Бібліотека Страуса - Макс Фрай. Дар Шаванахолы

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 19

Полураздетая, с растрепанными разноцветными волосами, она смотрелась здесь настолько органично, что я сперва подумал, это просто местная красотка, традиционное приложение к дешевой выпивке, и только потом понял, кто передо мной.

Мне, конечно, очень хотелось обрушить на нее миллион вопросов. Начиная с главного: какого черта она здесь делает? И как сюда попала?

Но я прикусил язык. Сказал себе: это мой сон. И, получается, я тут старший. Тот, кто отвечает на вопросы, вместо того чтобы их задавать. И вообще отвечает — за все происходящее.

Поэтому я спокойно объяснил:

— Это сон, который мне снится. Впрочем, случай особый, у меня есть серьезные основания считать, что окружающая нас реальность не является порождением моего сознания. И не исчезнет после того, как я проснусь. То есть, она объективно существует — если, конечно, у вас не вызывает протеста предположение, будто хоть что-то существует объективно.

Леди Гледди всерьез задумалась.

— Пожалуй, не вызывает, — наконец, сказала она. — Но как я сюда попала?

— Предполагаю, вы зачем-то пытались меня разбудить. А я по ряду причин очень не хотел покидать это место.

Только произнеся это прекрасное «зачем-то», я, наконец, понял, зачем. Наяву я бы сейчас мучительно покраснел — для начала. Что творилось бы со мной после, даже думать не хочу. Больше всего на свете ненавижу такие неловкие ситуации. Честно говоря, думал, никогда больше в подобную не попаду, потому что научился наконец разбираться в людях, их желаниях и намерениях, и дистанцию между собой и окружающими вроде бы выстроил — такую, чтобы не лезли без спроса, чтобы инициатива всегда была моя, а если все-таки чужая, то заранее мне понятная, предсказуемая и внутренне одобренная. А тут — на тебе. На ровном, с моей точки зрения, месте. Научился разбираться в людях, молодец, сэр Макс, я тобой горжусь.

Но сейчас, в этом сне, я был старший. А старшие не краснеют, не отводят глаз и тем более не кидаются выяснять отношения. Они берут своих подопечных за руку и уводят из опасного места. А уже потом можно душевно метаться сколько влезет. Или не метаться. По обстоятельствам.

Знать бы еще, как ее отсюда увести.

— Сейчас самое главное — проснуться вместе, — сказал я. — Чтобы вы тут не остались одна…

Леди Гледди Ачимурри отпрянула от меня, как от чумного. Встала, подбоченившись, посреди пустой палатки, глядела с такой яростью, словно я оставил ее одну с дюжиной малолетних детишек, а теперь предлагаю десять корон за причиненные неудобства. Хорошо хоть не кричала, говорила тихо, свистящим от возмущения шепотом.

— Чтобы я тут не осталась?! Да за кого вы меня принимаете? За дуру, которая со страху готова прохлопать свой единственный шанс?

— Эй, — попросил я, — не надо скандалить. Не время, не место.

Леди Гледди Ачимурри совершенно самостоятельно залепила себе увесистый подзатыльник. Как ни удивительно, это оказало на нее самое благотворное воздействие. Мгновенно успокоилась.

— Действительно, не время и не место, — вздохнула она. — Просто вы меня очень напугали, когда сказали, что мы попробуем проснуться вместе, чтобы я тут не осталась. Сами подумайте, что вы предлагаете. Оказаться в другом Мире и тут же сбежать назад?! Ну, положим, для вас путешествия между Мирами — совершенно обычное дело. Но для меня-то все иначе! Я всегда только этого и хотела — попасть в другой Мир. И все равно, каково мне там будет, пусть хоть в сто раз хуже, чем дома, это абсолютно неважно. Лишь бы было хоть как-то — мне, где-то там. В детстве сны о путешествиях между Мирами снились мне почти каждую ночь, и я думала — это не просто сны, а настоящие события. Гораздо более настоящие, чем все остальное. Но рано или поздно меня обязательно будили, и я просыпалась дома. Знали бы вы, как я плакала по утрам. Как плакала. А потом я выросла, и сны перестали мне сниться, причем не только чудесные, вообще все. Я была в таком отчаянии, что даже хотела покончить с собой, потому что думала, путешествия между Мирами уже не вернутся, а без них мне не надо ничего… Я, как видите, так и не решилась, для человека с воображением нет ничего труднее. И хвала Магистрам, что так. Но было несладко. Люди живут из любви к жизни, а я жила только из страха перед смертью много, очень много лет. Ходила к Сотофе, просила — пусть научит. На любых условиях, я согласна на все. А Сотофа сказала: «Вот мое условие: наберись терпения и жди. Все будет, как ты хочешь, но не сейчас. Потом». Я ей поверила, и жить стало немного полегче. Но это грешное «потом» все не наступало, и я понемногу начала понимать, что Сотофа просто ловко от меня отделалась, решив не возиться с истеричной девчонкой… Слушайте, ну как вы думаете, зачем я в вас вцепилась? Зачем напросилась в ваш дом? Зачем пришла ночью? Не подвернулся бы такой удачный повод, рано или поздно отыскала бы другой. С тех пор, как узнала о вас кое-что, все гадала, как бы найти к вам подход, уговорить провести меня между Мирами? Я же не знаю, что вам нужно от других людей, что следует предлагать, что обещать. И никто, похоже, не знает… И вдруг все оказалось так просто — хоп! — и я уже тут. Потрясающе.

— В следующий раз, — сказал я, — имейте в виду: лучше говорить со мной начистоту. Ничего не предлагать и не обещать, а просто выложить все как есть. Обычно этого достаточно.

— Но зачем теперь какой-то «следующий раз»? Если я уже тут! — торжествующе воскликнула леди Гледди. Да так звонко, что в дальнем конце палатки появилась давешняя подавальщица в цирковом трико и с откровенным любопытством на нас воззрилась.

— Тише, — попросил я. — А то хозяйка сейчас билетами на представление торговать начнет.

Леди Гледди Ачимурри ослепительно улыбнулась, приложила палец к губам, заговорщически мне подмигнула, всем своим видом демонстрируя, что с ней вполне можно договориться, и вдруг развернулась на сто восемьдесят градусов и пулей вылетела из полосатой палатки. Я бросился следом, отчаянно чертыхаясь, но, честно говоря, уже предчувствовал, что вряд ли поймаю беглянку. Будь это просто мой сон, я бы, конечно, справился. А так называемой объективной реальности, где ты случайный, да еще и незваный гость, поди навяжи свой сценарий. Трижды ха-ха.

Какие-то шансы у меня, конечно, были, все-таки я очень резво подскочил, а яркие волосы леди Гледди Ачимурри позволяли разглядеть ее в толпе. Но тут в моем сознании зазвучал жизнерадостный голос шефа, и я понял, что все пропало. Чтобы сэру Джуффину Халли не удалось меня разбудить — такого еще не бывало.

Я, конечно, сопротивлялся до последнего. Говорил себе: мало ли, что Джуффин, подумаешь, зовет. А я все равно буду спать и видеть сон, как бегу по рыночной площади, локтями расталкивая торговцев, покупателей и зевак, лягаясь и пихаясь, сколько понадобится, пока не поймаю эту дурищу, потому что это же страшно подумать, как она здесь, в незнакомом чужом Мире, без помощи и поддержки, без единого шанса вернуться домой. Без меня.

— Как же она без меня? — сказал я вслух.

Проснулся, конечно, как миленький. Лежал не на кровати, а на полу у стены, в которую, похоже, врезался со всей дури. По крайней мере, нос болел зверски, да и вся голова в целом была не слишком довольна своим состоянием. Рядом валялась добыча. Прут сломался, но яблоко, похоже, чувствовало себя превосходно. Всегда верил в чудотворную силу карамельных панцирей.

«Макс, да что с тобой? — встревоженно спросил шеф. — Так крепко спал?»

«Крепче не бывает, — ответил я. — Так крепко, что нос, похоже, сломал. Но это как раз пустяки. Есть другая проблема, похуже. Очень долго рассказывать. Можно, я к вам сейчас приеду?»

«Собственно, ради этого я тебя и разбудил. Есть разговор».

«Неужели настолько неотложный?» — спросил я, поглядев в окно, за которым пока не было и намека на рассвет.

«У меня сейчас гостья, которая и рада бы прийти в более удобное для нас с тобой время, да расписание не позволяет. Когда смогла, тогда и выбралась. Если я скажу, что ее зовут леди Сотофа Ханемер, это придаст тебе силы?»

«Придаст, — согласился я. — Впрочем, у меня и своих причин нестись к вам пулей предостаточно. И нос, который я без вас быстро не починю, — наименее серьезная из них».

«Ждем тебя, — сказал шеф. И, спохватившись, добавил: — Только не у меня дома, а в Управлении».

Вовремя сказал. А то поехал бы я на Правый Берег, то-то всем было бы радости.

Перед тем как лечь спать, я вроде бы раздевался. Но сейчас был одет и даже обут, только голова непокрыта. Одежда выглядела, мягко говоря, не совсем обычно. Широкий пестрый кафтан с неровно обрезанными полами, узкие, слишком длинные, а потому собравшиеся гармошкой на щиколотках полосатые штаны. Добавьте к этому задорное подобие обрезанных валенок цвета майского неба, и вам станет примерно понятно, как ослепительно я был хорош.

Но я решил не переодеваться. Все равно глухая ночь, кто меня увидит. Во-первых, сэкономлю кучу времени, а во-вторых, возможно, Джуффину будет интересно взглянуть на эти тряпки. Похоже, они сперва мне приснились, а потом каким-то образом проснулись вместе со мной. До сих пор я приносил из своих сновидений только свежие царапины, поначалу до полусмерти пугавшие меня своей подлинностью, а тут такой трофей. Из тех же соображений я взял с собой дурацкое карамельное яблоко. Даром, что ли, весь сон с ним таскался. Будет теперь шефу подарочек.

В Дом у Моста я вошел уже через пять минут; причем примерно четыре из них были потрачены на скитания по собственным лестницам и коридорам.

Дверь кабинета Джуффина была чуть-чуть приоткрыта, из-за нее раздавались громкие голоса.

— Ты прекрасно знаешь, что все это время я вздохнуть не успевал, — говорил шеф. — Трудно тебе было девчонку под крылышком подержать?

— Такую подержишь, как же, — отвечала леди Сотофа. — Не говори глупости, ладно? Сам знаешь, подержала бы, если бы видела в том хоть какой-то смысл. Но от Орденской жизни таким, как она, никакой пользы, один вред.

Еще недавно я бы решил, что там, за дверью, сейчас разбалтывают страшные тайны, не предназначенные для моих ушей. И долго топтался бы на пороге, разрываясь от противоречивых желаний — честно сказать: «Эй, вас слишком хорошо слышно в Зале Общей Работы», — и, не поднимая шум, дослушать до конца.

Но я уже хорошо изучил Джуффина. Знал, что шеф никогда ничего не делает просто так. Рассеянность ему неведома. И если он не позаботился плотно закрыть дверь, значит, у него были на то свои причины. Например, дать мне возможность услышать ровно то, что я зачем-то должен услышать. Не больше и не меньше.

Поэтому я не стал топтаться на пороге, а распахнул дверь и вошел. Джуффин и Сотофа тут же прекратили спор и уставились на меня, как дети на бродячего циркача. Глаза у обоих стали большие и круглые, как у буривухов. Я даже растерялся. Не ожидал такого эффекта.

— Бедный мальчик, — наконец сказала леди Сотофа.

— Да, это, конечно, не какие-то дурацкие погремушки, — подхватил шеф. — Серьезный, продуманный удар по общественному сознанию. А окровавленное лицо — часть костюма? Или случайное совпадение?

— Это я так удачно проснулся носом в стенку, — объяснил я. — Очень больно, кстати. И чем дальше, тем хуже. Спасайте, пожалуйста.

— Да уж придется, — вздохнул Джуффин. — Взамен пообещай мне хотя бы полчаса не умываться. Когда я еще такую красоту увижу. Да еще и в сочетании со столь дивным костюмом.

— Костюм — это и есть самое интересное, — сказал я после того, как шеф милостиво возложил десницу на мою расквашенную физиономию. — Я в нем проснулся. То есть, когда я ложился спать, этой одежды не было. А теперь есть.

— Нос-то больше не болит? — сочувственно спросила леди Сотофа.

— Вроде нет. И вот еще, смотрите, — я положил на стол обломок прута с карамельным яблоком. — Тоже трофей, из того же сна.

— В следующий раз прихватывай что-то более полезное в хозяйстве, — посоветовал Джуффин. — Если уж обнаружился у тебя такой талант, грех не воспользоваться.

— Давайте я сразу расскажу вам все самое плохое, — предложил я. — А потом будем веселиться. Или не будем, как пойдет.

— Выкладывай, — согласился шеф. — Очень любопытно, как оно сейчас выглядит — твое «самое плохое».

— В этом сне — ну, откуда тряпки и все остальное — осталась леди Гледди Ачимурри. Она, правда, сама этого хотела, потому что не понимала… Вы чего?

Джуффин и Сотофа хохотали, хлопая себя ладонями по коленям, и, похоже, никак не могли успокоиться. То есть не хотели, знаю я их.

— Всю жизнь мечтал приносить радость людям, — проворчал я несколько минут спустя. — Для полного счастья неплохо было бы понять, какого рода радость я принес вам? Что смешного в том, что леди Гледди скачет сейчас босиком по какой-то невнятной иной реальности? Лично я был там впервые и ни хрена не понял, кроме одного: без копейки денег и крыши над головой там не сахар.

— Вот уж с чем Гледди легко справится, — успокоил меня шеф. — Думаешь, все такие растяпы, как ты?

Но все же после моего выступления они с Сотофой немного утихомирились.

— Давай, рассказывай по порядку, — велел Джуффин. — Как она вообще оказалась в твоем сне? Прежде ты вроде бы ничего подобного не устраивал.

И я рассказал. Умолчал только о своей встрече с Лойсо. Для леди Сотофы это могло бы оказаться сюрпризом; впрочем, я бы не удивился, обнаружив, что она, как и Джуффин, в курсе всех моих дел. Но выяснять это прямо сейчас явно было не время. В любом случае, к появлению леди Гледди Лойсо никаким боком не причастен, он к тому моменту вообще ушел.

Поэтому я не стал объяснять, почему не хотел просыпаться. Не хотел, и все тут.

— Какой ты, оказывается, злющий бываешь! — восхитилась леди Сотофа.

— Это ж разве злющий, — усмехнулся Джуффин. — Никого голыми руками на клочки не разорвал, вообще говорить не о чем.

— Ну, знаешь. Не владея техникой, бодрствующего человека в свой сон уволочь… Как по мне, голые руки и клочки гораздо менее эффектны.

— Дело вкуса, — согласился шеф. И обратился ко мне: — Вот как ты думаешь, почему мы так смеялись, когда ты упомянул Гледди?

— Понятия не имею. Вообще-то вам все, что я говорю и делаю, кажется забавным, я уже привык.

— Ну, и это тоже. Но сегодня ты превзошел сам себя. Знаешь, зачем мы так срочно тебя позвали? Хотели попросить, чтобы ты занялся Гледди. А теперь, получается, и говорить не о чем.

— В каком смысле «занялся»? — Я почувствовал, что краснею, и от смущения почти рассердился. — То есть, погодите. Два самых занятых человека в Соединенном Королевстве полночи гадали, как устроить мою личную жизнь?! Уму непостижимо.

На этом месте леди Сотофа снова расхохоталась, деликатно прикрыв рот рукой. Не сказал бы, что от этого ее звонкий смех стал тише.

— Что у тебя в голове делается, — укоризненно сказал Джуффин. — Все бы ничего, но иногда как вспомню, что ты вообще обо всем той же самой головой думаешь, а другой у тебя нет и не предвидится — мороз по коже.

— А то вы в своей жизни ничего страшнее не встречали, — огрызнулся я.

— Случалось, конечно, — согласился он. — Но не очень часто.

— Чем дразниться, объясни мальчику все по порядку, — отсмеявшись, потребовала леди Сотофа. — Я бы сама в его возрасте Магистры знают что вообразила, если бы меня попросили «заняться» каким-нибудь красавчиком.

— Не сказал бы, что с тех пор так уж много изменилось, — ухмыльнулся Джуффин.

— Слушайте, — сказал я. — Вы оба такие веселые, и я не понимаю: это означает, что леди Гледди, оставшаяся Магистры знают где без шансов вернуться домой, — нормально и даже хорошо? Или, наоборот, все настолько плохо, что уже не имеет смысла беспокоиться?

— Точно, — совершенно серьезно подтвердил шеф. — Это нормально и даже хорошо. И беспокоиться абсолютно не о чем. Глупо беспокоиться о человеке, который наконец-то обрел свое предназначение. И теперь, даже если погибнет, будет в тысячу раз живее, чем до этого дня. Впрочем, с чего бы Гледди погибать? Плохо ты ее знаешь.

— Строго говоря, совсем не знаю.

— С Гледди Ачимурри видишь, как вышло, — сказала леди Сотофа. — Девочка родилась не просто со способностями, а с настоящим призванием к Истинной магии. Причем в очень неподходящее время, когда не то что путного, а вообще никакого учителя днем с огнем не сыщешь. Кроме нас с твоим Начальником, считай, вообще никого. А в одиночку тут не справишься, кто-то должен хотя бы в первый раз провести тебя между Мирами за ручку, а еще лучше — создать специальный, идеально подходящий новичку маршрут; кстати, именно это в свое время сделал для тебя Джуффин — какой-то дурацкий «трамвай», журналы, пледы, бутерброды… Ты так увлекся умиротворяющими деталями, что сам не заметил, как совершил невозможное. Ничего, конечно, не понял, но тело запомнило, как это — путешествовать между Мирами. Просто, спокойно, совсем не страшно. И поэтому ты не сошел с ума, когда снова попал в Хумгат, — обычная участь его избранников, оставшихся без учителя. Беда в том, что нам обоим было недосуг заниматься Гледди. У меня Орден, у Джуффина Тайный Сыск. Только и делали, что спорили: «Возьми ее к себе и учи!» — «Нет уж, ты возьми». А Гледди ни среди женщин Семилистника, ни тем более в вашем Тайном Сыске делать совершенно нечего. Очевидной магии проще твою собаку обучить, чем ее. Вообще никаких способностей. Удивительное сочетание, но и так бывает. И при этом такой непростой характер, что лично я не рискнула взять ее в Орден даже с испытательным сроком, хотя девочка говорила, будто готова на все, и сама себе верила. Я сделала что могла, пристроила ее на работу к Тубе Банцбаху. От самого Тубы к тому моменту толку ждать не приходилось, но его порой навещали старые приятели, а среди них попадались очень непростые личности. Я, честно говоря, надеялась, что кто-нибудь из этой компании заприметит способную девчонку и возьмется ей помочь, но ничего не вышло. Ну хоть наследство Туба ей оставил, и то хлеб.

— Да ну, — поморщился Джуффин, — тоже мне хлеб.

— Ты когда в последний раз был нищим сиротой? — усмехнулась Сотофа. — Молчишь? То-то и оно. Просто поверь мне на слово: разница есть. И немалая.

— Слушайте, — сказал я, — а от меня-то вы чего в связи с этим хотели? Чтобы я вместо вас научил леди Гледди путешествовать между Мирами? Так я же сам до сих пор не понимаю, как у меня это получается. Тоже мне, нашли великого педагога.

— Тем не менее, Гледди уже благополучно обретается в каком-то другом Мире, на радость всем нам, — усмехнулся шеф. — На что-то в таком роде я и рассчитывал, хотя, конечно, не предполагал, что ты выполнишь нашу просьбу до того, как мы ее озвучим. Просто я вспомнил, как вчера попросил тебя заняться Нумминорихом и парень тут же совершенно самостоятельно начал демонстрировать чудеса сообразительности. И подумал: может, с Гледди получится то же самое? Тебе будет лень и недосуг ею заниматься, а поэтому девочка как-нибудь сама найдет хорошую дорогу в Хумгат и, может быть, не свихнется, а дальше — по обстоятельствам.

— Только, по-моему, она все-таки свихнулась, — вздохнул я. — Чуть в драку не полезла, когда я предложил попробовать вместе проснуться. И тут же сбежала — вместо того чтобы вернуться домой и… ну, я не знаю. Уговорить меня повторить фокус. И еще раз, и еще. Чтобы, если так уж приспичило остаться в другой реальности, побольше посмотреть и выбрать самую подходящую. Я бы на ее месте так и сделал.

— Так то ты, — пожал плечами Джуффин. — Ты же у нас счастливчик. Все вокруг готовы учить тебя с утра до ночи, чему угодно, причем не дожидаясь, пока попросишь. А Гледди всегда отказывали, в лучшем случае говорили «потом». С чего бы ей думать, будто ты станешь с ней возиться. А, кстати, ты бы стал?

— Не знаю. Наверное, просто спросил бы вас, что следует делать в такой непростой ситуации.

— Приятно слышать, — ухмыльнулся шеф. — А то в последнее время ты как-то нечасто балуешь меня подобными вопросами.

— Так потому что вопросов почти нет, — невинно сказал я. — А те, которые есть, все больше про литературу. Вам неинтересно.

— Ну почему. Мне все интересно.

— На самом деле, мальчик совершенно прав, — перебила его леди Сотофа. — Я имею в виду, что нельзя сейчас бросать Гледди на произвол судьбы. То есть можно, конечно. Все можно, почему нет. Но, знаешь, не хотела бы я иметь дело с типами, которые в такой ситуации махнули на девочку рукой. И уж совсем невесело было бы обнаружить, что эти неприятные люди — мы с тобой.

— А кто тебе сказал, что мы будем махать руками и разбрасываться произволами? — удивился Джуффин. — В конце концов, мне просто интересно поглядеть, что за сны снятся моему одуревшему от чтения заместителю. Любопытное должно быть место, судя по тому, как он одет.

— То есть, вы ее разыщете? — обрадовался я. — И доставите домой?

— Не факт, что именно домой. Как я понял, Гледди этого совсем не хочет, а я не сторонник насилия. Но пару экскурсий ей устрою. И разобраться, что к чему, помогу. В таком деле трудно только самый первый шаг сделать, обычно на это уходят долгие годы. Но теперь помочь ей будет несложно.

От полноты чувств я забыл все слова и молча протянул ему яблоко.

— Это что, конфетка за хорошее поведение? — умилился шеф.

— Так оно же из той самой реальности. Поэтому я с ним и таскаюсь — вдруг вам пригодится? Ну, чтобы найти было проще…

— То есть, ты думал, я, как собака, понюхаю и возьму след? — обрадовался Джуффин. — Спасибо, сэр Макс. Всегда знал, что ты в меня веришь.

— Между прочим, есть такой метод поиска нужного места в Хумгате, — вмешалась леди Сотофа. — Древние часто им пользовались.

— И, при всем моем к ним уважении, совершенно зря, — отрезал Джуффин. — Яблоко приведет меня в лучшем случае к состряпавшему его кондитеру. Или, кстати, к голодному, который сейчас страстно мечтает о сладком — если он феноменально удачлив, вроде нашего сэра Макса. А чтобы найти Гледди, требуется нащупать особый след, который Махи Аинти называл, по старинному обычаю, ароматом духа. И уж тут я не ошибусь. Достаточно просто вспомнить, как меняются ощущения, когда леди Гледди Ачимурри заходит в комнату. А это впечатление, хвала Магистрам, совершенно незабываемо.

— Не спорю. Кстати, «аромат духа» — очень хороший термин, спасибо, запомню… А яблоко пригодилось бы в том случае, если бы ты собирался просто поглазеть на ту реальность, а не искать там определенного человека. Я только и хотела сказать, что на самом деле мальчик не так уж ошибся. У него прекрасная интуиция.

Сторінка 19

Назад Далі

1....17 18...20 21...24

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.