Бібліотека Страуса - Макс Фрай. Тубурская игра

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 17

Внезапно он успокоился. Приветливо улыбнулся и отер рукавом пот со лба — кажется, машинально. Сказал:

— Ну, хвала Магистрам, очухался.

То же самое я подумал о нем самом. Но промолчал. Решил, надо сперва понять, что происходит, а уже потом говорить. Вполне может статься, я таких дел наворотил, что лучше теперь вообще всю жизнь помалкивать. Вроде бы мы только что вернулись из Ави; там у нас все было в порядке, я точно помню, а сейчас я просто спал... Или нет? Впрочем, во сне тоже можно натворить бед, особенно когда только начал всерьез учиться Очевидной Магии, и сразу в таких объемах, что ум за разум заходит.

Ладно. Во всяком случае, Макс меня разбудил. И больше не ругается. Так что, наверное, ничего по-настоящему страшного не случилось.

— Знаешь, что особенно прекрасно? – спросил он. И, не дожидаясь моего ответа, продолжил: — Ты точно такой же идиот, как я. То есть крыша у тебя обычно едет примерно в том же направлении. И чтобы понять, в какую беду ты попал, достаточно прикинуть, что могло бы в аналогичной ситуации случиться со мной самим. А потом умножить на сто – ты все-таки гораздо храбрее.

Я слушал его, чувствуя, как рот мой распахивается все шире – совершенно самостоятельно. Никакой управы на него нет.

— А для того чтобы тебя поймать, надо просто подумать, на что купился бы я. И дать честный ответ, не приукрашивая при этом собственные умственные способности: да на любую дурацкую погремушку, с которой можно увлеченно играть. Но что по-настоящему замечательно — для приведения тебя в чувство достаточно обыкновенной подзаборной брани. Дело, понятно, не в самой ругани, а в том, что ты не ожидал от меня подобного поведения. Думал, я никогда не сержусь по-настоящему, да?

— Ну, в общем, да, — подтвердил я и поразился звучанию собственного голоса. Совсем от него отвык, как будто сто лет молчал. – Слушай, а что случилось-то?

— А это тебе виднее, — усмехнулся он. – Я – так, мимо проходил. Если вспомнишь, расскажи, мне тоже интересно.

Я попробовал вспомнить, но это было очень трудно. Мысли разбегались, внимание рассеивалось, а когда мне удавалось его более-менее собрать, тут же отвлекалось на что-то другое. Например, на осмотр помещения, где мы сидели. Какой-то полутемный трактир; мне показалось, довольно неуютный, в основном из-за запахов – пахло как будто едой, но незнакомой и, похоже, не слишком съедобной. То есть вряд ли я от нее вот так сразу умер бы, зато захворал бы наверняка. Впрочем, пока я был в безопасности: на нашем столе стояла всего одна чашка, и она явно принадлежала Максу, который, хвала Магистрам, не порывался со мной делиться.

Это было хорошо. А все остальное – не очень. Хотя бы потому, что я не узнавал это место. И вспомнить, как сюда попал, не мог. Зато вспомнил кое-что другое и так обрадовался, что чуть со стула не свалился.

— Так ты уже вернулся? – спросил я. – Все-таки удрал из Тихого Города? Так и знал, что ты быстро удерешь!

— Спасибо, — усмехнулся он. – Приятно слышать, что в тебя так верят. Я вроде бы действительно оттуда удрал. Если, конечно, не померещилось. Но не вернулся. В смысле, не в Ехо. Это не... В общем, все сложно. Но я жив и здоров. Вернее, скоро буду здоров. Однако жив уже прямо сейчас. И ты тоже. Мы, следовательно, большие молодцы. А ты давай вспоминай свои приключения, пока я тут. Без меня будет гораздо труднее. А я сейчас не самый надежный товарищ. Вот спадет у меня жар под утро – и привет, кукуй тут один.

— Как это «жар спадет»?

Я ушам своим не верил. И вообще ничего не понимал. Но очень надеялся, что Макс меня разыгрывает. От человека, который только что так виртуозно ругался, а потом обратил все в шутку, чего угодно можно ожидать.

— Да так, — он пожал плечами. – Хочешь сказать, ты не знаешь, что у людей иногда бывает жар? Ты же вроде в Школе Врачевателей Угуланда когда-то учился, если я ничего не путаю.

— Так ты болеешь?

— Пока да. Но это несущественно, я живучий. Так что пройдет. Зато мой бред, отягощенный галлюцинациями, пошел тебе на пользу. По-моему, ты тут здорово влип.

— Где «тут»?

Я, похоже, просто потерял управление какой-то важной кнопкой, ответственной за включение способности соображать. И никак не мог еще нащупать.

— Вспоминай! – рявкнул Макс.

И вид у него при этом был такой, что лучше бы уж превратился в какой-нибудь сияющий кошмар, как сэр Джуффин Халли, приснившийся мне, когда...

Ох.

Этой зацепки оказалось достаточно. Одно воспоминание потянуло за собой все остальные. Сэр Джуффин, поездка в Тубур, пропавшая леди Кегги Клегги Мачимба Нагнаттуах, правнучка Эши Харабагуда и сам Эши Харабагуд, вернее его призрак. Долгий путь через горы, лютые весенние ливни, экстатические пляски Лесных Каменщиков, городок Вэс Уэс Мэс, мой учитель сновидений Еси Кудеси, оказавшийся Сонным Стражем, видевшим, как мы уперли шапку Датчуха Вахурмаха, но так и не помешавшим мне уйти в Вечный Сон. И вот я тут, где же еще. Разбудил Кегги Клегги, а сам умотал развлекаться, хотя должен был тоже проснуться. Просто обязан. Куче народу это твердо обещал; себе – в первую очередь.

— Если бы не ты, так и остался бы ветром, — сказал я Максу. – В полной уверенности, будто это лучшее, что могло со мной случиться — во сне или наяву, какая разница. То, что происходит со мной, происходит со мной, точка. Но все-таки...

Тут я понял, что говорю сам с собой. Макса больше не было рядом, и неуютного трактира, где мы сидели, не было тоже. И вообще ничего, даже зыбкой туманной кашицы, из которой так легко и приятно лепить пирожки с чудесными снами в подарок друзьям.

Зато я сам определенно был. Нумминорих Кута, нюхач из Ехо, Хеннин муж, отец Фило и Ниты, тайный сыщик, веселый ветер, который перестал дуть, но мог начать снова — в любой момент. Восхитительная возможность вернуть это сновидение оставалась при мне, и знали бы вы, как трудно было поверить, будто проснуться я действительно хочу больше, чем улететь – теперь уже навсегда.

Но я справился.

Просто поднял руку и помахал, подзывая лестницу из моих детских снов – ту самую, по которой можно удрать откуда угодно. Зачем еще что-то выдумывать? А когда ухватился за нижнюю ступеньку, решил: пусть, пока я лезу, небо будет зеленым, а внизу пусть плещет оранжевое море. Как будто я все еще немножко ветер. Как будто свежий морской ветер, набросившийся на мою лестницу, как на желанную новую игрушку, все еще немножко я. Как будто мы с ним – одно.

Я лез вверх, смеясь от горя и плача от счастья. Я знал, что так хорошо, как здесь, мне не будет нигде и никогда. Я знал, что мне везде будет хорошо – просто как-нибудь по-другому. Я знал, что весь мир теперь мой, а я – его. И так было всегда, мало ли что я не понимал.

— Эй! — крикнул я, повинуясь внезапной потребности поблагодарить главного виновника моих приключений. — Датчух Вахурмах, спасибо тебе за шапку! Это был отличный сон. Самый лучший в моей жизни. —

И, вспомнив обстоятельства, предшествующие моему погружению в Вечный Сон, добавил:

— Только я так и не понял, почему ты заступился за меня перед Сонным Стражем. Какой от меня здесь толк?

Никто не ответил, только ветер, раскачивавший мою лестницу, как качели, внезапно утих.

«Я надеялся, ты научишь меня развлекаться. Но ничего из этой затеи не вышло. Ветром я уже был, и не раз, а все остальное вообще не заслуживает внимания», — подумал я.

И только потом понял, что это не мои мысли, а ответ. Сказал:

— Ну извини, пожалуйста.

И полез дальше, досадуя, что оказался таким занудой. Даже засомневался было – а может, задержаться еще ненадолго в этом сне, сочинить что-нибудь по-настоящему интересное для его создателя? Но, хвала Магистрам, быстро сообразил, к чему это приведет.

Совсем примитивная ловушка. И ведь могла сработать!

Лез я, надо сказать, очень долго. Сперва полагал, это нормально, сон-то небось глубокий, как пропасть, и, похоже, не только в переносном смысле. Немудрено, что так долго приходится выбираться. Наконец обнаружил, что руки у меня уже не просто устали и болят, а практически не действуют, да и ноги чувствуют себя ненамного лучше. А ярко-оранжевое море, похоже, все так же близко, как было в самом начале, а небо по-прежнему далеко. Кажется, я просто застрял.

И знали бы вы, как я тогда на себя рассердился.

Вообще-то, я очень редко сержусь. И рад бы чаще, да не получается. Но если все-таки удается разозлиться, это, как ни странно, обычно идет мне на пользу. Особенно когда злость обращена на себя.

— Сам виноват, — сказал я вслух. Иногда с собой приходится говорить, как с посторонним человеком, чтобы лучше дошло. – Просто недостаточно сильно хочешь проснуться. Но и спать дальше – тоже не очень. Вот и болтайся теперь, как дурак, пока не решишь, куда тебе все-таки надо – вверх или вниз, дырку над тобой в небе!

Это проклятие, которое соседские мальчишки с наслаждением выкрикивали по любому поводу, с детства казалось мне очень смешным. А мама его никогда не употребляла и мне не велела, говорила, что с ругательствами, произошедшими от давно забытых старинных заклинаний, не стоит шутить. «Не ровен час, в них проснется былая сила, и что вы все тогда будете делать?» – строго спрашивала она. Мне в ту пору ужасно хотелось, чтобы мама оказалась права. Стоило вообразить, как над всеми, кого хоть когда-нибудь обругали, в небе одна за другой появляются дырки, а из дырок начинает литься космос, густой, как шоколад, и звезды валятся на головы, как клецки из супа, сразу хотелось ругаться, не умолкая, чтобы приблизить этот прекрасный момент.

И вот все сбылось. Правда, для одного меня.

В изумрудно-зеленом небе образовалась изрядных размеров дыра, и космос пролился на мою голову, только он оказался совсем не густой. Жидкий, холодный и почти безвкусный, как дождевая вода.

Это и была просто вода.

Еси Кудеси потом утверждал, будто ему пришлось вылить на меня добрую дюжину ведер воды. А ведь ее еще и натаскать сперва надо – немалый труд. «Какое счастье, что тебе хватило ума проснуться у меня во дворе, а не в той пещере, где заснул и шапку оставил, — повторял он. – Туда я и с пустыми руками с трудом заберусь».

Пока он тараторил, я лежал на спине, мокрый до нитки, наслаждался теплом солнечных лучей, звуками человеческой речи и даже острым камешком, коловшим мне бок, без него было бы непросто вот так сразу почувствовать себя совершенно живым. Но камешек здорово ускорил процесс воскрешения.

«Я — нюхач Нумминорих Кута из Ехо», — вспомнил я. И еще какое-то время добросовестно собирал подробности своей жизни. Был вполне удовлетворен результатом, но ликовать не спешил. Никаких доказательств, что я действительно проснулся, все равно не было. То есть были, конечно, просто они перестали казаться мне достаточно надежными. И я начал понимать, что теперь так будет всегда.

С другой стороны, таких доказательств у меня не было и прежде. И ни у кого из людей их нет. Теперь ясно, почему в Мире регулярно появляются философы, готовые не только провозгласить человеческую жизнь пустым сном, но и вызвать на бой всякого, кто осмелится возразить. Для создания подобной концепции даже в Вечный Сон уходить не обязательно, достаточно один раз всерьез задуматься – и прощай, надежная почва под ногами. Навек.

Ну, значит, буду жить теперь без нее. Даже интересно, как у меня получится.

— Кегги Клегги объявилась? – наконец спросил я.

— Ну а как ты думаешь? На следующий же день после игры, которую ты чуть было не испортил. Я сперва не знал, куда от нее деваться! Такая была кроткая барышня, когда учиться приехала, послушная и восторженная, я нарадоваться не мог... А проснулась злющая мегера, полдома мне разнесла, даже прадед ее поначалу утихомирить не мог. Потом кое-как образумил, даже порядок заставил навести. Они пока у меня живут, тебя дожидаются. Беспокоятся очень, говорят, слишком уж долго тебя нет. А я им – с каких это пор сорок дней стало «долго»? Вот через год можно было начинать за тебя тревожиться. Или, наоборот, порадоваться, что нашел свое место в Вечном Сне и решил послать нас подальше... Сейчас они гулять пошли, но до заката обязательно вернутся. Старик молодец, понимает, что его в темноте слишком уж хорошо видно, и старается людей без особой нужды не пугать.

— Погоди, так они оба у тебя живут? – изумился я. – В смысле, призрак тоже? Ты же их на дух не переносишь.

— Ну, когда выясняется, что лучший друг деда и кумир твоей собственной юности стал после смерти призраком, поневоле приходится пересмотреть свое отношение, — почти сердито сказал Еси Кудеси. – Хоть и не понимаю я такого подхода! Вроде бы умер человек, а вроде и нет. Смерть – не то дело, которое можно делать наполовину. С другой стороны, тут каждый сам для себя решает, и не мне судить... Ты-то как себя чувствуешь? Сможешь встать?

Вместо ответа я попробовал. И кое-как сел. Все было неплохо, только голова кружилась. Ну и руки-ноги ватные, как не свои. Но по крайней мере ничего не болело, даже ладони, которые я, как казалось, в кровь стер, карабкаясь вверх.

Спросил:

— А чего я дохлый такой? Это вообще нормально – так просыпаться? Потому что после Вечного Сна?

— Это совершенно нормально, — заверил меня Еси Кудеси. – Но не после Вечного Сна, а когда человек просыпается не там, где заснул. Иными словами, использует сновидение для перемещений наяву. Некоторые вообще сутками потом лежат, не двигаясь. И даже без сознания. Хорошо, что я был рядом, водой тебя полил. Вода очень помогает.

Я кивнул, полностью удовлетворенный. Если нормально, можно и потерпеть.

— Переодеться бы тебе, — сказал Еси Кудеси. – А потом съесть что-нибудь. Давай помогу.

Полчаса спустя я лежал на кухонной лавке, временно переоборудованной под кушетку. В правой руке держал козлиную кость, снабженную великолепным куском сочного мяса, в левой – глиняную чашу, наполненную алым ягодным сидром, пригубив который я почувствовал в себе достаточно сил, чтобы послать зов начальству.

Я был краток. Сказал: «Только что проснулся. Похоже, все получилось. Кегги Клегги, правда, где-то гуляет с прадедом, когда увижу ее собственными глазами, отчитаюсь еще раз. Чтобы уж наверняка».

«Да не обязательно, — успокоил меня шеф. – Она с королем теперь каждый день беседует, как и обещала. Его Величество по этому поводу только что не пляшет. Хотя кто его знает, может, и пляшет, просто не при мне. Думаю, в этом году тебя ждет невиданно щедрая королевская награда. Понимаю, тебе сейчас все равно. Но знаешь что? Через несколько дней ты уже будешь способен ей обрадоваться. И еще куче разных вещей».

«Конечно, — согласился я. – Обрадуюсь, куда денусь. Только вряд ли когда-нибудь снова буду уверен, что это происходит наяву. Впрочем, хорошие сны, безусловно, лучше кошмаров. А королевская награда – определенно, хороший сон».

«Одно удовольствие с тобой разговаривать, сэр Нумминорих, — заключил шеф. – Жду не дождусь, когда увижу тебя живьем. Духоподъемное должно быть зрелище».

«Это означает, что возвращаться надо как можно скорее, кратчайшим путем? – сообразил я. – Жалко. Я-то хотел в обход, через Тарун, очень уж люблю эту страну. Ну да ладно, в следующий раз».

«Приятно иметь дело с человеком, который понимает тебя с полуслова. За это могу дать тебе медицинскую консультацию, как опытный знахарь желторотому практиканту. Если ты скажешь, будто так ослаб, что шагу пока сделать не можешь, это будет звучать довольно правдоподобно. Даже я поверю. И буду продолжать верить примерно в течение дюжины дней. Но если ты и потом не пустишься в обратный путь, я утрачу терпение. И, чего доброго, встану на Темный Путь, чтобы самолично произвести осмотр и надрать пациенту уши. Но дюжину дней смело можешь гулять. Заслужил».

«И это тоже хороший сон, — сказал я. – Совершенно точно не кошмар».

Но если вы думаете, будто утрата возможности считать хоть что-нибудь явью сделала меня мудрецом, глубоко равнодушным к течению событий, вы глубоко ошибаетесь. По крайней мере возвращения Кегги Клегги с прогулки я ждал с содроганием. Все-таки я силой вытурил леди из Вечного Сна, где ей было очень хорошо. Гораздо веселее, чем наяву, я – и то оценил. И почти позавидовал. А что этот хамский поступок следует считать спасением жизни – дело десятое. Теоретически Кегги Клегги может быть даже благодарна – если Эши Харабагуд сумел ей все растолковать. Но в душе наверняка крепко на меня сердится. Хотя виду, конечно, не подаст. Ох, как же я не люблю такие неловкие ситуации! А ведь нам, наверное, еще вместе домой возвращаться придется. Хорошего мало.

Однако Кегги Клегги совсем не сердилась. А, напротив, вела себя как человек, уверенный, что сердиться должны на него. То есть держалась-то она как настоящая придворная дама: поклонилась, поздоровалась, многословно выразила безграничную благодарность, восхищение моими сновидческими способностями и радость по поводу моего возвращения, а потом завела непринужденный разговор о том, как прекрасен Вэс Уэс Мэс в конце лета и как нам всем повезло с погодой, даже в сумерках можно гулять без теплой шали, просто удивительно.

Но у меня двое детей, и этот виноватый взгляд я очень хорошо знаю. Когда на тебя так смотрят, лучше сразу спросить, что натворили – зачем растягивать мучения напроказившего?

Я и спросил, воспользовавшись привилегированным положением условно раненого героя и моральной поддержкой призрака Эши Харабагуда, который с тех пор, как переступил порог, ни на шаг от меня не отходил и всем своим видом выражал готовность в случае нужды защитить от всех мыслимых зол, включая любимую правнучку.

Но в данный момент любимая правнучка сама явно нуждалась в защите и поддержке. Во всяком случае, услышав мой вопрос, она мучительно покраснела и не расплакалась только потому, что сдерживать слезы придворных дам обучают прежде, чем здороваться согласно этикету. А необучаемых отсылают домой, будь они хоть триста раз протеже самого короля. Таковы суровые дворцовые нравы.

Еси Кудеси, занимавший удобную зрительскую позицию в самом темном углу своей уютной кухни, ухмыльнулся. На моей памяти это была первая и последняя по-настоящему злорадная ухмылка в его исполнении. Вообще-то, тубурским горцам злорадство совсем не свойственно, но кого угодно можно допечь – ежели умеючи.

— Я все объясню, — поспешно сказал призрак. – Мы оба бесконечно виноваты перед тобой...

— Спасибо за поддержку, — церемонно поблагодарила его Кегги Клегги. – Но я должна признаться сама, потому что вина целиком моя. Ты не смог остановить меня лишь в силу своей нематериальной природы; намерения же твои были совершенно очевидны.

Грешные Магистры, да что же она натворила?!

Но леди не спешила каяться. Встала, тщательно оправила свой наряд и вышла из кухни. Похоже, она нашла отличный способ меня погубить. Теперь ей было достаточно где-нибудь спрятаться и просто подождать, пока я самостоятельно умру от любопытства. Ничего не скажешь, изощренная месть за пробуждение от сладких грез.

— Что случилось-то? – спросил я оставшихся.

Но Еси Кудеси укоризненно покачал головой, всем своим видом осуждая мое нетерпение, а Эши Харабагуд печально сказал:

— Ну, видишь, она хочет сама признаться. Подожди чуть-чуть.

Кегги Клегги, вопреки моим опасениям, вернулась буквально минуту спустя с бумажным свертком в руках. Положила на стол, аккуратно развернула, и взору моему открылось ужаснейшее зрелище в мире – груда осколков.

— Я разбила твои таблички с записями, — мрачно объявила она. – Причем не случайно, нарочно. Специально выяснила, где твоя комната, и уничтожила все, что там нашла. Я была здорово не в себе, когда проснулась, считала тебя страшным врагом, лишившим меня гораздо большего, чем просто жизни. Но это, конечно, не извиняет столь дикий поступок.

Я – не придворная дама Его Величества Гурига Восьмого. И соответствующей подготовки никогда не проходил. Но все равно очень удивился, обнаружив, что реву, как ребенок, вкладывая в рыдания столько силы и страсти, что, будь слезы магическим заклинанием, его мощи наверняка хватило бы, чтобы сровнять с землей окрестные горы.

Но горы, хвала Магистрам, уцелели. Все-таки плач – это просто плач. Если что и рухнуло от него, так это стена недоверчивого отчуждения, стоявшая между мной и реальностью. То есть я вдруг – не подумал, не понял, но всем телом почувствовал, что проснулся. Во сне так не рыдают, только наяву, и какие бы контраргументы ни выдвигал разум, тело знает это очень хорошо. А ему виднее.

Так и не перестав плакать, я начал смеяться – просто от радости. От полноты чувств. А когда наконец успокоился, обнаружил, что Еси Кудеси выбрался из своего темного угла и сидит рядом со мной, положив руку на плечо.

— Вот теперь ты проснулся, — сказал он. – Добро пожаловать в... В контекст.

Я молча кивнул. И улыбнулся. И подмигнул маленькой Кегги Клегги, на чьем лице была написана готовность немедленно броситься в пропасть, если вдруг выяснится, что это единственный способ меня утешить.

— Счет один-один, — сказал я. – Сперва я помог тебе проснуться, а сегодня ты мне. Все к лучшему, теперь никто никому ничего не должен, и можно просто жить дальше.

— Теперь я понимаю, насколько ценными были эти записи, — печально откликнулась она.

— Ничего. Просто еще раз сюда приеду. Главное – быстро-быстро насовершать каких-нибудь немыслимых подвигов. Таких, чтобы даже сэру Джуффину стало очевидно, что единственная достойная награда за них – годовой отпуск. Ладно, надо так надо, будут ему подвиги, а мне – еще одно путешествие. И новые записи, лучше прежних.

Я еще ни в одном пророчестве не был так уверен, как в глупостях, которые тогда говорил.

На этом месте всякий уважающий себя рассказчик должен поставить точку – просто по законам жанра. Подвиг совершен, принцесса спасена из пасти неведомого чудища, герой вернулся цел и невредим, мелкие недоразумения – и те улажены ко всеобщему удовольствию. Но у меня специфический опыт: сказки я рассказываю своим детям перед сном, а засыпают они медленно и неохотно. Поэтому, благополучно добравшись до финала, я обычно обнаруживаю, что точку ставить еще рано, и спешно придумываю продолжение. Чудовище возвращается, желая во что бы то ни стало доесть принцессу, а герой выясняет, что давешнего подвига недостаточно, придется извлекать задницу из мягкого кресла и совершать еще дюжину, ничего не попишешь.

И в жизни у меня похоже выходит. Ну а чего вы хотите от человека, который привык, сдав выпускные экзамены, тут же записываться на вступительные – еще куда-нибудь.

Вот и в Тубуре примерно так же получилось. Хотя, конечно, никаких чудищ я не встретил, да и принцесса, хвала Магистрам, оставалась в полной безопасности.

Первые несколько дней я просто шлялся по Вэс Уэс Мэсу, то и дело заводя новые знакомства и не уставая удивляться добродушию тубурцев. Узнав, что я – бывший ученик, а теперь гость Еси Кудеси, они восхищенно уточняли: «Это же ты шапку перед летней игрой в Чанхантак стащил?» — и немедленно несли угощение. Кража священного предмета, поставившая под угрозу проведение Великой Тубурской Игры, казалась им просто забавной выходкой начинающего сновидца, эксцентричного, как вся талантливая молодежь. В любой другой стране мне пришлось бы спешно удирать от представителей закона, а здесь от меня даже извинений не потребовали, только посмеивались дружелюбно – ну ты учудил!

Потрясающие люди.

На шестой день, устав от застолий и разговоров, я осуществил наконец вылазку в горы, задуманную давным-давно, когда Еси Кудеси внезапно объявил о начале каникул. Сперва осуществлению плана помешал затянувшийся обед в «Горном доме», а потом появился призрак Эши Харабагуда, и все пошло кувырком. Однако покинуть Вэс Уэс Мэс, так и не осмотрев его окрестности, было бы обидно.

Сторінка 17

Назад Далі

1....15 16...18 19...22

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.