Бібліотека Страуса - Аркадий и Борис Стругацкие - Далекая радуга

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 4

- Ага, хорошо. Передай Родригосу, чтобы перестал морочить людям голову, а то я его вызову к себе! Передай, что я его хорошо помню. Как ваша Волна?

- Понимаешь... - Шота помолчал. - Интересная Волна. Так долго рассказывать, потом расскажу.

- Ну, желаю удачи! - Матвей, перевалившись через подлокотник, повернулся к звездолетчикам. - Вот кстати, Леонид! - вскричал он. - Вот кстати! Что у вас говорят о Волне?

- Где у нас? - хладнокровно спросил Горбовский и пососал через соломинку. - На "Тариэле"?

- Ну вот что ты думаешь о Волне?

Горбовский подумал.

- Ничего не думаю, - сказал он. - Может быть, Марк? - Он неуверенно посмотрел на штурмана.

Марк сидел очень прямо и официально, держа бокал в руке.

- Если не ошибаюсь, - сказал он, - Волна - это некий процесс, связанный с нуль-транспортировкой. Я знаю об этом немного. Нуль-транспортировка, конечно, интересует меня, как и всякого звездолетчика, - он слегка поклонился директору, - но на Земле нуль-проблематике не придают особого значения. По-моему, для земных дискретников это слишком частная проблема, имеющая явно прикладное значение.

Директор желчно хохотнул.

- Как это тебе нравится, Леонид? - сказал он. - Частная проблема! Да, видно, слишком далека от вас наша Радуга, и все, что у нас происходит, кажется вам слишком маленьким. Дорогой Марк, эта самая частная проблема битком набивает всю мою жизнь, а ведь я даже не нулевик! Я изнемогаю, друзья! Позавчера я вот в этом самом кабинете собственноручно разнимал Ламондуа и Аристотеля, и теперь я смотрю на свои руки, - он вытянул перед собой мощные загорелые длани, - и, честное слово, я удивляюсь, как это на них нет укусов и царапин. А под окнами ревели две толпы, и одна гремела: "Волна! Волна!" - а другая вопила: "Нуль-Т!" И вы думаете, это был научный диспут? Нет! Это была средневековая квартирная склока из-за электроэнергии! Помните эту смешную, хотя, признаюсь, не совсем понятную книгу, где человека высекли за то, что он не гасил свет в уборной? "Золотой козел" или "Золотой осел"?.. Так вот, Аристотель и его банда пытались высечь Ламондуа и его банду за то, что те прибрали к своим рукам весь резерв энергии... Честная Радуга! Еще год назад Аристотель ходил с Ламондуа в обнимку! Нулевик нулевику был друг, товарищ и брат, и никому в голову не приходило, что увлечение Форстера Волной расколет планету пополам! В каком мире я живу! Ничего не хватает: энергии не хватает, аппаратуры не хватает, из-за каждого желторотого лаборанта идет бой! Люди Ламондуа воруют энергию, люди Аристотеля ловят и пытаются вербовать аутсайдеров - этих несчастных туристов, прилетевших отдохнуть или написать о Радуге что-нибудь хорошее! Совет - Совет!!! - превратился в конфликтный орган! Я попросил прислать мне "Римское право"... Последнее время я читаю одни исторические романы. Честная Радуга! Скоро я заведу здесь полицию и суд присяжных. Я привыкаю к новой, совершенно дикой терминологии. Позавчера я обозвал Ламондуа ответчиком, а Аристотеля истцом. Я без запинки произношу такие слова, как юриспруденция и полицейпрезидиум!..

Один из экранов засветился. Появились две круглолицые девочки лет десяти. Одна в розовом платьице, другая в голубом.

- Ну, ты говори! - сказала розовая полушепотом.

- Почему это я, когда договорились, что ты...

- Договорились, что ты!

- Вредная!.. Здравствуйте, Матвей Семенович.

- Сергеевич!..

- Матвей Сергеевич, здравствуйте!

- Здравствуйте, дети, - сказал директор. По лицу его было заметно, что он что-то забыл, а ему напомнили. - Здравствуйте, цыплята! Здравствуйте, мыши!

Розовая и голубая разом зарделись.

- Матвей Сергеевич, мы приглашаем вас в Детское на наш летний праздник.

- Сегодня, в двенадцать часов!..

- В одиннадцать!..

- Нет в двенадцать!

- Приеду! - закричал директор восторженно. - Обязательно приеду! И в одиннадцать приеду и в двенадцать!..

Горбовский допил бокал, налил себе еще, затем лег в кресле, вытянув ноги на середину комнаты, и поставил бокал себе на грудь. Ему было хорошо и уютно.

- Я тоже поеду в Детское, - заявил он. - Мне совершенно нечего делать. А там я скажу какую-нибудь речь. Я никогда в жизни не произносил речей, и мне ужасно хочется попробовать.

- Детское! - Директор снова перевалился через подлокотник. - Детское - это единственное место, где у нас сохраняется порядок. Дети - отличный народ! Они прекрасно понимают слово "нельзя"... О наших нулевиках этого не скажешь, нет! В прошлом году они съели два миллиона мегаватт-часов! В этом - уже пятнадцать и представили заявок еще на шестьдесят. Вся беда в том, что они абсолютно не желают знать слова "нельзя"...

- Мы тоже не знали этого слова, - заметил Марк.

- Дорогой Марк. Мы жили с вами в хорошее время. Это был период кризиса физики. Нам не нужно было больше, чем нам давали. Да и зачем? Ну что у нас было? Д-процессы, электронная структура... Сопряженными пространствами занимались единицы, да и то на бумаге. А сейчас? Сейчас эта безумная эпоха дискретной физики, теория просачивания, подпространство!.. Честная Радуга! Все эти нуль-проблемы! Безусому мальчишке, тонконогому лаборанту на каждый плюгавый эксперимент нужны тысячи мегаватт, уникальнейшее оборудование, которое на Радуге не создашь и которое, между прочим, выходит после эксперимента из строя... Вот вы привезли сотню ульмотронов. Спасибо вам. Но нужно-то их шесть сотен! И энергия... Энергия! Откуда я ее возьму? Вы же не привезли нам энергию! Более того, вам самим нужна энергия. Мы с Канэко обращаемся к Машине: "Дай нам оптимальную стратегию!" Она, бедняга, только руками разводит...

Дверь распахнулась, и стремительно вошел невысокий, очень изящный и красиво одетый мужчина. В гладко зачесанных черных волосах его торчали какие-то репьи, неподвижное лицо выражало холодное, сдержанное бешенство.

- Легок на помине... - начал директор, простирая к нему руку.

- Прошу отставки, - звонким металлическим голосом сказал вошедший. - Я считаю, что не способен более работать с людьми, и поэтому прошу отставки. Извините, пожалуйста. - Он коротко поклонился звездолетчикам. - Канэко - план-энергетик Радуги. Бывший план-энергетик.

Горбовский торопливо заскреб ногами по скользкому полу, стараясь подняться и поклониться одновременно. Бокал с соком он при этом поднял над головой и стал похож на пьяного гостя в Триклинии у Лукулла.

- Честная Радуга! - сказал директор озабоченно. - Что еще стряслось?

- Полчаса назад Симеон Галкин и Александра Постышева тайно подключились к зональной энергостанции и взяли всю энергию на двое суток вперед. - По лицу Канэко прошла судорога. - Машина рассчитана на честных людей. Мне неизвестна подпрограмма, учитывающая существование Галкина и Постышевой. Факт сам по себе недопустимый, хотя, к сожалению, и не новый для нас. Возможно, я справился бы с ними сам. Но я не дзюдотэ и не акробат. И я работаю не в детском саду. Я не могу допустить, чтобы мне устраивали ловушки... Они замаскировали подключение в густом кустарнике за оврагом, а поперек тропинки натянули проволоку. Они прекрасно знали, что я должен был бежать, чтобы предотвратить огромную утечку... - Он вдруг замолчал и принялся нервно вытаскивать репьи из волос.

- Где Постышева? - спросил директор, наливаясь венозной кровью.

Горбовский сел прямо и с некоторым испугом поджал ноги. На лице Марка был написан живой интерес к происходящему.

- Постышева сейчас будет здесь, - ответил Канэко. - Я уверен, что именно она является инициатором этого безобразия. Я вызвал ее сюда от вашего имени.

Матвей подтянул к себе микрофон всеобщего оповещения и негромко пробасил:

- Внимание, Радуга! Говорит директор. Инцидент с утечкой энергии мне известен. Инцидент разбирается.

Он встал, боком подобрался к Канэко, положил руку ему на плечо и как-то виновато проговорил:

- Ну что делать, дружище... Я же тебе говорил: Радуга сошла с ума. Терпи, дружище!.. Я тоже терплю. А Постышеву я сейчас взгрею. Она у меня не обрадуется, вот увидишь...

- Я понимаю, - сказал Канэко. - Прошу извинить меня: я был взбешен. С вашего разрешения я отправлюсь на космодром. Самое, пожалуй, неприятное дело сегодня - выдача ульмотронов. Вы знаете, пришел десантник с грузом ульмотронов.

- Да, - сказал директор с чувством. - Я знаю. Вот. - Он уставил квадратный подбородок на звездолетчиков. - Настоятельно рекомендую - мои друзья. Командир "Тариэля" Леонид Андреевич Горбовский и его штурман Марк Валькенштейн.

- Рад, - сказал Канэко, наклонив голову с репьями.

Марк и Горбовский тоже наклонили головы.

- Постараюсь свести повреждения корабля к минимуму, - сказал Канэко без улыбки, повернулся и пошел к двери.

Горбовский с беспокойством посмотрел ему вслед.

Дверь перед Канэко отворилась, и он вежливо шагнул в сторону, уступая дорогу. В дверях стояла давешняя брюнетка в белой курточке с оторванными пуговицами. Горбовский заметил, что шорты ее были прожжены сбоку, а левая рука испачкана копотью. Рядом с нею изящный и подтянутый Канэко казался пришельцем из далекого будущего.

- Извините, пожалуйста, - сказала брюнетка бархатным голоском. - Разрешите войти. Вы меня вызывали, Матвей Сергеевич?

Канэко, отвернув лицо, обошел ее стороной и скрылся за дверью. Матвей вернулся в кресло, сел и уперся руками в подлокотники. Лицо его вновь посинело.

- Ты что думаешь, Постышева, - едва слышно начал он, - я не знаю, чьи это затеи?..

На экране появился розовощекий юноша в кокетливо сдвинутом набок беретике.

- Простите, Матвей Сергеевич, - весело улыбаясь, сказал он. - Я хотел напомнить, что два комплекта ульмотронов наши.

- В порядке очереди, Карл, - буркнул Матвей.

- В порядке очереди мы первые, - сообщил юноша.

- Значит, вы получите первыми. - Матвей все время смотрел на Постышеву, сохраняя вид свирепый и неприступный.

- Простите еще раз, Матвей Сергеевич, но нас очень беспокоит поведение группы Форстера. Я видел, что они уже выслали на космодром свой грузовик...

- Не беспокойтесь, Карл, - сказал Матвей. Он не удержался и расплылся в улыбке. - Ты только полюбуйся, Леонид! Пришел и ябедничает! Кто? Гофман! На кого? На учителя своего - Форстера! Ступайте, ступайте, Карл! Никто не получит вне очереди!

- Спасибо, Матвей Сергеевич, - сказал Гофман. - Мы с Маляевым очень на вас рассчитываем.

- Он с Маляевым! - сказал директор, поднимая глаза к потолку.

Экран погас и через мгновение вспыхнул снова. Пожилой угрюмый человек в темных очках с какими-то приспособлениями на оправе прогудел недовольно:

- Матвей, я хотел бы уточнить относительно ульмотронов...

- Ульмотроны в порядке очереди, - сказал Матвей.

Брюнетка томно вздохнула, зорко поглядела на Марка и с покорным видом присела на край кресла.

- Нам полагается вне очереди, - сказал человек в очках.

- Значит, вы получите вне очереди, - сказал Матвей. - Существует очередь внеочередников, и ты там восьмым...

Брюнетка, грациозно изогнувшись, принялась рассматривать дырку на шортах, затем, послюнив палец, стерла сажу с локтя.

- Одну минуточку, Постышева, - сказал Матвей и наклонился к микрофону. - Внимание, Радуга! Говорит директор. Распределение ульмотронов, прибывших на звездолете "Тариэль", будет производиться по спискам, утвержденным в Совете, и никаких исключений делаться не будет. Так вот, Постышева... Вызвал я тебя для того, чтобы сказать, что ты мне надоела. Я был мягок... Да, да, я был терпелив. Я сносил все. Ты не можешь упрекнуть меня в жестокости. Но честная Радуга! Есть же предел всему! Одним словом, передай Галкину, что я отстранил тебя от работы и с первым же звездолетом отправляю тебя на Землю.

Огромные прекрасные глаза Постышевой немедленно наполнились слезами. Марк скорбно покачал головой, Горбовский пригорюнился. Директор, выпятив челюсть, смотрел на Постышеву.

- И поздно теперь плакать, Александра, - сказал он. - Плакать надо было раньше. Вместе с нами.

В кабинет вошла хорошенькая женщина в плиссированной юбке и легкой кофточке. Она была подстрижена под мальчика, русая челка падала ей на глаза.

- Хэлло! - сказала она, приветливо улыбаясь. - Матвей, я не помешала вам? О! - она заметила Постышеву. - Что такое? Мы плачем? - она обняла Постышеву за плечи и прижала ее голову к груди. - Матвей, это вы? Как не стыдно! Вероятно, вы были грубы. Иногда вы бываете невыносимы!

Директор пошевелил усами.

- Доброе утро, Джина, - сказал он. - Отпустите Постышеву, она наказана. Она тяжко оскорбила Канэко, и она украла энергию...

- Какой вздор! - воскликнула Джина. - Успокойся, девочка! Какие слова: "украла", "оскорбила", "энергия"! У кого она украла энергию? Ведь не у Детского же! Не все ли равно, кто из физиков тратит энергию - Аля Постышева или этот ужасный Ламондуа!

Директор величественно поднялся.

- Леонид, Марк, - сказал он. - Это Джина Пикбридж, старший биолог Радуги. Джина, это Леонид Горбовский и Марк Валькенштейн, звездолетчики.

Звездолетчики встали.

- Хэлло, - сказала Джина. - Нет, я не хочу с вами знакомиться... Почему вы - двое здоровых, красивых мужчин - так равнодушны? Как вы можете сидеть и смотреть на плачущую девочку?

- Мы не равнодушны! - запротестовал Марк. Горбовский с изумлением посмотрел на него. - Мы как раз хотели вмешаться...

- Так вмешивайтесь же! Вмешивайтесь! - сказала Джина.

- Ну знаете, товарищи! - загремел директор. - Мне это совсем не нравится! Постышева, вы свободны. Идите, идите... В чем дело, Джина? Отпустите Постышеву и изложите ваше дело... Ну, вот видите, она вам всю кофту заревела. Постышева, идите, я вам сказал!

Постышева встала и, закрыв лицо ладонями, вышла. Марк вопросительно посмотрел на Джину.

- Ну, разумеется, - сказала она.

Марк одернул куртку, строго посмотрел на Матвея, поклонился джине и тоже вышел. Матвей расслабленно махнул рукой.

- Отрекусь, - сказал он. - Никакой дисциплины. Вы понимаете, что вы делаете, Джина?

- Понимаю, - сказала Джина, подходя к столу. - Вся ваша физика и вся ваша энергия не стоят одной Алиной слезинки.

- Скажите это Ламондуа. Или Пагаве. Или Форстеру. Или, к примеру, Канэко. А что касается слезинок, то у каждого свое оружие. И хватит об этом, с вашего позволения! Я вас слушаю.

- Да, хватит, - сказала Джина. - Я знаю, что вы столь же упрямы, сколь и добры. А следовательно, упрямы бесконечно. Матвей, мне нужны люди. Нет-нет... - Она подняла маленькую ладонь. - Дело предстоит очень рискованное и интересное. Мне стоит только поманить пальцем, и половина физиков сбежит от своих зловещих руководителей.

- Если поманите вы, - сказал Матвей, - то сбегут и сами руководители...

- Благодарю вас, но я имею в виду охоту на кальмаров. Мне нужно двадцать человек, чтобы отогнать кальмаров от берега Пушкина.

Матвей вздохнул.

- Чем вам не понравились кальмары? - сказал он. - У меня нет людей.

- Хотя бы десять человек. Кальмары систематически грабят рыбозаводы. Чем у вас сейчас заняты испытатели?

Матвей оживился.

- Да, верно! - сказал он. - Габа! Где у меня сейчас Габа? Ага, помню... Все в порядке, Джина, у вас будут десять человек.

- Вот и хорошо. Я знала, что вы добры. Я пойду завтракать, и пусть они меня найдут. До свиданья, милый Леонид. Если захотите принять участие, мы будем только рады.

- Уф!.. - сказал Матвей, когда дверь закрылась. - Прелестная женщина, но работать я предпочитаю все-таки с Ламондуа... Но каков твой Марк!

Сторінка 4

Назад Далі

1....2 3...5 6...15

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.