Бібліотека Страуса - Макс Фрай. Тубурская игра

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 12

Лестница появилась как миленькая. Я был ужасно рад ее видеть. Словно старый друг пришел на помощь, которая сама по себе не так уж необходима — зато как же здорово, что мы снова вместе!

Я уже был готов ухватиться за нижнюю ступеньку, но Еси Кудеси меня разбудил.

— Очень хорошо, — сказал он. – Даже не ожидал от тебя. Именно так и следует поступать сновидцу, попавшему в обстоятельства, которые его по какой-то причине не устраивают. А иметь выход вроде твоего – редкостная удача. Эта лестница снилась тебе, когда ты был ребенком?

Я кивнул.

— Самые важные вещи случаются со сновидцем в детстве, — улыбнулся Еси Кудеси. – А потом целая жизнь уходит на то, чтобы вернуть себе хотя бы часть этих сокровищ. Тебя можно поздравить, сегодня ты обрел нечто по-настоящему важное.

Но если вы думаете, что это выдающееся достижение избавило меня от необходимости снова перемерить все остальные шапки, значит, вы еще не усвоили главный принцип тубурских учителей сновидений: «для начала проделаем это всего сто раз, а потом повторим, да побольше — для закрепления успеха».

Хорошо хоть покормить меня он решил наяву. Развел костер, достал из походного мешка небольшой котелок, остатки окорока, какие-то корешки и принялся варить суп. А я, не поверите, снова задремал. Так устал спать в этих грешных шапках – описать не могу.

Потом мы снова отправились в путь и вечером пришли в Вэс Уэс Мэс, небольшой городок, возникший в результате слияния трех поселков. Таких красивых городов я в Тубуре до сих пор не видел. То ли местные жители тарунцев упросили строить и красить их дома, то ли сами выучились, но факт остается фактом, каждый домик тут был настоящим произведением искусства, а сады, разведенные прямо на крышах, пленили мое воображение – такая простая и эффектная идея, а никому до сих пор в голову не пришла, даже удивительно.

Еси Кудеси поселил меня в доме своей племянницы, ослепительно красивой женщины, такой же зеленоглазой, как он сам. Я сразу понял, что очень ей нравлюсь, такие вещи скрыть нелегко. И никак не мог решить, хорошо это или плохо. Потому что, с одной стороны, интрижки обычно мешают учебе. А с другой...

Я раздумывал об этом, сидя на низком кухонном табурете в ожидании ужина. Дядя с племянницей чистили овощи и вполголоса болтали о каких-то семейных делах: кузен Тали уехал в Анбобайру, бабушка Кеси, прохворавшая всю зиму, снова в порядке, с крыши не слезает, возделывает свой огород. Оба то и дело косились на меня – Еси Кудеси испытующе, его племянница кокетливо, чтобы не сказать страстно. Я пришел к выводу, что ее внимание мне гораздо приятней, чем хотелось бы признавать. Того гляди, все пойдет прахом – моя столь успешно начавшаяся учеба, задание сэра Джуффина, а там и семейная жизнь. И храбро сказал себе: «Ай, ладно, плевать».

Очень похоже на действие приворотного зелья, хотя в этом доме я еще ничего не ел и не пил. «Странно все это, — безмятежно думал я. – Даже интересно, как теперь все будет».

Очень хорошо и уютно было мне в этой жарко натопленной кухне. Ноги приятно ныли после целого дня ходьбы, тихие голоса, обсуждающие незначительные события из жизни незнакомых, но явно славных людей, умиротворяли. Для полного счастья не хватало еще какой-то малости, я никак не мог понять, чего именно – кружки горячей камры? Прилечь, вытянув ноги? Открыть окно? Помыться с дороги? Переодеться в домашнее? И только когда зеленоглазая красотка поставила на огонь небольшой котел и плеснула туда масло, до меня дошло, в чем дело. Запахи! Их тут не было вовсе. Как я сразу не заметил?

Я открыл рот, чтобы спросить – как могло случиться, что на этой кухне не пахнет даже еда? Но не смог издать ни звука. И подняться с табурета тоже не смог. Вообще ничего. Сидел, как дурак, думал: что за нелепое колдовство? К чему оно? Какой в нем смысл, какая от него польза?

Хорошо, что мои мысли потекли именно в этом направлении. И просто замечательно, что мои старшие коллеги по Тайному Сыску успели не только научить меня разным полезным фокусам, но и вложить в мою голову некоторые фундаментальные представления о магии в целом. Потому что еще несколько лет назад я бы наверняка решил, что меня вероломно околдовали злые тубурские чародеи. А стоило немного подумать, и сразу стало понятно – нет тут колдовства. Самый обычный сон, потому и запахов никаких. Чему я удивляюсь?

— Самый обычный сон, — сказал я вслух.

Вскакивать не стал – зачем? Даже глаза открывать не спешил. Лежал на спине, жадно вдыхал ароматы – свежей травы, дыма, кипящего в котелке супа, собственного тела и горячей речной воды.

— Ого, — присвистнул Еси Кудеси. – Быстро же ты разобрался. Обычно до свадьбы вообще никто не просыпается. А большинство моих учеников благополучно досматривали этот сон как минимум до голодного года, когда жители города начинают поедать своих малолетних детей и приходится выбирать, кем из пятерых пожертвовать.

— И до такого доходит? – ужаснулся я.

— Еще и не до такого. Это только начало приятное, а чем дальше, тем хуже. Настоящее нагромождение абсурдных кошмаров, выходящих за пределы не только здравого смысла, но даже рядового безумия. Специально для того, чтобы помочь ученику захотеть проснуться. Но ты даже до первого неприятного эпизода не добрался. Как тебе удалось?

— Так запахи же! То есть полное их отсутствие. Я тебе уже говорил, я нюхач. Еще удивительно, что так долго принимал этот сон за чистую монету.

— Это как раз совершенно неудивительно, — отмахнулся Еси Кудеси. – В том и заключается смысл Великой Сонной Ловушки: во сне мы не просто забываем о себе, но получаем какую-то иную правду взамен забытой. Новую биографию, способности, привычки, сведения о мироустройстве – понимаешь, о чем я толкую?

— Наверное, — кивнул я. – Снятся не только внешние события, но и весь персональный контекст.

— Именно так, — подтвердил Еси Кудеси. И улыбнулся: — Ишь ты – «контекст». Не первый раз слышу это слово от учеников. Пора бы уже начать им пользоваться. Очень удобное, емкое.

И протянул мне ложку.

Я думал, разговор о Великой Сонной Ловушке завершен, но, когда суп был съеден, мой учитель сказал:

— В эту Ловушку так или иначе попадают все. И не единожды, можешь мне поверить. Даже самый опытный сновидец не застрахован от подобной ошибки. Ты, по сравнению с прочими, находишься в выгодном положении, отсутствие привычных запахов быстро подскажет тебе, что дело нечисто. Все-таки память тела, редко случается, чтобы ее наваждением совсем отшибло. Но перед сновидением, которое сумеет окутать тебя иллюзией аромата, ты будешь безоружен.

— А что, и так бывает? – удивился я. – Не помню, чтобы во сне хоть когда-нибудь чем-то пахло.

— Ключевое слово твоего высказывания «не помню», — усмехнулся Еси Кудеси. – А бывает вообще все. Впрочем, ты и сам это знаешь.

— Но как тогда разобраться? На что можно положиться во сне?

Он только плечами пожал. Вручил мне котелок и ложки, подбородком указал на реку – дескать, помой. А сам принялся разбирать костер.

Мы отправились дальше. На сей раз я получил передышку от шапок и, стараясь наверстать упущенное, вовсю глазел по сторонам. Только четверть часа спустя Еси Кудеси неожиданно заговорил:

— Конечно, полагаться во сне нельзя ни на что. Ни на какие приметы, я имею в виду. Только на самого себя. Надо, чтобы сновидец и тот, кто бодрствует, оказались одним человеком. В противном случае вся эта затея вообще не имеет смысла.

— Затея – в смысле, моя учеба?

— В частности. Но я имел в виду сновидения в целом. Как не имеет смысла жизнь наяву, если с утра до вечера глушить себя до полного беспамятства вином или, скажем, каменным мхом.

— Это понятно. Но как? Если ты сам говоришь, что нам снятся не только события и обстоятельства, но и...

— Контекст, да, — подхватил он. – Единственный ответ – ты всегда должен быть сильнее навязанных обстоятельств. Держаться за себя обеими руками. Помнить, кто ты есть и какой в тебе заключен смысл. Не особо задумываясь о том, спишь ты сейчас или бодрствуешь. Пока помнишь себя, это совершенно не важно.

— И как этого добиться?

— Единого рецепта для всех не существует. Но мой опыт показывает, что избыток практики еще никому не помешал.

— Ясно, — кивнул я. И, подумав, решительно сказал: — Давай тогда какую-нибудь шапку. Чего время зря терять? Только прибытие в Вэс Уэс Мэс хочу наяву увидеть. Разбуди меня, если сам к тому времени не проснусь.

— Хочешь сравнить с тем городом, который тебе снился? – понимающе улыбнулся Еси Кудеси. – Боюсь, ты будешь разочарован. Есть города, чья красота на виду, а есть такие, чье великолепие надежно скрыто в сновидениях. Вэс Уэс Мэс из их числа.

— И садов на крышах нет? – огорчился я.

— Почему нет? Есть. И сады, и огороды. На земле-то места мало.

— Тогда буди.

Сады Вэс Уэс Мэса и правда были великолепны. Настолько, что я не обратил внимания на облупленные серые стены приземистых домов и полное отсутствие художественных росписей. Без них даже как-то спокойнее. Всегда был уверен, что за подобными зрелищами ездят в Тарун, а не в Тубур. Все должно быть на своем месте.

Красивой зеленоглазой племянницы у Еси Кудеси не оказалось. А если и была такая, он нас не познакомил. Привел меня в свой дом на окраине той части городка, которая называется Уэс, показал отведенную мне комнату без единого окна, больше похожую на кладовую, чем на спальню. Кровать занимала ее почти целиком, свободного места на полу едва хватило, чтобы поставить дорожные сумки, которые я наконец-то вытряхнул из пригоршни. Еси Кудеси не обратил на этот колдовской трюк ни малейшего внимания – то ли видел уже не раз, то ли просто был равнодушен ко всем проявлениям магии, творящимся наяву. Зато гостинцы мои оценил по достоинству. Особенно одеяла. Сказал, под угуландскими одеялами и сны особенные – сразу видно, что вещь из Сердца Мира.

Я решил, что надо поговорить об оплате учебы – прямо сейчас, пока я бодрствую. Подозревал, что в ближайшее время это будет случаться, скажем так, нечасто. Спросил:

— Сколько тебе заплатить за науку? У нас в Ехо некоторые говорят, что на куманского принца выучиться было бы дешевле, чем на Мастера Совершенных Снов.

— Врут, — отмахнулся Еси Кудеси. Подумав, добавил: — Нам-то эти враки только на пользу. Ваши часто с порога предлагают вдесятеро больше, чем самый жадный учитель постеснялся бы запросить. Нам здесь, по правде сказать, столько и не надо – захочешь, не потратишь.

— Так можно же закопать клад! – осенило меня. – А потом оставить записку внукам или правнукам с невнятными указаниями, чтобы помучились, разгадывая. Отличное будет развлечение потомкам. Ну и польза – если все-таки найдут.

— С кладами у нас стараются не связываться, — совершенно серьезно сказал он. — Если кто-то зарыл клад и внезапно умер, будет оставаться призраком, пока его клад не откопают. А призраком быть мало кому нравится. Это – по сравнению с настоящей жизнью и настоящей смертью – все равно что в учебной шапке спать. Тебе же не понравилось, верно?

— Нннну... так... – вежливо проблеял я.

— Вот и я о чем. Поэтому бродят ночи напролет, пристают к живым – вырой мой клад да вырой. А все от них шарахаются, и родные внуки в том числе. Очень печальная судьба!

На этом месте я не выдержал и полез за самопишущей табличкой. Грех такое откровение не законспектировать. А то с этими снами все из головы вылетит, буду потом локти кусать.

— А с деньгами сам смотри, — сказал Еси Кудеси. – Будь ты бедняком, я бы тебя бесплатно учил, еще и кормил бы за свой счет, очень уж интересно, что из тебя получится. Но бедняки таких подарков не привозят, это даже я понимаю. Так что заплати на свое усмотрение. Сколько не жалко.

К такому повороту я не был готов. И, поразмыслив, понял, что теперь у меня есть только один выход: отдать ему все, что я с собой взял, до последней горсти. Включая казенные деньги на обратную дорогу и свои, прихваченные на подарки домашним.

Так я еще никогда не поступал.

К деньгам у меня отношение чрезвычайно простое: мне нравится, когда они есть. Потому что очень уж не люблю ради них хлопотать. Да и не умею – опыта соответствующего нет. Бабушкино наследство позволило мне с ранней юности делать что хочется, не заботясь о выгоде. Сэр Макс, я помню, очень удивился, когда услышал, что я готов работать в Тайном Сыске бесплатно. А это было не бескорыстие, а просто дань сложившейся привычке не заботиться о заработке.

Однако у этой привычки есть и обратная сторона: для сохранения душевного равновесия мне необходим некоторый денежный запас. Выходя из дома без единой монеты в кармане, я чувствую себя неуютно – при том что у нас в Ехо почти все расходы можно преспокойно оплатить в конце года. Многие так и делают: некоторые всерьез опасаются дурацкой приметы, гласящей, будто частые прикосновения к деньгам вредят любовным делам, остальные считают, что так гораздо удобней. Но только не я. Необходимость помнить о долгах утомляет меня куда больше, чем самая монотонная работа, а в тот день, когда наконец отдаешь все сразу, невольно ощущаешь себя ограбленным.

А уж отправляясь в путешествие, я обязательно беру с собой вдвое больше денег, чем, по моим расчетам, может понадобиться. Просто чтобы спокойно наслаждаться жизнью, избавив себя от необходимости постоянно подсчитывать расходы.

До сих пор этот подход казался мне правильным. Вернее, я просто жил как мне нравится, не задумываясь, правильно это или нет. И вдруг понял, что время, когда можно жить, не задумываясь, прошло. Теперь все должно быть иначе. Еще не знаю, как именно. Самому интересно.

Но первый шаг уже был понятен.

Поэтому я достал кошелек с деньгами, приготовленными на обучение. И другой, с мелочью на дорожные расходы в Тубуре. И третий, с остатками суммы, отложенной на ночлег в Изамоне. И деньги на подарки домашним. И плату для капитана корабля, следующего в Ехо. И напоследок – тот самый запас «на всякий случай», без которого я из дома ни ногой.

— Ты чего? – обомлел Еси Кудеси. – Не надо столько! Я же сказал...

— Ты сказал: «Дай, сколько не жалко». Именно поэтому я должен отдать тебе все. Это – не деньги. То есть, конечно, деньги – настоящие, не фальшивые, не вопрос. Но для меня это гораздо больше, чем просто деньги. Залог спокойствия, гарантия безопасности, возможность оставаться беспечным. Вот чего мне всегда было жалко, а теперь – нет. Даже забавно заплатить за обучение искусству сновидений своим недоверием к жизни. По идее, я должен отдельное спасибо тебе сказать – за то, что избавился наконец от этого груза. Если бы не ты, я бы еще долго не понял, как обстоят мои дела.

— Ты говоришь, как герой старинной легенды, — вздохнул Еси Кудеси. – И поступаешь так же. Мне это нравится, хоть и не привык я к таким сложностям. А как же ты домой будешь добираться?

— Тоже мне проблема, — улыбнулся я. – Что ты — еды мне в дорогу не дашь? И в любом, самом бедном поселке супу нальют и спать уложат в тепле, не пропаду. А дальше – по обстоятельствам. Например, встречу в порту старого приятеля с туго набитым кошельком. Или найду капитана, готового подождать с оплатой до прибытия – дома-то меня выручат. Или отправлюсь к нашему послу. Или ограблю какого-нибудь изамонского богача за то, что он пихнул меня локтем, – а что, тоже вариант. Разбойником я еще никогда не был, а ведь в детстве после одной маминой сказки полгода об этом мечтал! А может, просто усну здесь, а проснусь дома – весь, целиком? Так, говорят, тоже иногда бывает.

— Еще и не так бывает, — подтвердил Еси Кудеси. – Но учти, этому я тебя вряд ли научу. Хотя бы потому, что сам не умею. Разве что нечаянно. Или найдется учитель получше меня – не наяву, так во сне. Но в таком деле гарантий быть не может.

— Это понятно. И совершенно не важно. Мне ужасно нравится, что вот прямо сейчас все это меня не тревожит, как будто кошельки по-прежнему при мне. Хотя их больше нет, я точно знаю. Потрясающее ощущение!

— Да я и сам вижу, что ты приобрел гораздо больше, чем отдал, — согласился мой учитель. – И поэтому принимаю твою оплату. Хоть и нечестно столько денег с ученика брать. Но – ладно. Придумаю, как с ними поступить.

Больше о деньгах мы не говорили. Я, признаться, вообще ни разу о них не вспомнил. И не потому, что вот так сразу стал возвышенным мудрецом, равнодушным к житейским делам, просто почти не просыпался. Еси Кудеси взялся за меня всерьез.

Настолько всерьез, что по Вэс Уэс Мэсу я прогулялся всего один раз – на следующий день после прибытия. Да и то только потому, что честно рассказал учителю о своей страсти к осмотру новых городов – дескать, любопытство мое так велико, что, пока не прогуляюсь, не успокоюсь. То есть не смогу как следует сосредоточиться на учебе. Тот заверил меня, что еще как смогу – сновидения не наука какая-нибудь, а живое действие, сами захватят внимание целиком, и привет. Но погулять все равно отпустил – как я понимаю, просто из милосердия.

А что было потом, аж до самой середины лета, мне толком и рассказать нечего. Спал и видел сны, вот и все мои приключения. На очередной самопишущей табличке появилась всего дюжина новых записей, да и те – рецепты. Все-таки Еси Кудеси исправно будил меня, чтобы накормить, а свои кулинарные секреты разглашал, не торгуясь, лишь удивлялся, что сновидец в моем лице может интересоваться такой ерундой. Однако тем я, вероятно, и отличаюсь от настоящих сновидцев, что не готов довольствоваться одними снами, сколь бы захватывающим не оказалось это занятие. Я не умею быть одержимым, и в большинстве случаев это, как я понимаю, к лучшему. Но некоторые двери закрыты для меня навсегда, и тут уж ничего не поделаешь.

Оценивать собственные успехи мне сложно. Оценка зависит от критериев, а их у меня как не было, так и нет. Чему я действительно научился, так это помнить, кто я такой. Достигалось это многократным повторением упражнения, которое превратило меня в невероятного зануду: стоило мне заснуть, и я тут же начинал долдонить, вне зависимости от обстоятельств текущего сновидения: «Я – нюхач Нумминорих Кута из Ехо, мне столько-то лет, живу там-то, с женой, сыном и дочкой, мою маму звали...» Ну, уже представляете, да? Забегая вперед, скажу, что мне потом еще долго приходилось прикладывать известные усилия, чтобы не вести себя так наяву, особенно в момент смены обстановки. Скажем, когда выходил из гостиной на улицу. Или, наоборот, заходил – например, в Дом у Моста. А когда на город внезапно наползал густой туман – держите меня семеро! Очень уж похоже на сон. Но я продемонстрировал подлинные чудеса самоконтроля и держал язык за зубами, а то представляю, как бы я всем надоел.

Но главное, что метод сработал, и еще как. Какое-то время спустя мне уже и говорить ничего не требовалось, стоило заснуть, и на меня обрушивалось такое количество автобиографической информации, сколько я и наяву-то не всегда вспомню – уже без занудного проговаривания, все сразу, одним глотком.

Способность не забывать о себе во сне становится основой множества других умений – по собственному желанию просыпаться или переходить в другое сновидение, сознательно изменять некоторые из приснившихся обстоятельств, оставляя в неприкосновенности прочие, заблаговременно выявлять опасности и, напротив, находить источники силы и пользы, при помощи которых можно быстро избавиться от любой болезни и даже снять с себя чужие чары – например, с каким-нибудь приворотным зельем или доставившим мне столько огорчений порошком, отбивающим нюх, я бы сейчас за полчаса крепкого сна разобрался.

А еще — определять глубину текущего сновидения и степень подлинности каждого конкретного события. Это особенно полезно, когда тебе вдруг толпами начинают сниться родные и друзья, которые рассказывают ужасные новости и требуют идиотских поступков. Никогда не забуду, как наваждение, принявшее облик сэра Джуффина Халли, приказывало, чтобы я немедленно убил своего учителя и съел его целиком. А другое, выглядевшее в точности как мой сын, заявляло, будто его настоящим отцом является прирученный демон-фэтан, и грозило в связи с этим завтра же уничтожить половину Ехо, начав, разумеется, с матери и сестренки. Такое впечатление, что пространство сновидений обожает подшучивать над новичками, и чувство юмора у него, мягко говоря, довольно своеобразное. В такой ситуации один выход – быстро наловчиться отличать иллюзии от событий, исполненных смысла, которые, надо сказать, большая редкость в жизни начинающего практика. Хотя за несколько подлинных встреч с Сонными Наездниками я бесконечно благодарен судьбе. В отличие от пустых наваждений, эти гости не были щедры на советы и поучения, зато порой они показывали мне удивительные вещи – как я понимаю, просто в подарок, искренне радуясь, что я способен его принять и оценить по достоинству.

С другой стороны, «просниться», то есть сознательно являться во сне разным людям и обсуждать с ними какие-то наши дела, я так и не выучился. Еси Кудеси, которому я приснился, чтобы напроситься в ученики, вбил себе в голову, будто такие фокусы я и без него умею проделывать, – досадная ошибка.

И о том, чтобы изменять во сне обстоятельства реальной жизни – лечить других людей, призывать демонов, строить города, находить заплутавших путешественников или, на худой конец, просто таскать домой приснившиеся сокровища, — я пока даже не мечтаю. Совершенно непонятно, с какой стороны ко всему этому подступаться. Хотя доподлинно известно, что такие мастера есть и их гораздо больше, чем принято думать, – многие просто не применяют свои умения на практике или делают это настолько осторожно, что никто ничего не замечает.

А вот чему я выучился легко и очень быстро, так это посылать своим знакомым сновидения-подарки. То есть просто хорошие сны, причем на определенную тему – например о море, горах или, скажем, Кумонском общегородском карнавале в честь начала сезона зимних дождей. А детали такого сна зависят от самого сновидца; оно и к лучшему, на все вкусы не угодишь. Хенне я чуть ли не каждую ночь посылал сны о тех временах, когда мы вместе ходили в учебные плавания, и она говорила, что радость от них почти компенсирует мое долгое отсутствие.

Максу я, кстати, тоже много раз посылал сны-подарки. Хоть и сомневался, что можно передать сон в Тихий Город и вообще хоть куда-то за пределы нашей реальности. Но решил – мне нетрудно, а если мой подарок не сможет попасть к адресату и случайно достанется кому-то другому, не беда. Хороший сон о прогулке в Тубурских горах никому не повредит.

Сам процесс выглядит довольно просто: в любом достаточно глубоком сновидении можно научиться видеть вещество, из которого оно состоит, и даже осязать его как вполне материальную субстанцию. Существует простая техника, которая позволяет сновидцу зачерпнуть пригоршню этого вещества, слепить из него нечто вроде круглого пирожка и швырнуть его изо всех сил назад через плечо, представляя, как этот подарок попадает в руки адресата. Что касается темы сновидения, она вкладывается в «пирожок» вместо начинки, и тут, конечно, приходится призывать на помощь внимание и воображение, без них сновидцу вообще ничего не удастся.

Именно эта нехитрая техника и лежит в основе искусства наших Мастеров Совершенных Снов. Просто умение, опыт и личное могущество, подкрепленное близостью Сердца Мира, позволяют им надолго сосредоточиться на создаваемом сновидении и тщательно продумать все его детали, а получившийся «пирожок» они не бросают через плечо, а аккуратно вкладывают в заранее приготовленную и добросовестно увиденную во сне подушку, которая потом может быть продана любому желающему.

Думаю, если бы я всерьез захотел сменить профессию, мне бы понадобилось несколько лет самостоятельных занятий, а лучше – еще одна поездка в Вэс Уэс Мэс к Еси Кудеси, но ничего принципиально невозможного я тут не вижу.

Кажется, я снова чересчур увлекся. Пора прекращать хвастаться. Просто имейте в виду, что я освоил еще множество разных умений, полезных и просто разнообразящих жизнь сновидца. И это не то чтобы свидетельствует о каких-то необычайных способностях, а просто нормально и закономерно. Человек, не забывающий о себе во сне, довольно быстро обнаруживает, что может там довольно много, даже если он неопытный новичок вроде меня. А опыт, приходящий только с многолетней практикой, делает его почти всемогущим. Или даже не почти. Собственно, поживем – увидим.

Так или иначе, но Еси Кудеси был мной чрезвычайно доволен, а кому и доверять в этом вопросе, если не ему.

Когда в один прекрасный день мой учитель объявил за завтраком, что намерен сделать небольшой перерыв в занятиях, я сперва просто не понял смысла его слов – так отвык разговаривать наяву о чем-то кроме сновидений. Машинально проверил, не снится ли мне происходящее, – в те дни я поступал так всегда, да и сейчас стараюсь не слишком расслабляться — меланхолично кивнул и продолжил жевать. Только пару минут спустя встрепенулся. Спросил:

— Так надо?

Он кивнул. Меня это совершенно удовлетворило.

— Меня не будет дня три-четыре, — сказал Еси Кудеси после того, как мы оба покончили с завтраком. – Разные городские дела. Я должен помогать старейшинам. А ты пока живи в свое удовольствие. Гуляй по Вэс Уэс Мэсу, можешь сходить в горы – ты же вроде хотел? В городе в эти дни будет довольно пусто, но трактир «Горный дом» не закроют. Я их предупредил, что тебя надо кормить и поить бесплатно, потом рассчитаемся. Так ты смотри не стесняйся. Позволь мне проявить гостеприимство.

— Если ты так ставишь вопрос, постараюсь съесть там как можно больше, — пообещал я. И был серьезен как никогда.

Такими вещами в Тубуре не шутят.

— Вот и договорились, — обрадовался мой учитель. – Надеюсь, ты хорошо проведешь время наяву. Но и во сне не забывай развлекаться. Ни в чем себе не отказывай. Считай, что это задание. Вернусь – проверю.

Встал из-за стола и ушел – как был, с непокрытой головой. А когда тубурский Мастер Снов выходит из дома без шапки, это означает, что он твердо намерен максимально сконцентрироваться на той части жизни, которую принято называть бодрствованием. Чтобы никакие смутные видения не отвлекали.

Я же продолжал сидеть за столом, в полной растерянности от неожиданно обретенной свободы. Впрочем, пять минут спустя у меня уже было столько прекрасных планов (включая непродолжительные познавательные путешествия в Кирваори и Шинпу), что на их осуществление понадобилось бы как минимум полгода.

Но здравый смысл все-таки возобладал, поэтому полдня я просто гулял по пустынным улицам Вэс Уэс Мэса, наслаждаясь немыслимо яркими летними ароматами, солнечным теплом и буйным цветением садов на крышах. А потом отправился в «Горный дом» и честно выполнил свой долг: навернул здоровенную миску супа с мясными и творожными клецками, добрую половину ягодного пирога, а в финале выпил чашку сидра – когда еще доведется. Учиться-то можно только на абсолютно трезвую голову, это опытным мастерам сновидений все равно, сколько было выпито за ужином.

Хозяева трактира, смуглые белокурые братья — старший выглядел моим ровесником, а младший почти подростком, но, если бы не солидная разница в возрасте, они казались бы близнецами, — были родом из Куанкуроха, большой страны на северо-западном побережье Чирухты, куда даже жители этого материка добираются только морем, не решаясь отдать себя во власть безумных ветров, поющих змей и переменчивых миражей Пустой Земли Йохлимы. Они приехали в Вэс Уэс Мэс всего семь лет назад, получив наследство от дальнего родственника, да так и остались, пленившись горными пейзажами, спокойным течением жизни и мягким нравом тубурцев.

В Куанкурохе я никогда не был и, конечно, мечтал туда попасть; собственно, до сих пор мечтаю. В «Энциклопедии Мира» Манги Мелифаро это государство описано как результат удивительного симбиоза предприимчивых воинов и аскетических интеллектуалов, объединенных не только взаимным уважительным интересом, но и совместной борьбой за свою землю с буйными йохлимскими ветрами, которые на протяжении многих тысячелетий рвутся к морю, и, если однажды осуществят свое намерение, камня на камне не оставят от зеркальных куанкурохских городов.

Естественно, я, забыв обо всем на свете, бросился расспрашивать братьев, которые, к счастью, оказались большими охотниками поговорить. И до позднего вечера рассказывали мне о величии древних куанкурохских университетов, выстроенных на морском побережье и помимо основной функции служащих гигантскими маяками.

Все куанкурохские города строились вокруг университетов, и облик каждого изначально определялся скорее эстетическими воззрениями ведущих профессоров, чем практическими соображениями. Кроме трех зеркальных городов, прославленных на весь Мир стараниями путешественников, в Куанкурохе есть город-лабиринт, где даже местные старожилы покидают дома без особой уверенности, что смогут быстро найти дорогу назад, и отмечают свой путь особыми опознавательными метками. А еще, например, город темных домов, построенных без единого окна; синий город, где все стены, мостовые и даже стволы деревьев выкрашены в цвет морской воды; скрытый город, который выглядит как огромный парк с большими рыночными площадями и несметным количеством люков, ведущих в подземные дома горожан и общественные здания. А вот названий у куанкурохских городов нет – в древности тамошние ученые были уверены, будто безымянное не может быть разрушено, и давали имена только маленьким деревням, полагая, что их, в случае чего, легко отстроить заново, поэтому не так жалко. Позже они пересмотрели эту причудливую концепцию и признали ее ошибочной, но традиция оставлять города безымянными сохранилась до наших дней.

Но самое интересное и невероятное, что надо знать о жителях Куанкуроха, – все они умелые заклинатели ветров. Соответствующую подготовку проходят с раннего детства, а по достижении совершеннолетия поочередно проводят несколько дней в году на границе с Пустой Землей Йохлимой – вводят себя в транс и непрерывно читают заклинания, не позволяющие безумным ветрам вырваться за пределы невидимой ограды, возведенной первым куанкурохским царем-Стражем Дрегги Валимой, и устремиться к морю, сокрушая все на своем пути. Старший из братьев-трактирщиков до отъезда успел неоднократно постоять на границе; по его словам, это было величайшее счастье и огромное наслаждение, единственное, о чем он тоскует в прекрасных тубурских горах, веская причина когда-нибудь вернуться домой.

Сторінка 12

Назад Далі

1....10 11...13 14...22

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.