Бібліотека Страуса - Френк Герберт. Бог - император Дюны

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 80

под жаром вечности, мимолетно осознающая сиюминутные

условия, определяющие нашу деятельность, и меняющаяся, как и

наша деятельность. Если вы хотите хоть что-то назвать

АБСОЛЮТНЫМ, то используйте подходящее для этого слово:

ПРЕХОДЯЩЕЕ.

Украденные дневники

Найла первой заметила приближающийся кортеж. Обливаясь потом в полуденной жаре, она стояла возле одного из каменных столбов, отмечавших края Королевской Дороги. Внезапная вспышка дальнего отсвета привлекла ее внимание. Она пригляделась в том направлении, прищурилась, ее охватило возбуждение, когда она поняла, что это был блик солнца, вспыхнувший на колпаке тележки Бога Императора.

- Идут! - воскликнула она.

Затем она почувствовала голод. Возбужденные замкнутой целеустремленностью, они не захватили еды. Одни Свободные взяли с собой воду, да и то лишь потому, что "Свободные всегда берут с собой воду, когда выходят из сьетча". Они просто соблюдали ритуал, не думая о нем.

Найла коснулась пальцем кнопки лазерного пистолета, пристегнутого у бедра. Мост был не более, чем в двадцати метрах впереди нее, его воздушная конструкция изгибалась над ущельем, как чужеродная фантазия, соединяя две беспредельности бесплодных земель.

"Это сумасшествие", - подумала она.

Но Бог Император твердо подтвердил свой приказ. Он потребовал, чтобы Найла повиновалась Сионе абсолютно во всем.

Приказы Сионы - недвусмысленны, не оставляют места для сомнений. И у Найлы не было способа обратиться с вопросом к своему Богу Императору. Сиона сказала:

- Когда его тележка будет на середине моста - вот тогда!

- Но почему?

Они стояли далеко в стороне от остальных, в зябкой заре над вершиной Барьерной Стены, у Найлы было ненадежное чувство уязвимости. и не закроешь глаза на мрачное выражение лица Сионы, тихую напряженность ее голоса.

- По-твоему, ты можешь повредить Богу?

- Я... - Найла могла только пожать плечами.

- Ты ДОЛЖНА мне повиноваться!

- Должна, - согласилась Найла.

Найла внимательно наблюдала за приближающимся кортежем, различала цветные наряды придворных, плотные массы голубого - это ее сестры-Рыбословши... сияющую поверхность тележки своего Владыки.

"Еще одно испытание", - решила она. - "Бог Император знает. Он знает преданность Найлы. Это испытание. Приказания Бога Императора должны выполняться абсолютно точно. Это - наипервейший урок, преподаваемый Рыбословшам с самого детства. Бог Император сказал, что Найла должна повиноваться Сионе. Это испытание, чем же еще это может быть?"

Она поглядела на четырех Свободных. Данкан расположил их прямо на дороге, перекрыв ими ближний конец моста. Они сидели спинами к ней и глядели на мост - четыре холмика в коричневых накидках. Найла услышала, как слова Айдахо обращается к ним:

- Не покидайте этого места. Вы должны приветствовать его отсюда. Встаньте, когда он приблизится и низко кланяйтесь.

ПРИВЕТСТВОВАТЬ, ДА.

Найла сама себе кивнула.

Три других Рыбословши, вскарабкавшиеся на Барьерную Стену вместе с ней, были отосланы на середину моста. Они знали только то, что сказала им Сиона в присутствии Найлы, - надо ждать там, пока королевская тележка не будет в нескольких шагах, затем повернуться и, пританцовывая, следовать впереди процессии...

"Если я перережу мост лазерным пистолетом, эти трое погибнут", - подумала Найла. - "И все остальные, кто пойдет с нашим Владыкой."

Найла изо всех сил вытянула и изогнула шею, чтобы заглянуть в ущелье. Река не была видна, но слышался отдаленный рокот перекатываемых камней.

Они все там погибнут!

"Если только он не явит нам Чуда".

Так и должно быть. Сиона подготовила сцену для Святого Чуда. Какие же еще могут быть намерения Сионы, раз она прошла испытание и носит мундир офицерши Рыбословш? Сиона дала клятву Богу Императору. Она испытана Богом, побывав наедине с ним в Сарьере с глаза на глаз.

Найла, не поворачиваясь, посмотрела вправо: Сиона и Айдахо стояли на дороге плечом к плечу, приблизительно в двадцати метрах от Найлы. Они были погружены в разговор, время от времени посматривали друг на друга и кивали.

Вскоре Айдахо коснулся руки Сионы - странно хозяйским жестом. Кивнув еще раз, он зашагал к мосту и остановился у углового быка прямо перед Найлой. Он поглядел вниз, потом перешел на ее сторону к другому угловому быку. Снова поглядел вниз - и простоял там несколько минут, прежде чем вернуться к Сионе.

"Какое же странное создание этот гхола", - подумала Найла.

После его феноменального восхождения она перестала относиться к нему, как к простому смертному. Он был чем-то иным, демиургом, стоявшим рядом с Богом. Но он способен к спариванию.

Внимание Найлы привлек отдаленный крик. Она обернулась и поглядела через мост. Кортеж, приблизившись к мосту, сменил привычную трусцу Королевского Шествия, на более спокойную и размеренную ходьбу. Найла узнала идущего в первых рядах Монео, по белому мундиру, ровному шагу и взгляду, устремленному прямо вперед. Императорская тележка ехала на колесах позади Монео, непроницаемый для взгляда колпак зеркально отсвечивал.

Тайна всего этого заполнила Найлу.

Вот-вот произойдет Чудо!

Найла поглядела направо, на Сиону. Сиона глянула в ответ и один раз кивнула. Найла вытащила из кобуры лазерный пистолет и, прицеливаясь, стала пристраивать его на камне. Сперва трос слева, затем трос справа, потом пластальную ажурную решетку слева. Лазерный пистолет казался руке Найлы холодным и чуждым. Она сделала дрожащий вдох, чтобы вернуть спокойствие.

"Я должна повиноваться. Это испытание."

Она увидела, как Монео поднял взгляд от дороги и, не меняя шага, обернулся, чтобы крикнуть что-то - то ли тем, кто в тележке, то ли тем, кто позади нее. Найла не могла разобрать. Затем опять повернулся, глядя вперед. Найла заставила себя успокоиться. Слилась с каменным столбом, почти скрывавшим ее тело.

ИСПЫТАНИЕ

Монео увидел людей на мосту и за ним. Он узнал мундиры Рыбословш и удивился сначала, по чьему приказу находятся здесь эти приветствующие. Он повернулся и прокричал вопрос Лито, но тележка Бога Императора оставалась непроницаемой, Лито и Хви скрыты внутри.

Только когда Монео оказался на мосту, а тележка, поскрипывая по нанесенному ветром песку, поехала за ним, он узнал Сиону и Айдахо, стоящих в отдалении на другой стороне. Он узнал четырех Музейных Свободных, сидящих на дороге. Его начали грызть сомнения, но он не мог понять смысл всего происходящего. Он рискнул бросить взгляд на реку - платиновый мир, освещенный полуденным солнцем. Позади него громко поскрипывала тележка. Текучесть всего - реки, шествия, его собственная роль в этих полных потрясающего смысла событиях - вызвали у него головокружительное ощущение какой-то близкой неизбежности.

"Мы - не люди, проходящие этим путем", - подумал он. - "Мы - первооснова, соединяющая один кусочек Времени с другим. А когда мы минуем - все позади нас рухнет во вне - выпадает из времени и пространства и никогда грядущее не будет таким же, как до нашего прихода."

В памяти Монео всплыл отрывок одной из песен лютнистки, взгляд его стал рассеянным при этом воспоминании. Он понимал, что эта песня полнится желанием, чтобы все миновало, оказалось в прошлом, развеялись сомнения, вернулось спокойствие. Заунывная песня поплыла через его сознание подобно дымку, закручиваясь и властно привлекая:

Кричит насекомое в жаркой траве, -

Монео замурлыкал про себя песенку:

Кричит, о конце говоря.

И цвета последних листьев,

Таящихся в жаркой траве,

Эти осень и песня моя.

Монео закивал в такт, перейдя к припеву:

День закончился,

Гости ушли.

День закончился

В нашем сьетче,

День закончился,

Буря ревет,

День закончился,

Гости ушли.

Монео подумал, что эта песня и вправду неподдельно стара - песня старых Свободных, никакого сомнения. И она напоминает ему кое-что о себе самом. Он тоже хотел, чтобы посетители в самом деле поскорее ушли, чтобы вся суматоха кончилась и опять наступил мир. Мир так близко...

И все же он не может бросить своих обязанностей. Монео подумал о грудах снаряжения, расположенного в дюнах, но не видимого из Туоно. Вскоре они все это увидят - шатры, еду, столы, золотые тарелки, украшенные драгоценностями ножи, глоуглобы в виде старинных ламп причудливой формы... все богатое убранство, на которое такие разные жизни возлагали свои ожидания.

"Обитатели Туоно никогда не станут теми же самыми".

Во время одной из инспекционных поездок Монео провел в Туоно две ночи. Он припомнил запах костров, на которых готовилась пища, растопку из веток ароматических кустов, полыхающую во тьме. Туонцы не пользовались солнечными печами, потому что те для них "недостаточно древние".

НЕДОСТАТОЧНО ДРЕВНИЕ

В Туоно почти не пахло меланжем. Слащавая едкость и мускусные масла кустарников оазиса - вот, преобладающие запахи в деревеньке. Да... и выгребные ямы, и вонь гниющего мусора. Он припомнил реплику Бога Императора по завершении своего доклада о результатах поездки.

"Эти СВОБОДНЫЕ не знают, что потеряно в их жизнях. Они воображают, будто сохраняют самую суть прежних обычаев. В этом беда всех музеев. Что-то тускнеет, усыхает в экспонатах - и исчезает. Смотрители музеев и посетители, глазеющие на экспонаты, склонившись над витринами, - очень немногие из них ощущают это недостающее. Это то, что в прежние времена приводило в движение все жизни. Когда жизнь ушла - ушло и оно."

Взгляд Монео сосредоточился на трех Рыбословшах, стоящих на мосту прямо перед ним. Они пустились в пляс, вскинув руки, крутясь и подскакивая в нескольких шагах от него, и двинулись прочь.

"Как странно", - подумал он. - "Я видел людей, танцующих на открытом месте, но никогда - Рыбословш. Они танцуют только в уединении своих покоев, в своем собственном тесном кругу."

Он не успел еще додумать эту мысль, когда услышал первое грозное жужжание лазерного пистолета и почувствовал, как мост накренился под ним.

"Это происходит не на самом деле" - вскричал его разум.

Он услышал, как королевская тележка со скрежетом съехала вбок к краю моста, с щелчком резко открылся колпак тележки. Позади него раздались испуганные крики и вопли, но он не мог обернуться. Настил моста резко накренился вправо, и он, рухнув навзничь, заскользил к бездне. Он уцепился за обрезанный край троса, чтобы остановиться. Трос поехал вместе с ним. Все вокруг сползало, скрипя о развеянный по мосту тонким слоем песок. Монео цеплялся за трос обеими руками, крутясь на нем. Потом он увидел королевскую тележку - она накренилась над краем моста, колпак был открыт. Хви стояла, одной рукой хватаясь за свое откидное сиденье, глядя куда-то мимо Монео.

Воздух наполнился кошмарным скрежетом металла. Мост еще круче накренился. Монео увидел, как покатились придворные, с раскрытыми ртами, хватаясь руками за воздух. Трос Монео за что-то зацепился. Руки Монео задрались над головой, все его тело вращалось и перекручивалось. Он почувствовал, как его руки, мокрые от страха, скользят по тросу.

И опять промелькнула перед ним королевская тележка. Перекореженная, она застряла, упершись на переломанную ограду моста. В последний миг Монео увидел крохотные ручонки Бога Императора, тщетно попытавшиеся удержать Хви Нори, хватаясь за нее. Хви безмолвно выпала с открытого края тележки, ее золотое платье со свистом задралось, обнажая ее тело, вытянутое как стрела.

Глубокий, рокочущий стон вырвался у Бога Императора.

"Почему он не включает суспензоры?" - промелькнуло у Монео. "Суспензоры его поддержат."

Но лазерный пистолет продолжал жужжать и, пока руки Монео скользили к перерезанному концу троса, он успел увидеть, как копье пламени пронзило насквозь суспензоры тележки, один за другим, с взрывами золотого дыма. Сорвавшись и падая, Монео взметнул руки над головой.

"Дым! Золотой дым!"

Тело его перевернулось, влекомое задравшимся балахоном. Лицо оказалось обращенным вниз, в бездну. В мальстреме кипящих бешеных струй, далеко внизу он будто посмотрел в зеркало своей жизни - обрывистые потоки и перекаты, множество действий и событий, объединенные единой целью. Слова Лито промелькнули в его уме нитью золотого дымка: "Осторожность - это тропа к посредственности. Быстротечная, бесчувственная посредственность - вот все, что большинству людей кажется возможным достичь".

И дальше Монео падал свободно в экстазе понимания. Космос открылся для него как чистое стекло, все текло вне Времени.

ЗОЛОТОЙ ДЫМ!

- Лито! - завопил он. - Сиайнок! Я верю!

Тут балахон сорвался с его плеч. Монео развернуло ветром, дующим из каньона - последний взгляд на запрокинутую королевскую тележку... падающую с разрушенного моста. Бог Император выскользнул с открытого конца.

Что-то твердое сокрушительно ударило в спину Монео и это было последним, ощущением в его жизни...

Лито почувствовал, что выскальзывает из тележки. В его сознании была только Хви, падающая в реку - жемчужный фонтан, отметивший ее погружение в мифы и грезы о конце Времени. Ее последние слова, спокойные и уверенные, пробежали через все его жизни-памяти:

- Я пойду впереди тебя, любимый.

Выскальзывая из тележки, он заметил зазубренные края с рябыми тенями, злобный кривой клинок реки, отточенный о вечность и готовый погрузить его в агонию.

"Я не могу плакать, не могу даже закричать", - подумал он. - "В слезах больше нет нужды. Слезы - вода. Через миг мне останется только она. Я могу только стонать в моей скорби. Я одинок, более одинок, больше чем когда-либо прежде."

Его огромное рубчатое тело согнулось и закрутилось при падении, обостренное зрение выхватило Сиону, стоящую на обрубленном краю моста.

"Теперь ты узнаешь!" - подумал он.

Тело продолжало крутиться. Он смотрел на приближавшуюся реку... Вода была сном, населенным плеском рыб, вызвавшим в его жизнях-памятях воспоминание о пиршестве рыбаков на гранитном берегу озерка, о розовом мясе, восхитительно обостряющем и утоляющем аппетит.

"Я присоединюсь к тебе, Хви, на пиршестве богов!"

Сторінка 80

Назад Далі

1 2 3...79 80 81 82

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.