Бібліотека Страуса - Макс Фрай. Дар Шаванахолы

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 23

— Ага, так рвался, что аж на четверть часа опоздал. Впрочем, это не месть, сэр Макс. Обычная рассеянность. Я просто не вспомнил, что ты у нас временно помешался на чтении. Все не могу привыкнуть к этому факту.

— Сейчас хоть дайте. Одним глазком взглянуть, пока никто не видит. Вы не в счет. Вы меня и так как облупленного знаете.

— Думаешь, увидишь только чистые страницы? — ухмыльнулся шеф. — Зря опасаешься, сэр Макс. У тебя, конечно, довольно оригинальное мышление. Но все же не настолько, чтобы ни одного преступления не раскрыть. Тем более несовершённого.

Это звучало утешительно, однако книгу в руки я брал с трепетом. Осторожно погладил обложку, словно бы надеялся, что после этой ласки Книга Несовершённых Преступлений будет ко мне снисходительна.

Наконец я решился. Открыл книгу. Про себя отметил, что она довольно толстая и вроде бы страницы не чистые. Но сосчитать доступные мне записи не решился. Вместо этого принялся читать первую:

«Сэр Джуффин Халли подружился с Веселым Магистром, вызнал у него старинное заклинание, лишающее жертву способности пользоваться Безмолвной речью, после чего околдовал и похитил Магистра Нуфлина Мони Маха, спрятал его в своем доме, каждый вечер насильно заставлял играть в крак, делая очень большие ставки, и, одерживая победу за победой, окончательно свел несчастного старика с ума всего за дюжину дней. А на его место отправил изменившего внешность сэра Кофу Йоха, которого в Семилистнике так любят и уважают, что, даже опознав, решили не разоблачать, рассудив, что от добра добра не ищут…»

Я дикими глазами уставился на шефа.

— Всю ночь сочинял. Специально, чтобы доставить тебе удовольствие, — гордо сказал он. — Очень трудно придумать что-то преступное и при этом достаточно абсурдное, чтобы у тебя был шанс прочитать эту историю в книге. Ты дальше, дальше листай. Про Нуфлина — это как раз не самое интересное. Надеюсь, хотя бы один из сорока изобретенных мною способов раз и навсегда покончить с генералом Бубутой окажется тебе по зубам.

* * *

Макс умолк и выразительно поглядел на свою пустую чашку. Франк понимающе улыбнулся и подлил ему кофе.

— Тут требуется что-то вроде эпилога, — заметил он. — Чем дело кончилось для тебя, понятно. А для всех остальных?

— Ну, дело не то чтобы кончилось. Оно, как я понимаю, вовсю продолжается, по крайней мере, для некоторых его участников. Однако ты прав, надо расставить еще несколько тачек над некоторыми i. В частности, Книга Несовершённых Преступлений после того, как мы с ней вдоволь наигрались, была со всем подобающим уважением помещена в Холоми, где находится специальное хранилище для разного рода опасных волшебных предметов. Это была Кофина идея. Похоже, он всерьез полагает, что уж откуда-откуда, а из Холоми Магистр Шаванахола свой подарок не утащит. И, следовательно, не передарит очередному любителю приключений. Я, честно говоря, не думаю, что стены Холоми представляют собой такое уж серьезное препятствие для Веселого Магистра. Но, как сказал сэр Джуффин Халли, если вдруг выяснится, что ради Кофиного спокойствия мы должны танцевать голышом на площади Побед Гурига Седьмого, мы тут же разденемся, пойдем, куда требуется, и спляшем, как миленькие. Кофа этого заслуживает. Совершенно с ним согласен. Книгу же, если по уму, вполне можно было оставить в столе Джуффина. Или даже подарить какой-нибудь публичной библиотеке. Не думаю, что Джоччи Шаванахола еще когда-нибудь о ней вспомнит. Ему, хвала Магистрам, не до того.

Допив кофе, он продолжил:

— На самом деле, я понятия не имею, чем теперь занят Веселый Магистр. Однажды, примерно полгода спустя после описанных событий, я имел счастье ужинать с ним и его другом Чьйольве Майтохчи. И до сих пор почти ничего не помню об этом прекрасном событии. Даже не могу понять, во сне или наяву оно состоялось. Впрочем, в моем случае разницы никакой. Все, что я могу сказать, — нам, безусловно, было очень хорошо вместе, и разговор шел о вещах столь важных и увлекательных, что теперь я с нетерпением жду, когда моя память согласится пустить меня в архив, где, не сомневаюсь, хранится стенографическая запись нашей тогдашней беседы. В частности, я точно знаю, что друзья придумали себе какое-то потрясающее занятие на ближайшую тысячу лет, но в чем оно заключается, хоть убейте, не представляю. Хотя пока я их слушал, мне было предельно понятно и настолько близко, что я едва удерживался от желания напроситься к ним в компаньоны.

Макс снова замолчал, чтобы заняться кофе, но тут уж не выдержала Триша.

— А леди Гледди Ачимурри? Что с ней?

— А бог ее знает. Но какое-то время назад она определенно была жива, здорова и совершенно довольна своей участью. На моей памяти Джуффин иногда ее навещал; уверен, это и сейчас так, но при встрече я забыл его расспросить. Официально леди Гледди считается отправленной в изгнание; строго говоря, так оно и есть. А уж отсиживается она где-нибудь в Уандуке или болтается по иным Мирам, это Канцелярию Скорой Расправы совершенно не беспокоит. Дом Тубы Банцбаха и его бесценная библиотека были конфискованы, на радость всем ученым Соединенного Королевства, которые теперь могут с утра до ночи беспрепятственно рыться в его книгах. Что же касается прочего имущества, леди Гледди Ачимурри по-прежнему одна из самых богатых людей в Соединенном Королевстве и с удовольствием продолжает заниматься разного рода благотворительностью. Точнее, теперь благотворительностью занимается отпущенная на свободу банда — разумеется, от Гледдиного имени. Не знаю, как они поддерживают связь, но честно говоря, не удивился бы, узнав, что сэр Джуффин Халли любезно таскает через Хумгат деловые письма и дружеские записки. В некоторых вопросах шеф Тайного Сыска — сущий ангел. И недостаточно тщательно это скрывает. Что же касается сэра Шурфа, он, как нетрудно догадаться, благополучно покинул мой подвал три дня спустя, сразу после того, как наваждение рассеялось и Незримая Библиотека, вопреки моим смутным надеждам, все-таки исчезла. Так и живет с тех пор заколдованный на всю голову, совершенно не способный причинить вред несуществующей Незримой Библиотеке. Если и было когда-либо колдовство более бессмысленное, чем мое Заклятие Тайного Запрета, то я о таком не слышал.

— Слушай. Выходит, я забыл тебе рассказать, — смущенно сказал Лонли-Локли. — Незримую Библиотеку в итоге все-таки нашли. Всего два года назад. На меня как раз в это время столько всего свалилось… Но несколько раз я там, конечно, побывал. И «Записки Хебульриха Укумбийского о некоторых необычайных происшествиях» прочитал от корки до корки. И мемуары Магистра Чьйольве Майтохчи. Причем, насколько я могу судить, никаких существенных изменений в текстах не появилось…

— Ага! — торжествующе воскликнул Макс. — Значит, библиотека уже есть! И где она оказалась? Неужели все-таки в Мохнатом Доме?

— Конечно, нет. В Холоми, как и утверждалось в большинстве легенд. Была создана одновременно с обычной студенческой библиотекой в год основания Высокой Школы Холоми. Я, собственно, окончательно разуверился в ее существовании после того, как Джуффин впервые привел меня в тамошние подвалы усмирять Дух Холоми, и я сдуру решил, будто обследовал все. Тогда как количество подземелий под Холоми идеально описывается знаменитой формулой Аверриха Уриуландского: малая бесконечность плюс один.

— Какая занимательная арифметика, — рассмеялся Макс. — А что, бывает еще и большая бесконечность? Плюс один?

— Именно такой формулой: «большая бесконечность плюс один», — описывается число обитаемых Миров, — подтвердил Лонли-Локли. — Собственно, смысл терминологии Аверриха Уриуландского заключается в том, что «малая бесконечность» возможна только в рамках одной реальности, а «большая бесконечность» становится необходима, когда мы беремся описывать Вселенную… Предвижу твой следующий вопрос. Да, среди хранителей Незримой Библиотеки есть призрак по имени Гюлли Ультеой. Самое поразительное, что он тебя прекрасно помнит. Но, конечно, ни о каком Мохнатом Доме понятия не имеет. Утверждает, будто вы познакомились, когда ты приезжал в Холоми по делам и случайно заблудился в коридорах. И, кстати, сетует, что ты перестал его навещать. А ведь обещал. Но я сказал, что тебя пока нет в Мире, так что никаких обид.

— Потрясающе, — вздохнул Макс. — Вот это действительно потрясающе.

— То есть, создать целую новую реальность — это ничего, обычное дело, — ухмыльнулся Франк. — А подарить жизнь одному-единственному призраку — это, по-твоему, и есть «потрясающе».

— Конечно. Реальность, сам знаешь, сама решает, что хочет быть. И тогда уж отыскивает подходящий инструмент. А у случайно примерещившегося мне призрака не было ни сознания, ни собственной воли, ни желаний и, следовательно, ни единого шанса осуществиться. А все-таки теперь он есть. Хорошо, получается, что я такой сентиментальный придурок, а не какой-нибудь просветленный мудрец.

— Да лишь бы тебе самому нравилось.

— А что в итоге стало с Лойсо после того, как он сделал свою работу? — спросил Лонли-Локли. — Вот что я больше всего на свете хочу понять. Ты хоть примерно представляешь?

— Хороший вопрос. Что с ним стало. Вернее, чем он стал. Примерно представляю, да. И тоже больше всего на свете хочу понять. Что случается с тем, кто получил столько силы, что сам стал ею? Чем-то вроде живого ветра, веселого потока, разрушающего и созидающего и не видящего разницы между тем и другим, потому что, по большому счету, разницы действительно нет. Не сомневаюсь, что Лойсо сейчас где-то рядом, но интересуют его не наши разговоры за кофе, а рождение новой реальности; впрочем, ее гибель заинтересовала бы его ровно в той же степени. Он живет на границе между бытием и небытием, по обе стороны сразу; собственно, теперь он и есть эта граница. Я совершенно точно знаю, что Лойсо не присоединится к нашей беседе, потому что болтовня — это всегда было слишком мало для него. А уж теперь-то и вовсе смешно говорить. Но иногда я ощущаю его дыхание. И случалось так, что оно давало мне силы жить дальше, а пару раз подталкивало в темную бездну безумия и небытия; впрочем, я все-таки смог удержаться на краю. Подозреваю, с его же помощью. Сила есть сила, она не друг и не враг; как ею распорядишься, так и будет. Ничего личного… Как видишь, я довольно много знаю, но все равно ни черта не понимаю. То есть, гораздо меньше, чем просто ничего. Зато теперь мы с тобой определенно можем хвастаться приятелям, что были лично знакомы с самой жизнью и с самой смертью — в ту пору, когда они еще были человеком. Причем одним и тем же человеком. Натуральным психом, если называть вещи своими именами. Зато чертовски обаятельным.

— Я уже не раз говорил, что из тебя мог бы получиться превосходный поэт, — вздохнул Лонли-Локли. — Но, увы, не ученый. Ни в коем случае.

Потом, позже, когда был допит не только кофе, но и заваренный на ночь чай из семи веселых луговых и восьми сонных лесных трав, крошки от пирога сметены со стола и выброшены в сад на радость охочим до сладкого бабочкам, Шурф Лонли-Локли, вежливо попрощавшись, растворился в окружающем сад тумане, а Макс, проводив его до границы, устроился на качелях покурить, Триша немного потопталась на пороге и наконец решила — чего стесняться? Если он хочет побыть один, пусть так и скажет. А если не хочет — тем лучше.

Подошла и спросила:

— С тобой можно посидеть? Или не нужно? Или не сейчас? Я тогда потом…

Ну вот. Все-таки в самый последний момент смутилась и запуталась в словах.

— Нет уж, ты тогда сейчас, — передразнил ее Макс. — Потом не нужно! Сейчас — это когда не потом, — тут он и сам запутался, махнул рукой и расхохотался.

Вот вечно так. Думаешь, занят человек какими-то своими непостижимыми мыслями, стесняешься его, робеешь, ходишь кругами, не решаясь завести разговор, а он смеется. И тут же становится ясно, как это было глупо — робеть и смущаться. Все равно что на улицу не выходить, чтобы не побеспокоить ветер, который вообще не знает, что это за штука такая — беспокойство.

— Могу уступить тебе место на качелях, — предложил Макс. — Потому что вдвоем мы тут, увы, не поместимся. Эти качели рассчитаны на одинокую задницу. Желательно, тощую. Воистину аскетический аттракцион.

Триша помотала головой.

— Не надо. Я лучше на дереве посижу, если ты не против.

— Отличное решение, — согласился Макс, когда она, ловко подтянувшись, оседлала ветку над его головой. — Ты заняла замечательную позицию. Если я вдруг пожелаю открыть тебе какую-нибудь страшную тайну, я доверительно прошепчу ее твоей пятке. А все остальное время можно просто щекотать ее, сколько влезет. Очень удобно!

— А я не боюсь щекотки, — улыбнулась Триша.

— Очень жаль, — вздохнул он. — Что ж, тогда твоей пятке придется довольствоваться страшными тайнами. О чем она хотела бы узнать?

— А если не пятка? — на всякий случай уточнила Триша. — Если я вся, целиком хочу кое-что спросить, это ничего?

— Ладно уж, — великодушно согласился Макс. — Мне бы самому не понравилось, если бы мои пятки имели от меня тайны. Выкладывай свои вопросы.

— Только один вопрос, — заверила его Триша. — Почему к нам никто не возвращается?

— В смысле? Как это — «никто»? Шурф постоянно заходит. И Меламори заглядывает. Гораздо реже, чем всем нам хотелось бы, но все-таки.

— Вот именно, — подхватила Триша. — Не просто «гораздо реже», а почти никогда. Неужели у нее так много работы? Даже больше, чем у Шурфа, про которого вы говорили, что он теперь самый главный начальник всех колдунов? А все равно почти каждый вечер чай у нас пьет, а потом еще и по городу гуляет. Значит, можно выкроить время.

— Колдуны — шут бы с ними. В данном случае важно, что Шурф сам себе «главный начальник». Делает, что считает нужным, ни перед кем не отчитывается. А Меламори не так привольно живется. Да ты сама ее шефа видела.

— Видела, ну и что? По-моему, он хороший. И все про всех понимает. Трудно поверить, что он Меламори даже поужинать к нам не отпускает, из вредности… Слушай, а ты с ней случайно не поссорился?

Спросила и тут же прикусила язык. Никогда в жизни не лезла в чужие дела, да еще так бесцеремонно. А тут вдруг пристала, и к кому — к Максу, которого еще совсем недавно ужинать стеснялась позвать и сейчас иногда робеет — да вот только что, минуту назад в словах от смущения запуталась.

Ну ничего себе.

— Посмотри на меня, — потребовал Макс. — Как по-твоему, я способен с кем-то поссориться?

Триша свесилась с ветки и принялась его разглядывать, как будто впервые увидела. После осмотра согласилась:

— Да уж, вряд ли ты станешь ссориться. Если что, сразу испепелишь взглядом, и дело с концом.

— Вообще-то, — вздохнул он, — я не это имел в виду. А напротив, хотел, чтобы ты поняла, какой я безобидный и покладистый. Какие ссоры, ты что.

Триша не стала спорить. Если Макс вбил себе в голову, будто он безобидный и покладистый, пусть его. Все равно завтра же забудет и придумает что-нибудь новенькое. Например, что он треугольный и фиолетовый. И, честно говоря, даже такая чушь будет куда больше похожа на правду, чем его нынешнее заявление.

— Все равно Меламори слишком редко тут появляется, — сказала она. — Работа работой, но можно же просто заходить на чашку кофе. Ненадолго, зато каждый день. Я бы на ее месте так и делала. А остальные твои друзья вообще не показываются, хотя обещали часто заглядывать. И не обманывали, я же видела, что им тут очень понравилось. Я такие вещи чувствую, меня не проведешь. Но вот — ушли и не возвращаются. Даже на полчаса, кофе выпить. Почему?

— Из-за меня, конечно.

Он так спокойно это сказал, как будто нет ничего страшного в том, что его же собственные друзья больше не приходят в гости. Как будто это, наоборот, очень хорошо. И он молодец, что так замечательно все устроил.

— Это как? Ты их, получается, видеть не хочешь? А я думала…

— Правильно думала. Просто в данном случае совершенно неважно, чего я хочу. И чего хотят все остальные. Впрочем, они еще заглянут в «Кофейную гущу», и не раз, это я тебе твердо обещаю. Но не сегодня и не завтра, а потом. Какое-то время спустя. Может быть, уже скоро. Вот увидишь.

— Тогда хорошо, — с облегчением улыбнулась Триша. — Потому что я беспокоюсь. Не то о них, не то о тебе. Сама толком не знаю. Просто чувствую, что-то не так. И одновременно мне кажется, все идет очень хорошо, лучше не бывает. Но при этом все равно что-то не так. Ничего не понимаю!

— Неудивительно, — согласился Макс. — Я бы и сам на твоем месте не понимал и беспокоился. Потому что все действительно хорошо, лучше не бывает. И одновременно очень непросто — лично для меня. Но я справлюсь. Уже, считай, почти справился.

— С чем ты справился?

— Со всем этим, — он развел руки в стороны, так, словно захотел обнять все сразу — Тришу, дом, сад и улицу, и весь Город, и небо над головой, и все звезды впридачу. И не просто захотел, а действительно обнял, хотя не такие уж длинные у него руки.

Ух. Ничего себе.

— У меня голова кружится, — Триша почему-то перешла на шепот. — Наверное, от того, что ты говоришь. Или от того, о чем молчишь. Или просто потому, что рядом с тобой сижу. Не знаю. Но лучше бы ты все объяснил. Если можно.

— Да уж придется. Такие разговоры, как у нас с тобой вышел, обязательно надо доводить до конца. Все к лучшему, давно пора объяснить тебе, что происходит, а то слышишь постоянно какие-то смутные намеки, что-то чувствуешь, о чем-то догадываешься, но ничего толком не понимаешь и поэтому вечно тревожишься. От такого у кого угодно голова кругом пойдет.

Макс нахмурился, но ясно, что это он не сердится, а просто старается сосредоточиться. Наконец, снова заговорил:

— Смотри, как обстоят дела. Когда-то очень давно, этот Город часто мне снился. Впрочем, не только он. Что я всегда умел — так это видеть потрясающие сны. Сейчас, задним числом, даже удивительно, что я время от времени находил в себе мужество просыпаться; впрочем, без особого энтузиазма. Так вот, сны про Город я причислял к наиважнейшим, тосковал о нем, проснувшись, и очень хотел однажды оказаться тут наяву. А все мои желания рано или поздно сбываются, так уж я устроен. Поэтому много лет спустя Городу, о котором я, захваченный внезапно обрушившейся на меня удивительной новой жизнью, уже понемногу начал забывать, пришлось сбыться — ровно настолько, чтобы я смог сюда прийти ^{Об этом подробно рассказано в повести «Путешествие в Кеттари».}

">[6]. Вернее, приехать на канатной дороге; впрочем, неважно. В ту пору у меня было очень много могущества и одновременно почти никакого опыта. И, что особенно важно, ни малейшего представления о том, что в принципе возможно, а что нет. Более того, как раз тогда я чуть ли не каждый день заново убеждался, что ничего невозможного лично для меня, похоже, нет вовсе. И понемногу свыкся с этим прекрасным правилом. Думаю, именно поэтому у меня все получилось. Я тут немного погулял, а через пару дней вернулся, да не один, а с Шурфом Лонли-Локли. Мы с ним даже кофе выпили в какой-то забегаловке — и не смотри на меня, как на предателя, «Кофейной гущи» тогда еще и в помине не было. Я, конечно, был счастлив, что смог привести сюда друга, но все равно недооценил важность нашей совместной прогулки. А теперь понимаю, что это — точка отсчета. День настоящего рождения Города. Он перестал быть моим личным наваждением — если уж сторонний наблюдатель, беспристрастный свидетель здесь побывал, ходил, смотрел, трогал, нюхал, пробовал на вкус, значит, все сбылось и дело сделано.

Он умолк, да так надолго, что Триша решила — передумал рассказывать. Но, оказалось, просто собирался с мыслями.

— Много лет спустя я вернулся сюда, рассчитывая, честно говоря, просто отдохнуть и подумать, как мне теперь жить дальше. И вдруг обнаружил, что дело мое сделано только наполовину. Этот Город — много больше, чем просто наваждение, но все-таки меньше, чем подлинная реальность. Гораздо меньше. Неудивительно — я же не ведал, что творю. Что-то случайно само получилось — вот и ладно. И дело даже не в том, что я балбес и разгильдяй. Просто тому, кто вольно — или невольно, как это случилось со мной, — взялся за создание новой реальности, подсказок ждать неоткуда. И курсы повышения квалификации для нашего брата не то чтобы открыты на каждом углу. И методическое пособие «Как быстро создать качественный новый Мир в домашних условиях» никто, как выясняется, не написал. И даже всеведущие старшие товарищи, на которых мне всегда чертовски везло, не могут помочь советом. Нет у них такого опыта. До всего приходится доходить своим умом. А для начала — понять, что вообще происходит. И это, честно говоря, труднее всего.

— Но у тебя же все равно получилось? — взволнованно спросила Триша. — Мы же с тобой тут сидим, так? Я — совершенно точно сижу на дереве. Хорошее дерево, толстое, крепкое, ствол шершавый, листья пахучие. Ветер дует, качели твои поскрипывают, трава внизу растет, солнце светит… То есть, вот прямо сейчас, конечно, не светит, но днем оно вовсю светило и завтра снова будет, да? И земля вон какая твердая. И люди по ней ходят, самые настоящие. С некоторыми я знакома. Пьют и едят, по крайней мере, в кафе я каждый день это вижу. Разговаривают, влюбляются, беспокоятся друг о друге, смеются и плачут иногда. И вот, смотри, ночная бабочка прилетела. Значит, все получилось.

Строго говоря, почти ничего нового она не услышала. Франк то и дело всем напоминает, что Макс — создатель этой реальности. С его точки зрения, это очень смешно. Триша сперва пугалась таких разговоров, а потом привыкла. Решила, так даже лучше — быть лично знакомой с создателем Мира, в котором живешь. И убедиться, что с ним можно договориться. И характер у него вполне ничего. С причудами, конечно, а кто без причуд?

Но до сих пор ей в голову не приходило, что Макс сам толком не понимает, как у него это вышло. И считает свою работу, во-первых, трудной, а во-вторых, сделанной только наполовину. Как это, интересно, может быть? Мы же уже есть! И не «наполовину», а целиком. Или все-таки?..

— Конечно, получилось, — улыбнулся Макс, — ты совершенно права. Но — как бы тебе объяснить?.. Скажи, это ты сшила лоскутное одеяло, которое лежит у меня в комнате?

— Я. А почему ты спрашиваешь?

— Хотел убедиться, что ты не запутаешься еще больше от моих сравнений. Смотри, вот это твое одеяло — оно многослойное, верно? Я сам никогда ничего подобного не мастерил, но подозреваю, что каждый слой сшивается отдельно, а потом их соединяют. Правильно?

— Ну да.

— Очень хорошо. Теперь скажи мне, когда ты сделала только половину работы, одеяло уже существовало?

Ничего себе вопрос. Вроде бы совсем простой, а поди ответь вот так, с налету.

— Наверное, все-таки да, — подумав, решила Триша. — По крайней мере, уже стало примерно ясно, как мое одеяло будет выглядеть. И его можно было потрогать. И даже укрыться, если ночь теплая.

— Вот именно. Одеяло в тот момент уже существовало. Но ты не отложила его в сторону. Сидела вечерами, сшивала лоскуты… Ну, честно говоря, я очень смутно представляю, что именно ты делала, но подозреваю, что работы было еще очень много. Хотя одеяло — вот оно. Плотное, осязаемое, не мечта какая-нибудь призрачная. Даже укрыться можно.

Триша наконец поняла, к чему он клонит.

— Хочешь сказать, что наш Город — как недошитое одеяло? Вроде бы есть, вроде бы всем хорош, и даже жить тут уже можно, а работы все равно непочатый край, потому что все это — только верхний слой?

— Ну вот. Какая же ты молодец. И какой молодец я, что придумал такой отличный способ все объяснить. А теперь вообрази одеяло, которое шьет себя само. И тогда сравнение станет еще более точным.

Триша послушно закрыла глаза. Представила — вот пестрые лоскуты ползут навстречу друг другу, вертятся, примериваясь, каким боком лучше повернуться. Наконец, нашли идеальное положение, замерли, и… И?

— Все равно нужны иголка с ниткой. Вот что хочешь делай, а нужны!

— Совершенно верно, — согласился Макс. — Без них никак. Считай, что я и есть иголка с ниткой. Лучше все равно не объясню.

— Именно иголка? Не тот, кто держит ее в руках?

— Никто ничего не держит. Не забывай, наше одеяло шьет себя само. Эта реальность сама решает, какой она хочет быть. А я — просто инструмент, без которого на данном этапе не обойтись. И это оказалось даже труднее, чем если бы мне, к примеру, пришлось строить ее в одиночку из всего, что под руку подвернется. Но я у нас молодец, справляюсь. Уже, считай, почти справился. К примеру, если завтра ты спустишься вниз, в долину, то обнаружишь там не бесконечную пустошь, а несколько богатых селений; собственно, именно их жители каждый день привозят на наш рынок свежие овощи, сыр и грушевое вино. И, что самое замечательное, они всегда их привозили. Все старожилы прекрасно знают, что даже их прадеды и прабабки пили на своих свадьбах вино из долины — по старинному обычаю. А еще ты увидишь дорогу, следуя по которой на юг, дня за три можно добраться до моря. И в какую бы сторону ты ни свернула на берегу, рано или поздно придешь в один из множества портовых городов. А если сядешь там на корабль…

— Погоди, — попросила Триша. — Я уже поняла, что теперь, кроме нашего Города, есть множество других. И их жители совершенно уверены, что они всегда были. Это, наверное, очень здорово. И я знаю, что надо обрадоваться, но мне пока немножко страшно. Как некоторым людям с большой высоты вниз смотреть, даже если совершенно уверены, что не упадут. Но я, наверное, скоро привыкну. И тогда ты мне все расскажешь, ладно?

— Все не получится, — усмехнулся Макс. — Не так уж много я знаю. Вернее, много, но — не все сразу. Сегодня одно, завтра другое. А что я знал об этой реальности вчера, теперь уже и не вспомню. Ну, или вспомню когда-нибудь, чтобы снова забыть на следующий день. В таком деле ни в чем нельзя быть уверенным. Не забывай, я — игла, которая ничего не знает об одеяле и даже о том, что такое «укрываться», не имеет никакого представления, но это совершенно не мешает ей делать свое дело, шов за швом. Поэтому, собственно, мне так трудно. Поэтому я дни напролет брожу по городу, как малахольный, с дурацкой улыбкой, забыв собственное имя. И вечно опаздываю к ужину, а когда все-таки прихожу, выгляжу полным придурком, невпопад отвечаю на вопросы и невежливо исчезаю прямо из-за стола, вдруг разучившись быть видимым. А потом снова появляюсь, иногда — в самый неподходящий момент. Все это делает меня не самым удобным жильцом. С другой стороны, могло быть и хуже — если бы я, к примеру, оказался заклинателем демонов с целым выводком домашних питомцев. Или начинающим оперным певцом. То-то бы вы поплясали!

— Ты опять шутишь, и это сбивает меня с толку, — вздохнула Триша. — Что плохого в пении? И тем более в демонах?

Сторінка 23

Назад Далі

1 2 3...21 22 23 24

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.