Бібліотека Страуса - Фрэнк Герберт. Дети Дюны

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 11

Муриз напоминал пустынных жителей, но его глаза были посажены еще глубже, так что в эти глазные впадины, в которых не было видно белков, не проникал даже свет лампы. Его сын представлял собой несформировавшуюся личность мужчины с решительным лицом, которое совсем не скрывало, что внутри него кипели страсти.

- Среди Отверженных у нас есть специальный тест на мужественность, - сказал Муриз. - Однажды мой сын станет судьей в Шулохе. Мы должны знать, что он может действовать так, как он должен действовать. Наши судьи не могут забыть Джакуруту и наш день отчаяния. Кразилек, Борьба с Тайфуном, живет в наших сердцах. - Все это было сказано ровным тоном, характерным для ритуальных обрядов.

Один из жителей города, с мягкими чертами лица, сидевший напротив Муриза, зашевелился и сказал:

- Ты поступаешь неправильно, угрожая нам и держа нас в качестве пленников. Мы пришли к тебе с миром от уммы.

Муриз кивнул.

- Вы пришли в поисках личного религиозного пробуждения? Хорошо. Вы будете иметь это пробуждение.

Человек с мягкими чертами лица сказал:

- Если мы...

Рядом с ним смуглый Свободный из пустыни огрызнулся:

- Замолчи, глупец! Это похитители воды. Это те, которых, как мы думали, уничтожили.

- Это старая история, - сказал пленник с мягкими чертами лица.

- Джакуруту - это больше, чем история, - сказал Муриз. Он еще раз жестом подал знак своему сыну.

- Я представил Ассана Тарика. Я - арифа в этом месте, твой единственный судья. Моего сына тоже научат обнаруживать демонов. Старые пути - самые лучшие.

- Вот почему нас привели в самую глубь пустыни, - запротестовал человек с мягкими чертами. - Мы выбрали старый путь, блуждая в...

- С оплаченным руководством по выживанию, - сказал Муриз, указывая в строну более смуглых пленников. - Вы бы купили себе путь на небеса? - Муриз взглянул снизу вверх на своего сына.

- Ассан, ты готов?

- Я очень долго думал в ту ночь, когда пришли враги и убили наших людей, - сказал Ассан. Голос выдавал его внутреннее напряжение. - Они должны нам воду.

- Твой отец дает тебе шестерых из них, - сказал Муриз. - Их вода - наша. Их тени - наши, твои телохранители навечно. Их тени будут предупреждать тебя о демонах. Они будут твоими рабами, когда ты перейдешь в мир алам ал-митал. Что ты на это скажешь, мой сын?

- Я благодарю своего отца, - сказал Ассан. Он шагнул к нему. - Я принимаю мужественность испытания среди Отверженных. Эта вода - наша вода.

Когда он закончил речь, то направился к пленникам. Начав слева, он схватил мужчину за волосы и вонзил криснож под подбородок прямо в мозги. Это было так искусно проделано, что пролилось минимум крови. Только человек из города Свободных с мягкими чертами лица отчаянно запротестовал, пронзительно крича, когда молодой человек схватил его за волосы. Остальные плюнули на Ассана Тарика, придерживаясь старых традиций, говоря при этом: "Видишь, как мало я ценю свою воду, когда ее отнимают звери!"

Когда с этим было покончено, Муриз тут же хлопнул в ладоши. Пришли помощники и начали убирать тела, вытаскивая в помещение для умерших, где из них должны были взять воду.

Муриз поднялся, посмотрел на сына, который стоял, тяжело дыша, наблюдая, как помощники вытаскивают тела.

- Теперь ты - мужчина, - сказал Муриз. - Вода наших врагов накормит рабов. И, мой сын...

Ассан Тарик быстро повернулся и взглянул на отца. Губы молодого человека были плотно сжаты, уголки рта оттянуты назад, потому что он пытался улыбнуться.

- Проповедник об этом ничего не должен знать, - сказал Муриз.

- Я понял, отец.

- Ты все хорошо сделал, - сказал Муриз. - Те, кто натыкается на Шулох, не должны жить.

- Как скажешь, отец.

- Теперь тебе можно доверять важные дела, - сказал Муриз. - Я горжусь тобой.

13

Искушенное в жизни человечество может стать

примитивным. Что это обозначает на самом деле - то, что

образ жизни человечества меняется. Меняются старые

ценности, они все больше связываются с новыми,

заслоненными растительностью и животными. Это новое

существование требует знаний, которые постоянно

совершенствуются, тех словесных и взаимосвязанных между

собой событий, которые, как правило, имеют отношение к

природе. Это требует меры по отношению к силе инерции

внутри таких природных систем. Когда человечество добьется

таких знаний и такого отношения, это будет называться

"примитивным". Обратное положение, разумеется, равноценно:

примитивные могут стать искушенными, но при этом не

причиняя странного психологического вреда.

Харк ал-Ада. Комментарий Лито.

- Но как мы можем быть уверены? - спросила Ганима. - Это очень опасно.

- Мы это раньше проверяли, - сказал Лито.

- Это не может быть тем же самым теперь. Что если...

- Это единственный путь, открытый нам, - сказал Лито. - Ты согласна со мной в том, что мы не можем воспользоваться спайсом?

Ганима вздохнула. Ей не нравилась резкость и настойчивость этих слов, но она знала о необходимости, которая давила на ее брата. Она также знала об опасной причине своего нежелания. Они вынуждены были обратиться к Алии, чтобы узнать опасность того внутреннего мира.

- Ну? - спросил Лито.

Она снова вздохнула.

Они сидели, скрестив ноги, в одном из уединенных мест, в пещере, где часто их отец и мать наблюдали, как солнце садилось в пустыню. Это было спустя два часа после вечерней трапезы, время, когда близнецы должны были упражнять свое тело и ум.

- Я попробую один, если ты отказываешься мне помочь, - сказал Лито. Ганима отвернулась и посмотрела на мокрые стены пещеры. Лито продолжал обозревать пустыню.

Они некоторое время говорили на языке таком древнем, что даже его название было неизвестно. Это язык дал их мыслям уединение, в связи с чем никто из разумных существ не мог проникнуть в них. Даже Алия, которая избегала сложностей своего внутреннего мира, испытывала недостаток умственных связующих звеньев, которые позволили бы ей извлечь больший смысл из обычного слова.

Лито глубоко вздохнул, вбирая в себя специфический запах съетчей Свободных, который накопился в этой нише, куда не доходил ветер. Шелестящий шум съетча и его влажный жаркий воздух не попадал сюда, и они оба от этого ощущали облечение.

- Я согласна, что мы нуждаемся в руководстве, - сказала Ганима. - Но если мы...

- Гани! Нам нужно нечто большее, чем руководство. Нам нужна защита.

- Возможно, защиты никакой нет. - Она посмотрела брату прямо в глаза, и сама же увидела в его глазах свой собственный взгляд, похожий на настороженную бдительность хищника. Его глаза противоречили безмятежности его лица.

- Мы должны избежать одержимости, - сказал Лито. Он использовал специальный речевой оборот из древнего языка.

Ганима более подробно пояснила его утверждение.

- Мохв'овиум д'ми хиш паш мох'м ка, - проинтонировала она. - Захват моей души - это захват тысячи душ.

- Даже гораздо больше, - добавил он.

- Зная угрозы, как ты настаиваешь. - Она произнесла это как подтверждение, а не как вопрос.

- Вабум'к вабунат! - сказал он. - Поднимаясь, ты поднимаешься!

Ом почувствовал, что его выбор - очевидная необходимость. Это должно быть сделано лучшим образом. Они должны ввергнуть прошлое в настоящее и способствовать его раскручиванию в их будущем.

- Мурият, - продолжала она, ее голос был глухим. - Это должно быть сделано с душой.

- Конечно. - Он взмахнул рукой, показывая этим жестом, что он полностью согласен. - Тогда мы посоветуемся, как это делали наши родители.

Ганима промолчала. Инстинктивно она посмотрела на юг, на огромный открытый эрг, в котором показался грязно-зеленый островок дюн в последних лучах уходящего солнца. В этом направлении ушел ее отец в пустыню, когда последний раз его видели.

Лито посмотрел вниз со скалы на зеленый оазис съетча. Все погрузилось в сумерки, но он знал все эти формы и краски: цветы медного, золотистого, красного, желто-рыжего и красно-коричневого оттенков были распространены до самых скал. За скалами тянулись мерзкая полоса умершей арракисской жизни, убитой чужими растениями и огромным количеством воды, теперь служащей препятствием для пустыни.

Немного времени спустя Ганима сказала:

- Я - готова. Давай начнем.

- Да, будь все проклято! - Он протянул руку и дотронулся до ее руки, чтобы смягчить свое восклицание, сказав: - Пожалуйста, Гани... Спой ту песню. Она помогает мне более легко достигнуть этого.

Ганима приблизилась к нему, левой рукой обвила его вокруг талии. Два раза глубоко вздохнула, прокашлялась и начала петь песню, которую ее мать так часто пела их отцу:

Вот я возвращаю дары, которые ты даешь,

Я лью сладкую воду на тебя.

В этом безветренном месте должна преобладать жизнь.

Моя любовь, ты должен жить во дворце,

Твои враги проваляться в пустоту.

Мы идем вместе по дороге,

Которую моя любовь проложила для тебя.

Я укажу дорогу,

Потому что моя любовь - это твой дворец...

Ее голос растворился в молчании пустыни, и Лито чувствовал, как он постепенно погружается, куда-то падает, становясь отцом, чьи воспоминания распространились, как покров в генах его немедленного прошлого.

- На это короткое время я должен стать Полом, - сказал он сам себе. - Рядом со мной не Гани, а моя возлюбленная Чани, чей мудрый совет спасал нас обоих много раз.

В свою очередь, Ганима на некоторое время поддалась воспоминаниям своей матери. Как совершенно легко это можно было сделать женщине, и в тоже время для нее это представляло большую опасность. Голосом, который сразу стал сильным, Ганима сказала:

- Посмотри туда, милый!

Поднялась Первая Луна, и на фоне ее холодного света они увидели дугу оранжевого огня, поднимающуюся в пространство. Транспорт, который доставил леди Джессику, возвращался к основному кораблю на орбите.

Воспоминания нахлынули на Лито, внутри него как будто ударили в колокола. Теперь он был другим Лито - Герцогом Джессики. Необходимость подвинула эти воспоминания в строну, но перед этим он почувствовал пронизывающую любовь и боль.

- Я должен быть Полом, - напомнил он себе.

Трансформация в нем произошла мгновенно, как будто Лито был экраном, на котором отражался его отец. Он чувствовал одновременно свою собственную плоть и плоть своего отца, и эти различия угрожали истощить его силы.

- Помоги мне, отец, - прошептал он. Короткое волнение прошло, и теперь в его сознании появился другой отпечаток, заставивший его собственное "я" стать посторонним наблюдателем.

- Мое последнее видение еще не пришло, чтобы уйти, - сказал он, и это был голос Пола. Он повернулся к Ганиме. - Ты знаешь, что я видел.

Она дотронулась до его щеки правой рукой.

Сторінка 11

Назад Далі

1....9 10...12 13...63

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.