня в санаторий и вызывайте машину.

-- Правильно, -- сказала Диана. -- Сейчас, Виктор, давай фонарь, возьми его.

Она посветила. Человек сидел на прежнем месте, прислонившись к стволу дерева. Нижняя половина его лица была закутана черной повязкой.

"Очкарик", -- подумал Виктор. -- "Мокрец. Как он сюда попал?"

-- Бери же, -- нетерпеливо сказала Диана. -- На спину.

Сторінка 4

Назад Далі

1....2 3...5 6...21

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.