Бібліотека Страуса - Фрэнк Герберт. Дети Дюны
|
|
Бібліотека Страуса - Фрэнк Герберт. Дети Дюны |
| |
Повернутись по переліку книжок автора Сторінка 12 - Ты шел в пустыню, чтобы умереть, любимый? Это то, что ты сделал? - Так могло бы быть, но это видение... Неужели оно не может стать весомой причиной, чтобы остаться в живых? - Но слепым? - спросила она. - Даже так. - Куда же ты мог пойти? Он тяжело, нервозно вздохнул. - Джакуруту. - Любимый! - Слезы хлынули из ее глаз. - Муад Диб, герой, должен быть полностью уничтожен, - сказал он. - Иначе этот ребенок не сможет вытащить нас из этого хаоса. - Золотая Тропа, - сказала она. - Это дурное видение. - Это единственное возможное видение. - Алия потерпела провал, тогда... - Совершенно верно. Ты видишь повторение этого. - Хвоя мать вернулась слишком поздно. - Она кивнула, и на детском лице Ганимы появилось мудрое выражение Чани. - Может ли быть, что другого видения не будет? Возможно, если... - Нет, любимая. Нет. Все-таки этот ребенок не может смотреть в будущее и возвращаться невредимым. Снова его тело вздрогнуло от прерывистого дыхания, и Лито - наблюдатель почувствовал глубокое желание своего отца прожить еще раз во плоти, принимать жизненные решения, и какой отчаянной была необходимость исправить ошибки прошлого! - Отец! - крикнул Лито, и это было так, как будто эхо отдалось в его собственном черепе. Это было глубочайшее желание, которое Лито потом почувствовал: медленное удаление внутреннего присутствия его отца, высвобождение его собственного сознания и разума. - Любимый, - шептал рядом с ним голос Чани, и удаление было замедлено. - Что случилось? - Не уходи, пока, - сказал Лито, и это был его собственный голос, неуверенный, но все-таки его. Затем: - Чани, ты должна сказать нам, как мы избежим... что случилось с Алией? Это был Пол внутри, который отвечал ему, хотя слова его он слышал внутренним слухом. Голос говорил медленно, с длинными паузами: - Нет никакой уверенности. Ты... видела. Что почти всегда... случалось... со мной. - Но Алия... - Проклятый Барон владеет ею! - Лито почувствовал жгучую сухость в горле. Есть ли он... имею ли я... - Он - в тебе... но... я... мы не можем... иногда мы чувствуем... друг друга, но ты... - Ты не можешь читать мои мысли? - спросил Лито. - Знала бы ты, если бы... он... - Иногда я могу чувствовать твои мысли... но я... мы... живем только через... через... отражение... в... в твоем сознании. Твоя память создает нас. Опасность... это определенная память. И... те из нас... те из нас, которые любят власть... и собираются ее... любой ценой... те могут быть более точными. - Более сильными? - прошептал Лито. - Более сильными. - Я знаю твое видение, - сказал Лито. - Прежде чем позволить ему овладеть мной, я стану тобой. - Только не это! Лито кивнул, чувствуя огромное желания своего отца уйти, признавая последовательность неудач. Одержимость в любой степени сводила одержимого к Мерзости. Признание же давало ему обновленное чувство силы и наполняла его собственное тело огромным, острым и глубоким осознанием прошлых ошибок, как собственных, так и своих предшественников. И только лишь неуверенность ослабляла - это он сейчас чувствовал. Например, искушение бороться со страхом внутри него. Плоть обладала способностью трансформировать меланж в видение будущего. С помощью спайса он мог вдыхать будущее, разрушать завесы времени. Он чувствовал, что перед соблазном трудно устоять, он в отчаянии сжимал руки и погружался в знание прана-бинду. Его плоть отрицала соблазн. Его плоть впитала в себя глубокие знания, приобретенные кровью Пола. Те, кто искал будущее, надеялись получить крупный выигрыш в завтрашних состязаниях. Вместо этого они попадали в ловушку отведенного для жизни времени, где был известен каждый стук сердца и каждый вопль физической и душевной боли. Последнее время Пола показало опасный выход из ловушки, и Лито знал теперь, что у него не было другого выбора, как последовать этим путем. - Радость жизни, ее красота - все тесно связано фактически с тем, что жизнь может удивить тебя, - сказал он. Нежный голос прошептал ему на ухо: "Я всегда знала эту красоту". Лито повернул голову, посмотрел в глаза Ганимы, которые сияли в ярком лунном свете. Он увидел, что Чани смотрит на него. - Мама, - сказал он, - ты должна уйти. - Ах, искушение! - сказала она и поцеловала его. Лито оттолкнул ее. - Ты бы взяла жизнь своей дочери? - вопрошающе потребовал он. - Это так легко... так до глупости легко, - сказала она. Лито, чувствуя, что паника начинает охватывать его, вспомнил, какие усилия воли потребовались духу его отца, чтобы победить его плоть. Неужели Ганима потерялась в этом мире наблюдателя, где он наблюдал и слушал, изучая то, что требовалось знать от его отца? - Я буду презирать тебя, мать, - сказал он. - Другие не будут презирать меня, - сказала она. - Будь моим возлюбленным. - Если я это сделаю... ты знаешь, чем вы оба станете, - сказал он. - Мой отец будет презирать тебя. - Никогда! - Я буду! Звук вырвался из его горла против его желания, и он содержал все прежние повышенные тона Голоса, которым Пол научился у своей матери-колдуньи. - Не говори так, - простонала она. - Я буду презирать тебя! - Пожалуйста... пожалуйста, не говори этого. Лито потер горло, чувствуя, что мышцы стали снова его собственными. - Он будет презирать тебя. Он отвернется от тебя. Он снова уйдет в пустыню. - Нет... нет... Она покачала головой из стороны в сторону. - Ты должна уйти, мама, - сказал он. - Нет... нет... - Но голос утратил свою первоначальную силу. Лито наблюдал за лицом сестры. Дергались ее мышцы! Ее лицо менялось от эмоций, которые отражали беспорядок и суету внутри ее самой. - Уйди, - прошептал он. - Уйди. - Не-е-е-ет... Он схватил ее за руку, ощутил дрожь, которая пульсировала сквозь ее мышцы. Она извивалась, старалась высвободится, но он крепко держал ее руку и шептал: - Уходи... уходи... И все это время Лито ругал себя за то, что втянул Гани в эту игру в родителей, в которой когда-то они очень часто играли, но раньше она успешнее сопротивлялась вселяющимся. Это правда, что женщина была намного слабее, чтобы противостоять этому внутреннему натиску, осознал он. В основе этого лежал страх Бене Джессерит. Шли часы, а тело Ганимы все еще дрожало и извивалось от внутренней борьбы, но теперь голос его сестры присоединился к его убеждениям. Он слышал, как она разговаривала с этим образом внутри ее, дополняла его. - Мама... пожалуйста. А вдруг... - Ты видела Алию! Ты хочешь стать такой же Алией? Наконец Ганима вытянулась, прижавшись к нему, и прошептала: - Она повиновалась. Она ушла. Он погладил ее по голосе: - Гани, я виноват. Я виноват. Я никогда больше не попрошу тебя об этом. Я был эгоистом. Прости меня. - Нечего прощать, - сказала она, и ее голос был трепетным, она говорила с трудом, как после огромной физической нагрузки. - Мы узнали очень много о том, что нам нужно было знать. - Она говорила тебе о многом, - сказал он. - Мы позже с этим разберемся, когда... - Нет! Мы сделаем это сейчас же. Ты был прав. - Моя Золотая Тропа? - Твоя проклятая Золотая Тропа! - Логика бессмысленна, если она не сопровождается существенными данными, - сказал он. - Но Я... - Бабушка прибыла сюда, чтобы контролировать наше обучение и увидеть, не попали ли мы под влияние... - Это то, что говорил Данкан. В этом нет ничего нового... Главный расчет, - согласилась она, ее голос становился увереннее. Она отодвинулась от него, посмотрела в сторону пустыни, которая лежала в предрассветной тишине. Эта борьба... эти знания, стоили им целой ночи. Королевский Суд должен был много объяснить. Лито убедил, что ничего не потревожит их. - Люди часто постигают тонкости мира по мере взросления, - сказал Лито. - Что если с нами тоже это происходит? - Вселенная, как мы ее видим, никогда не бывает такой же физической величиной, - сказала она. - Мы не можем воспринимать эту бабушку как бабушку. - Это было бы опасно, - согласился он. - Но я хочу задать вопрос. - Это нечто сверх точного мира, - сказала она. - Мы должны иметь место в нашем сознании, чтобы воспринимать то, что мы не можем представить себе. Вот почему... моя мать часто говорила мне о Джессике. Наконец, когда мы оба намучились с внутренним изменением, она рассказала очень много. - Ганима вздохнула. - Мы знали, что она наша бабушка, - сказал он. - Вчера ты провела с ней несколько часов. Так почему же... - Если мы позволили себе это, наше "знание" будет определять, как мы реагируем на нее, - сказала Ганима. - Вот о чем все время предупреждала меня моя мама. Один раз она процитировала нашу бабушку; - Ганима дотронулась до его руки. - Я слышала эхо этого внутри себя, произнесенное голосом бабушки. - Постоянно предупреждала тебя, - сказал Лито. Он нашел эту мысль причиняющей беспокойство. Было ли что нибудь в этому мире надежным? - Много ужасных ошибок происходит от устарелых предположений, - сказала Ганима. - Вот то, что моя мать процитировала. - Это чистейший вывод Бене Джессерит. - Если... если Джессика вернулась полностью к Сестрам - Это было бы очень опасно для нас, - сказал он, завершая мысль. - Мы несем кровь из Квизац Хадераха - их мужчины из Бене Джессерит. - Они не откажутся от поисков, - сказала она. - Но они могут отказаться от нас. Наша бабушка могла бы быть инструментом для этого. - Есть другой способ, - сказал он. - Да - двое из нас... связаны. Но они знают, что постороннее может усложнить это спаривание. - Это рискованное дело они должны были бы обсудить. - И с нашей бабушкой в придачу. - Мне не нравится этот способ. - Мне тоже. - Все-таки, не впервые королевская линия пыталась... - Это вызывает у меня отвращение, - сказал он, передергиваясь. Она услышала шорох, замолчала. - Сила, - сказал он. Сторінка 12 Назад Далі Перейти на сторінку: |
|
|
Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом. |
