Бібліотека Страуса - Макс Фрай. Дар Шаванахолы

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 16

Сэр Шурф укоризненно покачал головой.

— Надеюсь, ты шутишь. А на самом деле понимаешь, что я говорил с нею не как государственный служащий, а как достаточно авторитетный в профессиональных кругах специалист в области исследования взаимосвязей древней и современной традиций угуландской поэзии, никакой формальной властью над участниками литературного процесса не обладающий. Так или иначе, но успеха я не достиг. Зато у меня стало одним интересным собеседником больше, а это, сам знаешь, драгоценный дар.

— Еще бы.

Мы умиротворенно умолкли, придя к согласию по столь важному вопросу.

— Ладно уж, иди, — сказал наконец я. — Тебя там пять дюжин интересных собеседников дожидаются. И целая гора книг. Никакого резона тут со мной сидеть. Но если не выйдешь к ужину, я снова приду с каким-нибудь пирогом, так и знай.

— Тебя не очень разочарует, если я скажу, что не расцениваю такое развитие событий как катастрофическое?

С этими словами сэр Лонли-Локли растворился в стене, а я отправился в спальню, решив, что пару часов моего отсутствия этот Мир как-нибудь переживет. Ему же, собственно, лучше: иметь дело с одуревшим от избытка информации, отчаянно зевающим мной — невелико удовольствие.

Мир, однако, придерживался иного мнения. И стоило мне, раздевшись, опустить голову на подушку, оповестил об этом голосом сэра Кофы. Ну, то есть, его Безмолвной речью. Один черт.

«Ты уже решил, где будешь обедать?» — как ни в чем не бывало спросил Кофа.

Начинается, подумал я.

Дураку понятно, что Кофин невинный вопрос означает: «Нам срочно надо поговорить». Но при такой формулировке наотрез отказаться от встречи гораздо труднее. По крайней мере мне.

Поэтому я честно ответил: «Еще не думал на эту тему».

«Вот и прекрасно. Давно собирался показать тебе одно любопытное местечко. Из тех, что сам никогда не найдешь, даже если трижды в день мимо пробегать будешь».

Однако, подумал я. Ну, хоть какая-то польза от моих добрых дел. Не каждый день Кофа делится заветными местечками. И деловито спросил:

«Где? Когда?»

«Через полчаса на улице Маятников. Знаешь, где это?»

«Не ближний свет», — откликнулся я.

«Значит, знаешь. Успеешь?»

«Не вопрос».

И я принялся снова одеваться.

Улица Маятников — это самая окраина Старого Города. Район не сказать чтобы респектабельный, но и не бедный, скорее просто малонаселенный, из трех домов здесь как минимум два заколочены и выставлены на продажу; впрочем, у владельцев обычно хватает средств, чтобы поддерживать в относительном порядке окружающие их небольшие сады. Ни лавок, ни тем более трактиров здесь почти нет, а хозяева тех, что есть, похоже, хлопочут не ради заработка, а из любви к процессу, клиентов-то раз-два и обчелся.

Кофу я увидел сразу. Он прохаживался по улице с видом человека, самой большой заботой которого является прогноз погоды на ближайшую дюжину дней.

Впрочем, делать хоть какие-то выводы на основании того, как выглядит сэр Кофа Йох, было бы очень глупо. Даже для невыспавшегося меня перебор.

— Сейчас я тебя очень, очень удивлю, — пообещал Кофа. И увлек меня за собой в переулок, куда, как мне сперва показалось, выходили только садовые калитки окрестных дворов. Однако в конце переулка стояло несколько небольших двухэтажных домов. И один одноэтажный, имевший при этом вид монументального особняка, почти полностью провалившегося под землю. То, что осталось над землей, выглядело как мансарда, под которой непременно должно находиться еще хотя бы два-три этажа. Возможно, потому, что приземистое строение венчала роскошная, массивная крыша с таким несметным количеством печных труб, что прилагающихся к ним каминов с лихвой хватило бы для отопления скромного королевского дворца.

— Хороший дом, — одобрил я. — Смешной.

— Совершенно верно, Смешной Дом. Именно так его и назвали еще пятьсот лет назад, когда прославленный Товви Банбой, в ту пору начинающий архитектор, обмывая первый в своей жизни заказ, потерял в трактире план трех первых этажей, но сохранил чертежи чердака и крыши. А с утра, толком не проспавшись, приступил к работе. И закончил ее раньше, чем сумел задать себе вопрос, почему результат его труда выглядит столь странно. В те времена архитекторы строили дома в одиночку; мастера управлялись за несколько часов, хотя в среднем на работу требовалось два-три дня. Зарабатывали они, конечно, сказочно. Но, несмотря на это, даже у нас, в столице, архитекторов можно было по пальцам сосчитать. Очень уж сложно освоить соответствующий раздел Очевидной магии, да и могущество для этого требуется немалое; человека с такими способностями любой Орден принял бы с распростертыми объятиями, как минимум Младшим Магистром. А в ту эпоху поступить в Орден, минуя период послушничества, было для всякого взрослого человека соблазном посильнее денег. Поэтому, как я уже сказал, архитекторы были наперечет. И каждый являлся личностью настолько неординарной, что ссориться с ними мало кто решался. Вероятно, поэтому несчастный заказчик не прибил Товви Банбоя на месте и даже аванс отобрать не посмел. А от дома, конечно, поспешил избавиться, продал за копейки тогдашней городской знаменитости, эксцентричному богачу Мицфецро Цицферсо, который коллекционировал разные причудливые казусы, вроде самопишущих табличек, рисующих картинки вместо текста, и свихнувшихся охранных амулетов, которые умоляют прохожих немедленно войти в дом и начинают верещать, когда те проходят мимо. Понятно, почему ему приглянулся Смешной Дом… Впрочем, все это давно в прошлом. Для нас с тобой важно совсем другое, — и с этими словами Кофа распахнул передо мной одно из окон.

— Это вход, — сказал он. — Двери, ведущие на улицу, на чердаках обычно не делают. Предполагалось, что жильцы будут подниматься сюда по лестнице с третьего этажа. Но поскольку никакого третьего этажа нет, приходится пользоваться окном. Хвала Магистрам, что пятьсот лет назад в моде были достаточно большие окна. А то выносили бы мне еду на улицу. Впрочем, я бы все равно сюда ходил. Оно того стоит.

— Даже так?

Я огляделся. Помещение, где мы оказались, совсем не походило на трактир. Оно выглядело, как если бы здесь обставили несколько маленьких уютных гостиных, а потом снесли перегородки, разделяющие комнаты. В результате столы, стулья и низкие старинные буфеты стояли небольшими группами и выглядели так, словно недавно перессорились. Посетителей не было. Обычной для трактиров барной стойки с гостеприимно улыбающимся распорядителем — тоже. И вообще ни души.

Кофа увлек меня за собой к дальней стене.

— Обстановка совершенно нелепая, — сказал он. — Но это не имеет никакого значения. Важно другое. Нынешний хозяин Смешного Дома когда-то был одним из поваров Ордена Потаенной Травы. А уж Магистр Хонна, что бы о нем ни говорили, знал толк в простых радостях жизни.

— Ого, — присвистнул я.

— Только никого сюда не води, — сказал Кофа. — И сам без меня лучше не приходи. Здесь порядки, как в опере: хозяин, когда ему приходит охота провести время на кухне, сам рассылает приглашения некоторым ценителям, список которых составил сразу после принятия кулинарных поправок к Кодексу и пополняет крайне неохотно. В некоторых исключительных случаях можно прислать ему зов и попросить что-нибудь приготовить. Может отказать, а может и согласиться, как повезет. Нам с тобой сегодня повезло, как видишь.

Ого, подумал я. Других слов в моем запасе, похоже, не осталось.

Впрочем, «ого» оказалось вполне достаточно. Ого, думал я, пробуя суп. Ого, повторял про себя, разламывая пышную горячую лепешку, благоухающую пряностями. И еще раз — ого! — с большим восклицательным знаком, приступив к жаркому. Наконец я вспомнил еще одно слово. И так обрадовался, что произнес его вслух:

— Потрясающе.

— Рад, что тебе угодил, — улыбнулся Кофа. — Ты сейчас еще местную камру попробуешь. Вообще ни на что не похожа. Старинный, давно забытый рецепт.

Камра, сваренная по старинному рецепту, оказалась похожа на самый обычный черный чай, который я в своей прежней жизни пил, можно сказать, ведрами, а в новой как-то и не вспоминал о его существовании. Это было не то чтобы сногсшибательно вкусно, зато так удивительно, что я снова сказал:

— Ого.

Кофа неторопливо раскурил трубку и наконец перешел к делу:

— Думаю, ты понимаешь, что я пригласил тебя сюда не только ради дегустации блюд, типичных для повседневной Орденской кухни ушедшей эпохи, но и для того, чтобы спокойно поговорить в приятной обстановке, без помех и свидетелей. И даже догадываешься, о чем.

— Нет! — жизнерадостно выпалил я. И еще головой помотал, для пущей убедительности.

Образ наивного болвана — мое амплуа. Мне даже притворяться особо не приходится — так, разве попаясничать чуть-чуть, да и то скорее ради удовольствия собеседника.

Кофа, похоже, даже растерялся от такой моей недогадливости.

— Ну как же, — сказал он. — Леди Гледди Ачимурри, дырку над ней в небе. Твоя гостья с сегодняшнего утра, дырку в небе и над ним тоже. За компанию.

— А, подружка Хелви! — я снисходительно улыбнулся. — Или она подружка Хейлах? Или обеих сразу? Просветите меня, Кофа, вы же все обо всех знаете.

— Ты что, издеваешься? — сухо спросил Кофа.

— Есть немного, — признал я. — Но мне правда любопытно, где они познакомились. И когда успели спеться. За этими девчонками не уследишь. Сперва шляются не пойми где, потом дом начинает постепенно заполняться великосветской публикой, хоть опять куда-нибудь съезжай…

— Сэр Макс, — ласково сказал Кофа, — кажется, еще никогда в жизни я не был так близок к убийству коллеги.

Не то чтобы я ему поверил. Но на всякий случай заткнулся.

— Надеюсь, ты и сам понимаешь, мне известно, что сегодня утром ты вышел из кабинета Джуффина в сопровождении Гледди Ачимурри. И воспользовался служебным амобилером, чтобы увезти ее в Мохнатый Дом, — сказал Кофа.

— Ну да, — кивнул я. — Когда я пришел, леди сидела в кабинете Джуффина. И, похоже, у них был непростой разговор; я не стал вникать. Просто не успел, потому что леди Гледди сразу объявила, что Хейлах и Хелви прислали ей приглашение погостить. И я, конечно, предложил ее туда доставить. Элементарная вежливость…

— Макс, — вздохнул Кофа, — ты знаешь меня не первый день. Думаешь, я поверю, что ты не в курсе этого дела?

— Конечно, я в курсе. Но только в самых общих чертах. Джуффин сказал мне, что по леди Нунда плачет. И объяснил, почему. И, кстати, это от него я узнал, что мой Мохнатый Дом — неприкосновенная территория. Думаю, поэтому леди Гледди и попросила девочек ее пригласить, а они решили выручить подружку. Честно говоря, я бы на это плюнул. Девочки, конечно, расстроятся, но ничего страшного я в этом не вижу, трагедии закаляют душу. Однако, — на этом месте я вдохнул поглубже и выдал заранее заготовленный козырь: — Джуффин сказал, что если мы не пустим леди в гости, с Хейлах и Хелви станется нажаловаться Королю, который сейчас так увлечен присоединением Пустых Земель к Соединенному Королевству, что ради цариц Хенха всех на уши поставит. Дескать, зачем нам лишние проблемы.

Я совсем не хотел ссориться с Кофой. И поэтому очень надеялся, что он мне поверит. По крайней мере, из моего рассказа сэр Кофа должен был понять, что никто не собирался досаждать ему лично.

Что, в общем, чистая правда.

Кофа задумался. Вообще-то моя заготовка насчет Короля была очень ничего. Поступок совершенно в духе сэра Джуффина Халли, который больше всего на свете любит сложные многоходовые интриги, в результате которых все остаются при своем, зато у Тайного Сыска появляется пара дополнительных подземелий под Хуроном. Или новая вакансия. Или возможность сместить какого-нибудь особо занудного придворного бюрократа, пару раз заставившего шефа переделать годовой отчет. Или еще какой-нибудь милый сувенир в таком роде.

Похоже, Кофа в конце концов тоже так решил.

— Прекрасно, — вполне добродушно проворчал он. — Просто прекрасно. Узнаю сэра Халли. Политическая интрига тысячелетия. Как всегда, на пустом месте. И как вовремя — слов нет.

— Слушайте, — сказал я. — Далась вам эта леди и ее банда. Даже мне ясно, что ничего страшного они не натворили. Разве что ребенка украли. Звучит нехорошо. Но, как я понимаю, с похитителями младенцу было не хуже, чем с собственной нянькой, да и вернули его на следующий день, так ничего не потребовав взамен.

— Ну не скажи. На похищение людей глаза закрывать нельзя. Одно из самых тяжких преступлений, даже если обходится без печальных последствий. Поэтому история с поэтом мне тоже очень не нравится. А еще меньше мне нравится вот это идиотское младенческое ощущение вседозволенности — мы тут немного поиграем, а вы потом за нами приберете, — правда, здорово? Гледди Ачимурри всегда такая была, а что до сих пор более-менее держалась в рамках дозволенного, так это, как я теперь понимаю, чистая случайность. Счастье все-таки, что молодой Гуриг на ней не женился. То-то мы бы все попрыгали.

— А Король собирался на ней жениться? — изумился я. Впрочем, про себя подумал, что вполне его понимаю.

— Случился у Его Величества такой каприз, лет сорок, что ли, назад, — неохотно сказал Кофа. — Но Гледди ему сказала, раньше надо было думать. Быть свободной женщиной с кучей денег гораздо веселее, чем Королевой.

— И что?

— Ну как — что. Гуриг был вынужден признать, что она совершенно права. Да и ему не то чтобы невтерпеж становиться семейным человеком. Вроде бы, они договорились вернуться к этому вопросу лет через сто и расстались совершенно довольные друг другом. Поэтому вы с Джуффином совершенно напрасно кинулись спасать Гледди Ачимурри от страшного меня. Все, что я могу с ней сделать, — это немножко попугать. И рад бы запереть ее на пару дюжин лет в Нунде, по совокупности заслуг, да кто ж мне даст.

— Ничего не понимаю, — вздохнул я. — Зачем ей тогда отсиживаться в Мохнатом Доме? И почему Джуффин вдруг вспомнил о политике, вместо того чтобы сразу сказать: «Да чего бояться Королевской подружке?» И закрыть вопрос.

— Ну, положим, Джуффин вряд ли в курсе. Он, конечно, знает о людях очень много. Но только то, что его интересует. А от сплетен о чужих любовных интрижках господина Почтеннейшего Начальника всегда клонило в сон. Вот он и пропускает мимо ушей полезную информацию время от времени. Что же касается Гледди Ачимурри, она к Гуригу за помощью не побежит. Будет ждать, пока сам все узнает и вмешается. Ну, или не вмешается. Но — сам. У нее свои представления о чести. Можно называть их гордыней, но нельзя не отметить, что в этом вопросе Гледди чрезвычайно последовательна.

— Слушайте, а зачем вам тогда я? Если уж у леди Гледди такой покровитель, что даже вы можете ее только немножко попугать, пока он не в курсе?

— Затем, что пока она сидит в Мохнатом Доме, я ее даже попугать толком не могу, — вздохнул Кофа. — А мне очень надо.

— В воспитательных целях? Думаете, взрослый человек с перепугу вот так сразу изменится?

— Иногда, кстати, бывает. Но, честно говоря, не в этом дело.

Кофа умолк и принялся раскуривать трубку. Я не стал подгонять его вопросами. Но глядел умоляюще: ну же, ну!

— Понимаешь, — наконец сказал Кофа, — если уж эта грешная книга оказалась у Гледди, получается, сам Магистр Шаванахола ей и отдал. Вряд ли кто-то из моих бывших сослуживцев. Я сутки проверял — вообще никаких связей.

Он снова умолк, но тут уж я не выдержал. Нетерпеливо спросил:

— И что?

— Вряд ли Шаванахола подбросил Книгу Несовершённых Преступлений в первый попавшийся дом, наугад. Тем более, с Гледдиным покойным покровителем Тубой Банцбахом они старые приятели. Значит, и с ней Шаванахола наверняка знаком. Если книга в итоге оказалась у Гледди, значит, Веселый Магистр этого хотел. Если он этого хотел, значит, на нем лежит ответственность за последствия. И вряд ли он станет спокойно смотреть, как Гледди волокут в тюрьму. А мне того и надо.

— Только не говорите, что собрались засадить Магистра Шаванахолу в Холоми, — невольно улыбнулся я.

— Не говори глупости. Почему именно засадить? Просто хочу с ним повидаться. Перекинуться парой слов. В частности, рассказать, как по-дурацки получилось с его подарком, объяснить, что я очень дорожил книгой, но решил помочь новому Начальнику Полиции. А то не по-людски все как-то вышло. А он, как назло, больше не заходит. И на зов не отвечает, я уж сколько раз пробовал. Впрочем, неудивительно, если учесть, что он вечно болтается где-то между Мирами. Какая тут может быть Безмолвная речь.

— А вы говорите о нем почаще, — посоветовал я. — Или просто думайте. Считается же, что Магистр Шаванахола каким-то образом узнает всё, что о нем говорят и думают. Вдруг правда?

— Кто тебе такое сказал? — опешил Кофа.

— А разве не вы сами? — невинно спросил я. — Ну, значит, прочитал. Не помню, где.

— Интересные, должно быть, у тебя книжки, — проворчал Кофа. — Где ты их только находишь? Всегда знал, что дружба с Шурфом тебя до добра не доведет, это был только вопрос времени… В любом случае, в книжках твоих наверняка написаны сплошные глупости. Потому что я уже вторые сутки только о дяде Джоччи и думаю. И что? И где?

Надо же, подумал я. Вырвалось ненароком. Кому живая легенда минувших времен, а кому и «дядя Джоччи». Действительно интересно, почему он не приходит к Кофе. Неужели правда обиделся?

— Может, он просто очень занят? — предположил я. — Мы же не представляем, как он там живет и что делает.

— Все может быть, — неохотно согласился Кофа. — А все-таки готов спорить, что как только за Гледди Ачимурри закроется дверь тюремной камеры, Веселый Магистр тут же объявится в Ехо, чтобы вежливо осведомиться, не рехнулись ли мы все часом, раз начали обижать таких славных девочек. Во всяком случае, я бы охотно проверил эту гипотезу. Но по твоей милости даже этого не могу.

— Ну, строго говоря, по милости Хейлах. Или Хелви. Или обеих сразу, — напомнил я.

Кофа только досадливо отмахнулся. Дескать, не морочь мне голову. Да и какая разница, собственно.

— И чем я могу вам помочь в сложившейся ситуации? — осторожно спросил я.

— Как — чем? Дай мне ее арестовать. Придумай что-нибудь. А еще лучше ничего не придумывай, просто выдай мне официальное разрешение произвести арест на территории твоей резиденции. И все.

Хорошенькое дело.

— Чего молчишь? — спросил Кофа. — Не веришь, что Король выручит свою старую подружку? Ну, сам у нее спроси. Или у него. Ты же с Гуригом в прекрасных отношениях, за одни только Пустые Земли он твой вечный должник. Вполне можешь себе позволить послать ему зов… Впрочем, конечно, лучше бы ты Гурига не расспрашивал. Тогда мне даже на сутки ее запереть не дадут.

— Ладно, спрошу леди Гледди, — вздохнул я. — А потом подумаю. Только… Слушайте, Кофа, я не знаю, до чего в итоге додумаюсь. Но совершенно точно знаю, что не хочу быть свиньей. Ни в ваших глазах, ни в глазах леди Гледди. И вообще ни в чьих. Лойсо бы сейчас на смех меня поднял…

— Кто-кто поднял бы тебя на смех? — опешил Кофа.

Ну я и дурак. Несколько лет преспокойно хранил в тайне свою дружбу с Лойсо Пондохвой, которого все, кроме Джуффина, давным-давно считают покойником, и вдруг так бездарно проговорился.

Но я, конечно, держался стойко. Как всегда в безвыходной ситуации. Даже глазом не моргнул.

— Лойсо Ахируни, — небрежно сказал я. — Мой старый приятель, вы его вряд ли знаете, он не из Ехо. Кеттариец, как и наш шеф. Любил меня дразнить — дескать, вечно я хочу быть хорошим для всех одновременно, включая не подозревающих о моем существовании жителей Таруна и все население Арвароха поголовно. И, конечно, был кругом прав…

— Никогда не был специалистом по нравам и обычаям Арвароха, — ухмыльнулся Кофа. — И понятия не имею, как надо себя вести, чтобы им понравиться. Однако на мой взгляд, ты сделал в этом направлении все возможное, когда помог леди Меламори Блимм туда сбежать. Возможно, о тебе уже сложили несколько длинных песен и очень громко поют их по ночам на морском побережье в надежде, что ветер донесет до тебя их голоса. А вот «быть хорошим» для меня сейчас проще простого. Ты знаешь, как.

— Я подумаю, — твердо сказал я. И еще раз добавил: — Подумаю.

Сторінка 16

Назад Далі

1....14 15...17 18...24

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.