Бібліотека Страуса - Макс Фрай. Дар Шаванахолы

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 12

— Смотри, как получается. Я очень хочу — нет, даже не так, считаю совершенно необходимым — открыть эту тайну тебе. То есть своему другу Шурфу. Но никак не государственному служащему высшего ранга, сэру Лонли-Локли. Вот ему — ни в коем случае. Проще умереть, как любят говорить наши арварохские друзья.

— Понимаю, — кивнул он. — Действительно непростая ситуация. Скажи, пожалуйста, для тебя очень важно открыть мне эту тайну?

— Посмотри на меня, — усмехнулся я. — В каком виде я к тебе заявился. И в какое время суток. Еще вопросы есть? И учти, тебе это даже нужнее. Практически вопрос жизни и смерти. Собственно, поэтому я так извожусь.

— Интересные дела, — флегматично сказал Шурф. И, помолчав, спросил: — А что по этому поводу думает сэр Джуффин?

— Ничего не думает. Шеф не в курсе.

— Интересные дела, — повторил он.

Стороннему наблюдателю могло показаться, будто Лонли-Локли слушает меня только из вежливости. Но я-то видел, что он натурально лопается от любопытства. Хоть и непросто в это поверить.

— Значит так, — подытожил он. — Есть некоторая информация, которая, по твоему мнению, мне совершенно необходима. Однако разглашение этой информации чревато неприятностями с законом для какого-то третьего лица. И ты опасаешься, что моя потребность соблюдать правила может привести к печальным для этого лица последствиям. Так?

— Еще как опасаюсь.

— И, в общем, правильно делаешь. Подобная ситуация вполне возможна. Хотя вероятность ее далеко не столь велика, как ты наверняка воображаешь.

Лонли-Локли задумался. Наконец сказал:

— Не вижу особых проблем. Ты можешь наложить на меня одно из заклятий, препятствующих разглашению тайны. Нарушивший запрет немедленно погибает — в муках или без, в зависимости от выбранного заклинания. Следовательно, у меня не останется выбора. И, как все лишенные выбора, я стану совершенно свободен — от чувства долга, принципов, служебных обязательств и, по большому счету, от самого себя.

— Ну ничего себе, — опешил я. — С чего ты взял, что я смогу?

— Я знаю, что ты еще никогда ничего подобного не делал. Но это как раз довольно просто. Я тебя научу.

— Так я же сейчас ни на что не способен, — напомнил я.

— Я тоже так думал. До тех пор, пока ты не вытащил сигарету из Щели между Мирами — машинально, в ходе беседы. А потом еще одну, для меня. Кстати, я прекрасно помню, что прежде эти действия отнимали у тебя гораздо больше времени и внимания. Следовательно, твои способности восстановились настолько, что о сорок шестой или даже пятьдесят третьей ступени Очевидной магии — здесь, в непосредственной близости от Сердца Мира — можно не беспокоиться.

Мне бы его оптимизм.

— Все равно это как-то… — я замялся, не в силах подобрать точное определение, — чересчур ужасно. Накладывать на тебя заклятие, опасное для жизни, — нет, слушай, я так не могу.

— Есть альтернативное решение: пренебречь интересами неизвестного мне третьего лица и рассказать все, не накладывая никаких заклятий. Но я, конечно, не могу заранее твердо обещать, что непременно сохраню все в тайне. Это зависит от многих обстоятельств.

Я помотал головой.

— Так не пойдет.

— А других вариантов нет. Был момент, когда ты мог пойти на попятную, но его ты благополучно упустил три минуты назад, сказав, что мне жизненно необходимо узнать эту твою тайну. К подобным вещам я отношусь серьезно. Возможно, излишне серьезно — по твоим меркам.

Я лихорадочно размышлял. С одной стороны, сэр Шурф подсказал мне простое и остроумное решение. А с другой, вдруг его чувство долга сильнее, чем ему кажется? И как я буду, если он все-таки?.. Нет. Даже думать об этом не хочу. Не надо мне о таком думать.

— Похоже, ты до сих пор не знаешь обо мне самого главного, — мягко сказал Лонли-Локли. — Я чрезвычайно дорожу своей жизнью. И при любых обстоятельствах сделаю все возможное и невозможное, чтобы ее сохранить. Причин тому немало; как минимум две из них тебе известны. Во-первых, мой личный опыт встречи со смертью был гораздо страшнее, чем можно вообразить. Во-вторых, я одержим охотой за знаниями, а для удовлетворения этой страсти следует оставаться живым как можно дольше.

А вот тут ты как раз ошибаешься, — подумал я, вспомнив ораву мертвых библиотекарей, которые, если я правильно оценил размеры Незримого собрания, могут преспокойно удовлетворять страсть к новым знаниям еще много веков кряду.

Но вслух сказал:

— А как насчет Заклятия Тайного Запрета? Вроде бы оно совершенно не опасно для жизни. Ты его случайно не знаешь?

— Знаю, конечно. В свое время я чрезвычайно им интересовался и подробно изучил вопрос. И поэтому сомневаюсь, что оно будет полезно в нашей с тобой ситуации. По традиции считается, что человек, на которого накладывают Заклятие Тайного Запрета, не должен знать, что именно ему запрещено. Правда, в некоторых древних рукописях встречались и противоположные утверждения. Дескать, неосведомленность в интересах заколдованного только потому, что гарантирует ему душевный покой, а на эффективность заклятия это никак не влияет. Серьезной аргументации я не нашел ни у одной из сторон, однако склоняюсь к тому, что первая версия выглядит более логично. Сам посуди: когда заколдованному известно, в чем состоит запрет, его воля сознательно или бессознательно вступает в противоборство с заклятием. В некоторых случаях исход такой борьбы непредсказуем.

— А как же жители Уттари? — вспомнил я.

— Что ты имеешь в виду?

— Так на них же наложил Заклятие Тайного Запрета какой-то обидчивый Магистр… Черт, забыл, как его звали.

— Окока Науннах, — машинально подсказал Шурф.

— Точно. Как я понял, все жители Уттари уже давно в курсе, что именно из-за его заклятия не могут выругаться, как нормальные люди. А все равно не ругаются. Потому что по-прежнему не могут. И никакого противоборства воли.

— А откуда ты вообще знаешь про Уттари и Магистра Науннаха? — удивленно спросил Лонли-Локли. — Факт не то чтобы общеизвестный.

Я молча пожал плечами. Дескать, знаю, и ладно. Какая разница.

— Хорошо, это не имеет значения, — согласился он. — Пример, конечно, впечатляющий, что и говорить. В свое время эта история и меня заставила усомниться в необходимости сохранения тайны. Но ты учти, что далеко не всякая воля способна одолеть Заклятие Тайного Запрета. Боюсь, я к такому противоборству подготовлен несколько лучше, чем жители Уттари.

— Но наверняка ты не знаешь? И никогда не пробовал? В смысле, на тебя не накладывали Заклятие Тайного Запрета и ты его не преодолевал?

— Нет. Кстати, я в свое время очень хотел поставить подобный эксперимент. Однако сэр Джуффин наотрез отказался накладывать на меня заклятие. Сказал — у нас работы выше крыши, не отвлекайся на ерунду, мне нужна твоя ясная голова. А никому другому я бы не доверился.

— А мне?

— Излишний вопрос. Если уж я сам тебе предложил…

— Тогда вот он, вожделенный компромисс, — решил я. — Будет тебе эксперимент века. И моим подопечным если не гарантии безопасности, то по крайней мере неплохой шанс. И самое главное, ты останешься жив при любом исходе. А все остальное поправимо.

— Удивительно все же, что ты до такой степени дорожишь моей жизнью, — сказал Лонли-Локли. — Мне никогда прежде не приходилось сталкиваться с подобным отношением. Жив я или нет — это всегда касалось только меня. Ну, разве что сэр Джуффин на первом этапе меня опекал; иногда, как и ты, сверх меры. Но это как раз понятно: он много в меня вложил, рассчитывал на соответствующую отдачу и не собирался пускать это дело на самотек.

— Я тоже до хрена в тебя вложил, — усмехнулся я. — Особенно напитков и книг. К тому же человек, к которому можно прийти в гости среди ночи и получить не ведро кипящей смолы из окна, а, напротив, кружку горячего вина и одеяло, — это такая драгоценность, с которой я добровольно не расстанусь. Принудительно, впрочем, тоже не расстанусь, буду драться, как лев. Имей это в виду, пожалуйста, если тебя кто-нибудь станет обижать.

— Обижать? Меня?!

Несколько секунд Шурф внимательно меня разглядывал. И, возможно, тайком принюхивался, проверяя, не пора ли вызывать санитаров из Приюта Безумных. И вдруг рассмеялся. Коротко, отрывисто, а все же. Сам сэр Лонли-Локли, в здравом уме и твердой памяти, не где-нибудь на Темной Стороне и не в иной реальности, где делается сам на себя не похож, а в Ехо, в собственном кабинете. Беспрецедентное событие. Наверное, я все-таки гений. В смысле, кого угодно до цугундера доведу.

— И совершенно напрасно я смеюсь, — вдруг сказал Шурф. — Без твоей помощи я бы не справился с тем же Кибой Аццахом. А ведь он меня действительно «обижал». Насколько это вообще возможно.

— Что совершенно не отменяет нелепости моей формулировки, — улыбнулся я. — Ну что, научишь меня Заклятию Тайного Запрета? Или это долгое дело?

— Да нет, совсем не долгое. Но — сто седьмая ступень Белой магии. Поэтому нам придется воспользоваться одним из подвалов Дома у Моста. Допустить, чтобы ты колдовал вне специально отведенного для этого помещения, я, увы, не могу. Тут моя потребность соблюдать правила гораздо сильнее, чем нетерпение.

— Ну так поехали, — сказал я, выпутываясь из одеяла. — Пока я не взорвался от этой грешной тайны.

— Пока мы оба не взорвались, — флегматично откликнулся Шурф.

При этом он выглядел, как человек, неумело имитирующий любопытство, чтобы сделать приятное собеседнику. Но видели бы вы, как сияли его глаза. Нам, чтобы пройти к его амобилеру, даже фонари в саду зажигать не пришлось.

— Всего восемь слов, — сказал сэр Шурф. — Ни за что не поверю, что ты не способен их запомнить.

Мы сидели в одном из подвальных помещений Дома у Моста, своего рода бункере для желающих как следует поколдовать. Когда выяснилось, что применение высоких ступеней Очевидной магии опасно для равновесия и даже существования Мира, ребята из Ордена Семилистника обустроили для своих колдовских нужд кучу подвалов и подземелий. А хитроумный сэр Джуффин Халли в результате какой-то головокружительной интриги оттяпал часть полезных помещений в пользу Тайного Сыска. Не знаю, как именно это работает, но считается, что магические действия, произведенные снаружи, хоть немного, да изменяют весь Мир, а колдун, закрывшийся в подвале, воздействует исключительно на избранный им объект и ни на что больше. По крайней мере, мне так сто раз объясняли.

— Ну, наверное, способен, — сдался я. — Тем более, что всякое стоящее заклинание само себя произносит, я в курсе…

— Ты в курсе?! — изумился Шурф. — Интересные у тебя, должно быть, источники информации. Потому что я тебе этого точно не говорил. А сэр Джуффин уверен, что заклинаниям нельзя доверять — среди них попадаются зловредные и просто любители пошутить, будешь потом собирать себя по кусочкам, не понимая, что и как натворил. Он считает, что Очевидную магию следует держать под жестким контролем. И я с ним совершенно согласен.

— Вот и мне тоже так кажется, — кивнул я. — Обязательно держать под контролем. Именно поэтому я и прошу тебя записать это заклинание. Чтобы я читал, а не говорил, что в голову придет. Вряд ли я способен четко осознавать, где кончается моя память и начинается воля самого заклинания.

— С этой точки зрения я на вопрос не смотрел, — согласился Шурф. — Пусть будет по-твоему.

И наконец сделал то, чего я от него добивался: достал из кармана самопишущую табличку, приложил к ней руку и отдал табличку мне. Заклятие Тайного Запрета проявилось на поверхности крупными, четкими, как в детской книжке, буквами. Я был совершенно удовлетворен.

— Но вообще читать заклинания, подглядывая в конспект, очень некрасиво, — неожиданно сказал Лонли-Локли. — Низкий стиль. Постарайся к этому не привыкать.

— Ты бы еще заявил, что это уже сто лет не модно, — усмехнулся я.

— Совершенно верно, не модно, — невозмутимо подтвердил он. — Только не сто лет, а примерно полторы тысячи.

Я даже не нашелся, что на это ответить.

— И кстати, на твоем месте я бы записывал не текст заклинания, а собственно формулировку, — сказал Шурф. — Что именно ты собираешься мне запретить? Подумай хорошенько. А то ляпнешь что-нибудь не то, и я буду вести себя, как идиот, и тебе никакой пользы.

— Это я могу, да.

Я задумался. Действительно, как сформулировать? Первое, что пришло в голову: «ни с кем не говорить о Незримой Библиотеке». Но я тут же спохватился: «ни с кем, кроме меня». А то смеху будет, если Шурф наотрез откажется обсуждать со мной самые интересные вещи в мире. Но, поразмыслив, я отмел и эту формулировку. Теоретически, Лонли-Локли запросто может арестовать призраков самостоятельно, без предварительных обсуждений с начальством. Полномочий у него более чем достаточно.

— Похоже, я очень вовремя напомнил тебе о необходимости четко сформулировать запрет, — заметил Шурф.

Я только горько вздохнул.

В конце концов я нашел оптимальный вариант: «ничем не навредить ни Незримой Библиотеке, ни ее сотрудникам».

— Что дальше? — спросил я.

— Никак не могу решить. С одной стороны, для чистоты эксперимента мне следует остаться тут и услышать, что именно ты мне запрещаешь. Мне же только в общих чертах понятно: скорее всего, я не должен буду кого-нибудь убивать, арестовывать, отправлять в ссылку и так далее. Но о ком именно речь, я не знаю. С другой стороны, в твоих интересах, чтобы заклятие подействовало, а значит, мне лучше выйти. Что скажешь?

— Давай так, — подумав, сказал я. — Ты сейчас все-таки выйдешь. Я наложу заклятие, и мы посмотрим, как оно действует, пока ты точно не знаешь, чего именно тебе нельзя делать. А какое-то время спустя я скажу, какая была формулировка. И ты сможешь наблюдать, какие перемены произойдут после этого в твоем организме. Или не произойдут.

Я, конечно, не столько заботился об эксперименте, сколько расчитывал, что за это время сэр Шурф так глубоко увязнет в тайнах Незримой Библиотеки, что никаких заклятий не понадобится.

— Так лучше всего, — согласился мой друг. — Удивительно даже не то, что у тебя столь изворотливый ум — разные бывают таланты. Поразительно, как ловко ты скрываешь это большую часть времени. Ладно бы от окружающих, но мне кажется, что и от самого себя.

— Просто не люблю себя хитрого, — честно сказал я. — Неприятный тип. Но временами, как видишь, полезный. Ты лучше скажи, что мне делать после того, как ты выйдешь? Читать слова заклинания, потом формулировать запрет, и все?

— В обратном порядке. Сперва ты громко и четко говоришь, чего я не должен делать. При этом, разумеется, представляешь, что я стою перед тобой и внимательно слушаю — ну, как всегда в таких случаях. На высоких ступенях Белой магии без визуализации не обойтись. Кстати, имей в виду, что на данном этапе еще можно исправить ошибку. Если ты вдруг запнешься, или собьешься, или поймешь, что вместо меня нечаянно вообразил кого-то другого, просто скажи: «Нет!» — громко и яростно, как будто разговариваешь с незаслуживающим уважения врагом. Потом дай себе подзатыльник и начинай сначала.

— Подзатыльник обязательно? Или просто чтобы жизнь медом не казалась?

— Для новичка, вроде тебя, совершенно необходимо. Это простой и эффективный способ резко увести свое внимание от уже начавшегося процесса. Опытному колдуну это не нужно; впрочем, опытные и ошибок не делают. Если бы здесь был умывальник, я бы предложил тебе сунуть голову под струю воды, но подзатыльник — тоже неплохо. Впрочем, будем надеяться, что все это тебе не понадобится и ты благополучно дойдешь до второго этапа — собственно заклинания. Произнося его, следует одновременно представить, что слова накрывают меня, как тонкие одеяла, и постепенно растворяются в моем теле. Думаю, этот традиционный для Белой магии метод уже тоже тебе знаком.

— Представь себе, нет. Джуффин, обучая меня, так налегал на Истинную магию, что в Очевидной я до сих пор мало что смыслю.

— Пожалуй, в твоем случае оно и неплохо. Если уж живешь в Сердце Мира, Очевидная магия будет усваиваться сама собой, по мере надобности — вот как сейчас. Как думаешь, ты справишься? Потому что если вместо меня ты представишь себе кого-нибудь другого, выйдет довольно неловко.

— Справлюсь, — храбро сказал я.

А что еще мне оставалось.

Несколько минут спустя я вышел в коридор, страшно довольный собой. Ни разу не сбился, и сэр Шурф стоял перед моим внутренним взором, как живой. Ну и ощущение, что все получилось, которое всегда приходит после хорошо сделанной трудной работы, дорогого стоит. Когда оно есть, можно не спрашивать у окружающих: «Ну как?» И так ясно.

Но я, разумеется, все равно спросил:

— Ну как?

— Тебе виднее, — пожал плечами Лонли-Локли. — Лично я ничего особенного не почувствовал. Но и не должен был.

— Теперь я понимаю, почему считается почти невозможным наложить Заклятие Тайного Запрета на большую группу людей, — сказал я. — Это же, получается, их всех надо себе представить? До единого? Интересно, как Магистр Окока Науннах запомнил в лицо всех жителей Уттари? И совершенно не понимаю, как Чьйольве Майтохчи заколдовал весь Мир, причем не только своих современников, но и все будущие поколения.

— Магистр Чьйольве Майтохчи заколдовал весь Мир? — изумленно переспросил сэр Шурф. — С чего ты это взял? И что, интересно, Чьйольве Майтохчи запретил всему Миру?

— Писать романы, — торжествующе сказал я. — Вот тебе первая часть моей великой тайны. Вернее, совсем крошечный ее фрагмент. Пошли.

— Куда?

— Ко мне. В Мохнатый Дом. Все — там.

— Погоди, — попросил сэр Шурф. — Не понимаю, что со мной происходит. Какое-то странное, незнакомое ощущение… Нет, скорее, просто давно забытое. Стоп, я понял. У меня просто кружится голова. Ничего страшного, сейчас пройдет.

— Кружится голова? От моего заклинания? — переполошился я.

— От твоей информации.

Он стоял, прислонившись к стене, и очень медленно вдыхал воздух. А несколько минут спустя принялся так же медленно выдыхать. Я уж начал было думать, что к моменту его следующего вдоха успею если не умереть, то хотя бы поседеть от старости, но тут мой друг как ни в чем не бывало сказал:

— Можем идти.

Всю дорогу сэр Шурф молчал. И только уже в квартале от Мохнатого Дома вдруг сказал:

— Я читал, что когда Заклятие Тайного Запрета накладывают, к примеру, на жителей целого города, перед внутренним взором возникают не лица всех горожан от мала до велика, а сам город — как он выглядит, скажем, с высоты птичьего полета. Получится или нет — это скорее вопрос личного могущества, чем умения подробно и в деталях вообразить город. Хотя и оно, разумеется, тоже необходимо. Именно поэтому я совершенно не представляю, как Магистру Чьйольве Майтохчи удалось наложить заклятие на весь Мир. Даже если отставить в сторону вопрос о могуществе, для начала ему пришлось бы выяснить, как выглядит Мир целиком. Это на какое же расстояние ему пришлось бы отойти? Невообразимо. Думаешь, это правда?

Сторінка 12

Назад Далі

1....10 11...13 14...24

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.