Бібліотека Страуса - Макс Фрай. Горе господина Гро

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 7

— Каким образом ты собираешься готовить? Ты можешь взять в руки сковородку? А нож? А кусок мяса? Вот то-то и оно.

Призрак, однако, ничуть не смутился.

— Твои замечания довольно бестактны, — заметил он. — Не следует лишний раз напоминать о моем прискорбном положении. Ты, в отличие от меня, все еще жив, но это скорее твоя удача, чем заслуга, так что нечего задирать нос. Тем не менее ситуация не представляется мне безвыходной. Во-первых, посуду можно соответствующим образом заколдовать, я уже наводил справки, и твой собственный начальник признался, что подобный поступок не выходит за рамки его представлений о возможном и допустимом. Он практичный человек, как все шимарцы, этого у них не отнять. И если я попрошу его помочь нам с кухонной утварью, он, надо думать, не откажет. Во-вторых, можно просто нанять покладистого повара, который будет следовать всем моим указаниям. Так даже проще: я буду готовить чужими руками, то есть использовать их как своего рода прихватку — не только для горячей сковороды, а вообще для всего.

Я призадумался. Вообще-то я бы не отказался от Хумхиных обедов. Когда-то они были чудо как хороши. И я ни на миг не сомневался, что под его руководством любой начинающий кулинар быстро начнет творить подлинные чудеса. Однако я не хотел идти на уступки. Если сегодня я, соблазнившись посулами, отпущу повара, то завтра, чего доброго, сам уйду из собственного дома, босой и простоволосый, в ночной скабе, куда глаза глядят — нет уж, спасибо.

— А почему бы тебе не обучить моего повара? — наконец спросил я. — Все лучше, чем ссориться. Зачем искать нового, когда этот — один из лучших в своем роде?

— В сообществе профессиональных отравителей? — язвительно спросил отец. — Ни на миг не сомневаюсь, что там он абсолютно на своем месте. Уважаемый, надо думать, человек, мастер своего дела. Но к плите его подпускать нельзя. Твое счастье, что я вмешался и спас тебя от этого профана. Потом опомнишься, еще спасибо скажешь. Отвратительный, никчемный неумеха со вздорным характером — вот кто до сих пор хозяйничал на твоей кухне.

Он бы еще долго поносил беднягу, да я не дал.

— Что бы ты ни говорил, а факт остается фактом, мой повар — один из лучших в столице. Такими людьми не разбрасываются. Поэтому сейчас я попробую уговорить его остаться и…

В этот момент громко хлопнула входная дверь. Я выглянул в окно и увидел, что мой повар усаживается в амобилер, украшенный фамильными гербами Блиммов. Музыканты на заднем сиденье уже изготовились услаждать слух вероломного беглеца по дороге к новому пристанищу. Ну да, хитрец Корва давно к нему подбирался, даже подарки ко Дню Середины Года присылал, хотя такое, вообще-то, принято только между родственниками и близкими друзьями. Ну вот, пришел его час.

Пару раз скрипнув зубами, я подавил в себе острый приступ почти немотивированной, зато непримиримой ненависти к столичной аристократии в целом и семейке Блиммов в частности. Ни единого завалящего проклятия не обрушил я на головы их потомков до двенадцатого колена, а ведь дело того стоило, никто меня не осудил бы. Но служебное положение вынуждает меня быть чрезвычайно щепетильным в такого рода вопросах.

— Ладно, — мрачно сказал я Хумхе, — твоя взяла. Он уехал, и от новых хозяев я его, пожалуй, уже не сманю, не тот случай. Коли так, пойду обедать в «Сытый скелет». Закажу там вчерашний суп на голубом сале и пирожки с гугландским болотным мхом. Если хочешь, можешь составить мне компанию и полюбоваться на дело своих рук. Надеюсь, живот у меня начнет болеть еще за столом.

Конечно, я преувеличивал. Не так уж скверно готовят в «Сытом скелете», есть в Ехо трактиры и похуже. Однако Хумха ужасно расстроился, а мне того и требовалось. Говорю же, я был зол, как никогда в жизни. Потому что дом я заводил с одной-единственной целью: обустроить в этом несовершенном Мире как минимум одно место, где все всегда в полном порядке. Теперь такого места больше не было.

Выходя, я хлопнул дверью еще громче, чем повар. Не могу сказать, что этот поступок поднял мне настроение, но успокоиться помог. Прежде я никогда не совершал столь бессмысленных жестов и не слишком верил в их эффективность, поэтому опыт оказался, как ни крути, интересным. Я едва удержался от искушения вернуться и хлопнуть дверью еще раз — соблазн был велик, но я представил, как комично буду выглядеть, и это меня остудило.

В трактир я зашел, не изменив внешность. Что толку, если вскоре сюда заявится призрак моего отца и начнет громогласно выяснять отношения? Чем бежать от разоблачения, не доев обед, лучше с самого начала открыто продемонстрировать всем, кто я такой. Тайному сыщику все с рук сойдет, и в Дом у Моста с жалобой никто, пожалуй, не побежит, а мне того и надо.

А усевшись за стол, я тут же встретился взглядом со старым знакомым и обрадовался встрече. В кои-то веки от моего настоящего облика больше пользы, чем от маскировки.

Тари Фтанн служил когда-то под моим началом в Правобережной полиции, а после окончания Смутных Времен воспользовался возможностью досрочно уйти в отставку, благо размеры Королевской пенсии его совершенно устраивают, а безделье не угнетает. Впрочем, важно в данном случае другое: Тари всегда был великим сплетником, можно сказать, вдохновенным. Но при этом не имел склонности завираться, всегда своевременно отделял факты от собственных домыслов, а это, по правде сказать, довольно редкое качество; с годами у меня сложилось впечатление, что большинство людей распространяют информацию исключительно ради удовольствия ее искажать, и это, конечно, очень мешает в моей работе.

Одним словом, Тари представлялся мне сейчас идеальным сотрапезником, беседа с которым искупала все ужасы предстоящего обеда. Я, видите ли, привык есть в заведениях вроде «Сытого скелета» исключительно в обмен на полезные сведения, и если бы не эта встреча, чувствовал бы себя довольно глупо: хотел досадить Хумхе, а наказал почему-то себя.

Тари сразу понял, что я не прочь поболтать, в смысле, готов слушать, и тут же перебрался за мой стол. О моих делах он даже спрашивать не стал — то ли из чувства такта, то ли, как это часто случается с записными сплетниками, считал, что знает обо мне куда больше, чем я могу рассказать. Но скорее всего, ему просто не терпелось сообщить последние новости о наших бывших сослуживцах: один умер, причем, говорят, от проклятия, наложенного еще в Смутные Времена, а что ж, и так бывает, у другого родилась дочка; бывший курьер, да-да, тот самый одноглазый мальчишка, с отличием закончил Высокую Школу и теперь пишет для «Королевского Голоса», а наша Тилли Шлапп наняла корабль и уже совершила несколько рейсов в Ташер, возит оттуда пряности, горя не знает, дом на Левом Берегу купила вот буквально только что, летом, — большущий, с садом. Интересно, с укумбийскими пиратами она договорилась, или талисманов хороших раздобыла, или ей просто везет?..

Я слушал, кивал в нужных местах, одобрительно или печально — по обстоятельствам. Обед, кстати, был не так уж плох, зря я все-таки не верил в здешнего повара. До совершенства ему далеко, но растет на глазах, молодец.

— А леди Брину помнишь? — спрашивал тем временем Тари. — Ей, бедной, сейчас несладко приходится.

— Почему несладко? — удивился я. — Как такое может быть? Совсем на нее не похоже. Даже не верится.

Дело в том, что я очень хорошо помнил Брину Клайвис. Такую поди забудь. Красотка, умница редкостная, храбрая как дюжина подвыпивших Младших Магистров, только, в отличие от них, глупостей никогда не делала. Одна из лучших моих офицеров, работала — как в куклы играла, до сих пор приятно вспоминать. Сотофа Ханемер на Брину заглядывалась — в том смысле, в каком она всегда заглядывается на способных девочек: дескать, как славно было бы забрать ее в ученицы. Но Брина всегда полагала магию инструментом, а не целью, и уж никак не делом своей жизни, хотя могла бы далеко пойти, — я, конечно, не Сотофа, но хорошую ведьму сразу видно, великой мудрости тут не надо. Однако о поступлении в Орден Семилистника не могло быть и речи, тем более что в конце Смутных Времен Брина по уши влюбилась в какого-то мальчика из Куманского Халифата, не то купца, не то простого моряка; едва дождавшись окончания войны, выскочила за него замуж и была такова — в смысле, вышла в отставку. Я знал, что они остались в Ехо, несколько раз видел их в Старом Городе — ребята были похожи скорее на влюбленных студентов, чем на супругов, живущих вместе не первый год, — но специально делами Брины не интересовался. Жива, здорова, довольна, и хвала Магистрам.

— У нее муж заболел, — сказал Тари. — И кажется, дело плохо. Не то Искру утратил, не то просто симптомы похожи, знахари один за другим к ним ходят, никто ничего не понимает и сделать не может.

— Плохо дело, — я покачал головой. — Надо бы ее навестить. Конечно, от меня в таких делах толку мало, но я могу попросить Абилата…

— В смысле, молодого Королевского знахаря? — изумился Тари. — А так можно? В смысле, Король разрешает ему лечить простых горожан?

— Насколько я знаю, Абилат особо и не спрашивает. Лечит кого сочтет нужным. Ну, положим, если он вдруг срочно понадобится Королю, тогда, конечно, все прочие дела придется бросить. Но молодой Гуриг, хвала Магистрам, болеть не приучен. И придворным своим не велит. Во всяком случае, жаловаться на здоровье теперь считается при Дворе плохим тоном. А знахарю без работы оставаться нельзя. Так что он только рад будет, если я попрошу.

— Мне в голову не приходило, что так можно. А то бы я тебе давно зов послал. Ну, в смысле, сразу, как узнал. Он, вроде, уже полдюжины дней болеет или даже больше…

— Тогда так, — сказал я. — Вот тебе дюжина горстей, заплати за мой обед, а я побежал. Куда еще откладывать. Где они живут?

— На улице Красных Крыш, в Новом Городе. Причем у их дома крыша не красная, а, знаешь, такая пестрая, как перья ташерской индюшки, в общем, перепутать невозможно. Очень удобно, когда первый раз к ним в гости идешь.

— Узнаю руку Брины, — невольно улыбнулся я. — Любит она выпендриваться — так чтобы с пользой для дела.

С Хумхой я столкнулся уже в дверях. Он, надо думать, сперва обижался на сыновнюю неблагодарность, сидя дома, а потом смекнул, что гораздо интереснее будет страдать у меня на глазах. Впрочем, «на глазах» в данном случае не совсем точно сказано, до вечера было еще далеко, так что отец оставался невидимым, поэтому я сперва в него шагнул и только потом понял, что случилось. Отпрянул тут же, конечно, — очень уж неприятно соприкасаться с призраком. Не могу сказать, что именно мне так не понравилось, потому что это не больно, не мокро, не холодно, не горячо — то есть можно долго перечислять, на какие неприятные ощущения это не похоже, а что толку, все равно объяснить не получится. И по правде сказать, я бы предпочел до сих пор не знать, как оно бывает.

Но я быстро взял себя в руки. Нельзя было допустить, чтобы Хумха меня задержал. Поэтому я сразу сказал, торопливо и твердо:

— Прости, я очень спешу, у меня неотложное дело. Можешь идти за мной, можешь подождать дома, пока я вернусь, вообще делай что хочешь, хоть с дворецким моим ругайся, а если непременно нужно со мной, придется подождать до вечера.

Выпалив все это, я аккуратно обошел место, где по моим расчетам мог находиться призрак, и направился к дому, вернее, к мосту, где на специальной площадке у въезда обычно стоит мой амобилер. Я им почти не пользуюсь, но в Новый Город пешком ходить — нашли дурака.

— Надеюсь, ты передумал есть этот омерзительный суп с голубым салом? — скорбно спросил призрак откуда-то сверху.

— Не передумал. Просто я его очень быстро съел, — мстительно сказал я. — Одним глотком, как горькую микстуру, чтобы не мучиться.

— Можно подумать, я когда-то поил тебя горькими микстурами! — оскорбился отец.

— Ты — нет. Но в Ордене пришлось пару раз хлебнуть. По-моему, тамошние знахари специально портили вкус лекарств, чтобы послушникам жизнь медом не казалась.

— Наверняка так оно и есть, — подхватил призрак. — Очень на них похоже. Заметь, я никогда не хотел отдавать тебя в Орден Семилистника! Ты сам просился.

— Это так, — миролюбиво согласился я. — Сам просился и сам оттуда ушел, когда надоело. Все сам. А теперь извини, мне надо побеседовать с одним человеком.

Хумха что-то еще говорил, но я его уже не слышал. В моем случае пропускать чьи бы то ни было слова мимо ушей — это, можно сказать, подвиг. Наоборот куда как проще. Слышать все, что говорят мне, при мне и даже втайне от меня, — мой врожденный талант, развитый к тому же столетиями упорной работы. Но когда действительно надо, многое становится возможным.

Я сосредоточился и послал зов Абилату Парасу, Главному Королевскому Знахарю, чье имя некоторые суеверные горожане используют вместо пилюль — твердят вслух, пока не полегчает; самое поразительное, что некоторые от этого действительно выздоравливают, такова сила самовнушения. Когда Джуффин из каких-то неведомых мне соображений привез этого парнишку из Гажина, ^{Подробности можно узнать из повести «Властелин Морморы».}

">[10] мы все сперва решили, что это наш будущий коллега, и, конечно, много с ним возились. К тому времени как выяснилось, что Абилат вовсе не собирается поступать в Тайный Сыск, а готовится к сдаче экстерна на знахарском отделении Королевской Высокой Школы, он успел стать для всех нас чем-то вроде любимого, рано осиротевшего племянника. Я лично подыскал ему первую квартиру в Старом Городе, недорогую и удобную, а потом водил по столичным трактирам, показывал, где можно прилично пожрать за небольшие, в сущности, деньги. Разумеется, после того как Абилат сделал фантастическую, на мой взгляд, карьеру при Дворе, мы почти перестали видеться, но это ничего не меняло. Дружба не измеряется числом совместных обедов; я всегда ценил людей, которые это понимают. Хотя обеды дружбе, безусловно, не вредят, кто бы спорил.

Впрочем, для того чтобы подсунуть Абилату нового пациента, дружить с ним вовсе не требуется, достаточно просто послать зов и рассказать, что в столице обнаружился больной, которого никто не может вылечить. Абилат всегда с радостью хватается за все непростые случаи, готов возиться с умирающими сутки напролет, даже когда сам не верит в благополучный исход; думаю, от полного истощения его спасает только звание Главного Королевского Знахаря: люди просто не решаются обратиться к нему за помощью. Думают, не положено.

Вот и теперь, выслушав меня, Абилат очень рассердился, что его не позвали раньше. Ладно, положим, сам больной и его жена имели полное право растеряться, но коллеги, все те знахари, которых приглашали в дом, — почему никто не удосужился посоветоваться? Неужели личное самолюбие может быть важнее, чем благополучие пациента?! Поэтому в ходе переговоров я услышал такое количество бранных слов в адрес столичных знахарей — полгода в порт можно не ходить, ничего нового я там уже не услышу. Я вообще не подозревал, что мальчик знает все эти ругательства; впрочем, при Королевском дворе еще и не такому научат.

В итоге мы с Абилатом договорились встретиться в доме Брины; по моим прикидкам, мы должны были добраться туда почти одновременно. Практической нужды в моем присутствии теперь не было, но я решил воспользоваться случаем и навестить бывшую коллегу. Утешать скорбящих — не мое призвание, но когда речь идет о старых сослуживцах, это совсем иное дело. Встречаясь, мы одним своим видом напоминаем друг другу об очень трудных временах, когда нам хватило силы и стойкости не просто уцелеть, но повернуть все по-своему и стать победителями, а такие вещи о себе лучше не забывать вовсе или хоть вспоминать почаще, особенно когда трудные времена возвращаются — теперь для тебя одного.

Кратчайший путь от «Сытого скелета» до Гребня Ехо понятно какой: через Сырой переулок на Большую Королевскую улицу. Завидев впереди дом из лиловых кирпичей, я с досадой вспомнил, что до сих пор не дал себе труда разузнать, кто там живет. Вряд ли это действительно важно, но рассеянностью я прежде не страдал. Сразу видно, насколько меня выбило из колеи вынужденное сожительство с призраком.

Однако недовольство собой не помешало мне с некоторым облегчением отметить, что угрюмых детишек на тротуаре больше нет. Значит, придумали себе наконец-то новую игру и разбежались, давно бы так.

И тут мое внимание привлекла совсем другая уличная сценка: молодой полицейский пытался поднять с мостовой взъерошенного старика в неопрятном домашнем лоохи, а тот как мог отбивался и бормотал что-то невнятное, подвывая на гласных. Я подумал, что старик смертельно пьян — не то чтобы обычное дело, а все же порой случается, — так что их возня вряд ли стоит моего внимания. Но вопреки этому здравому соображению подошел поближе и спросил полицейского, в чем дело. Мальчик сразу меня узнал, отпустил старика, вытянулся по струнке, как на Королевском приеме, и отрапортовал:

— Сам ничего не понимаю, сэр! Иду, вижу, господин Пликс по мостовой ползает, плачет. Спросил, не нужна ли помощь, он не отвечает. Честно говоря, мне кажется, он вообще не понял, чего я от него хочу. Я решил, что бы там ни случилось, а надо помочь ему зайти в дом, нельзя человеку в таком виде на улице оставаться, правда?

— Зайти в дом? А он где-то рядом живет?

— Ну да, прямо здесь, — и полицейский указал на дом из лиловых кирпичей.

— Вот оно как, — озадаченно сказал я.

Вообще-то, давно мог бы привыкнуть к стремительности, с какой меня находят ответы на вопросы — в тех редких случаях, когда я по какой-то причине не спешу искать их самостоятельно. Можно подумать, сама жизнь стремится во что бы то ни стало меня переупрямить: нет уж, хочешь не хочешь, а будешь знать обо мне все, в мельчайших подробностях! Вообще-то очень удобно, кто бы спорил.

Выдержав некоторую паузу, я спросил:

— Если я правильно понял, вы знакомы с этим господином. Такое с ним регулярно случается?

— Ох, нет, — полицейский помотал головой. — Что вы. Вообще никогда. Я-то с господином Пликсом действительно знаком, но совсем по другой причине, и, боюсь, он меня уже не помнит. Сразу после войны за Кодекс, я еще мальчишкой был, к ним часто приезжал племянник из Уттари, мы случайно познакомились на улице и крепко подружились, ходили друг к другу в гости, а тетя Фина, жена господина Пликса, — ну, в смысле, мне-то она не тетя, но я так привык ее называть — делала для нас домашние конфеты в виде…

В виде чего были эти грешные конфеты, я так и не узнал, потому что в этот момент старик вдруг притих, уселся на мостовой, подобрав под себя ноги, и спокойно, очень внятно произнес:

— Прости мальчик, конфет сегодня не будет. Фина умерла. Такая беда.

Он зачем-то попытался улыбнуться, потом тихо заплакал и сквозь слезы, тоном обиженного ребенка добавил:

— Обещала, что не умрет, а сама умерла. Как так можно?

Молоденький полицейский ахнул, а я, признаться, даже немного растерялся. Люди по-разному реагируют на смерть близких, чего-чего, а подобных сцен я в своей жизни насмотрелся, но такой смеси страдания и беспомощности очень давно не видел.

— Когда она умерла? — спросил я, опускаясь на корточки рядом со стариком. — Совсем недавно?

Он вздрогнул, как будто мой вопрос был дуновением зимнего ветра, но ответил сразу:

— Только что. Лежит там, дома, такая тихая, и не дышит. Я сперва думал, уснула, не стал будить, а потом пригляделся — умерла. Вот так просто — взяла и умерла.

— Она болела?

Господин Пликс задумался. Потом лицо его прояснилось, он покачал головой.

— Нет, не болела. — Он сообщил это радостно, как хорошую новость, которая могла помочь делу. — Просто устала. Так и сказала мне: я очень устала. И легла полежать. Три дня лежала, но говорила, все хорошо и знахаря звать не надо. Обещала, что отдохнет как следует и скоро встанет. А сама умерла, непонятно как и зачем.

Судя по описанным симптомам, жена старика утратила Искру, хотя мне было известно всего несколько случаев, когда утратившие Искру умирали столь скоропостижно. Впрочем, кто знает, сколько времени леди Фина превозмогала хворь, делала вид, будто все в порядке. Старые дамы нередко являют миру такие чудеса стойкости, о каких даже в древних легендах не прочитаешь.

— Я правильно понимаю, он убил свою жену?

Вопрос Хумхи прозвучал совершенно неожиданно — не только для старика и полицейского, но и для меня самого. Я как-то ухитрился забыть о его присутствии — сам удивляюсь.

— Не беспокойтесь, господа, это просто призрак, он со мной, — сказал я, чувствуя себя полным идиотом.

Потом задрал голову к небу, где, по моим расчетам, парил Хумха, и ответил:

— Нет, я так не думаю.

— Потому что ты молодой, наивный, не знаешь жизни и веришь всем на слово, — укоризненно заметил отец. — Обычно к старости супруги успевают так надоесть друг другу, что вопрос заключается лишь в том, кто первым решится…

Несчастный вдовец окончательно ошалел и теперь таращился на меня глазами будущего пациента Приюта Безумных. Полицейский держался получше, но было видно, что он тоже напуган. И без того все плохо, а тут еще голос из ниоткуда всякие неприятные вещи говорит, да так безапелляционно, что поневоле начинаешь ему верить. Я понял, что ради блага этих двоих мы с Хумхой должны удалиться — чем скорее, тем лучше.

— Значит, так, — сказал я. — У меня… вернее, у нас неотложные дела. Поэтому ты, мальчик, — как тебя, кстати, зовут?

— Хахта Ромм, сэр.

— Замечательно. Ты, Хахта, отведешь господина Пликса в дом, вызовешь кого-нибудь из своих коллег и дежурного знахаря… Хотя что толку от ваших дежурных знахарей? Смерть он, конечно, засвидетельствует, а причины установить — с этим, боюсь, будет гораздо хуже. Не говорю уже о том, что твоему знакомому нужна квалифицированная помощь. Дырку в небе над моей головой, не соображу, кого бы сюда позвать — так чтобы и толковый, и душевный, и приехал быстро, не торгуясь?..

Ответ на этот вопрос тут же вывернул из-за угла и торопливо затопал к нам. Невысокий, смуглый, зеленоглазый старик в теплом не по сезону лоохи. Мой приятель Габа Гро, собственной персоной. Только вчера весь вечер слушал сплетни его соседей, надо же какое совпадение!

— Кофа, — удивленно сказал знахарь. — Ты уже тут. Неужели все так серьезно? Старую леди убил кто-то из мятежных Магистров? Я-то думал, она просто…

Я удивился еще больше, чем он.

— Так ты не случайно мимо шел? Знаешь, что здесь умерла леди? Это твоя пациентка?

— Нет-нет, не пациентка, — Габа покачал головой. — Но да, я пришел не случайно. Моя внучка играла с друзьями где-то тут поблизости и видела, как из дома выбежал человек в слезах, стал кричать: «Она умерла!» Дети, конечно, испугались, разбежались кто куда. Девочка пришла домой и все мне рассказала. Я решил сходить посмотреть, чем могу помочь. Я так понял, нужно, чтобы кто-то позаботился о вдовце. Облегчил страдания. Это важно.

Ну да, Габа хорошо знал, о чем говорит. Сам побывал в этой шкуре. Конечно, он сразу побежал спасать товарища по несчастью, иначе и быть не могло.

— Очень удачно, что ты пришел, — сказал я. — Как раз стоял, думал, кого бы из знахарей сюда пригласить, а тут ты. Знаешь что? Ты, пожалуйста, и тело заодно осмотри. Наверняка сумеешь установить причину смерти — в отличие от полицейского знахаря. А если не сможешь разобраться, сразу так и скажи, стесняться тут нечего, бывают очень сложные случаи, с ними кроме моего начальника вообще никто связываться не желает. Работу оплачу в любом случае, по расценкам Тайного Сыска, так что не беспокойся…

— Да ты что, Кофа, — укоризненно поморщился Габа Гро. — Когда это я беспокоился о деньгах? Заплатят — хорошо, не заплатят — забуду еще до конца года, ты же меня знаешь.

— Потому и говорю, что хорошо тебя знаю. Забудешь про деньги, а я потом буду по всему городу рыскать, чтобы тебе их отдать.

— Зачем рыскать? Всегда можно послать зов. И адрес у меня не изменился с тех пор, как ты в последний раз заходил.

— Хорошо, — кивнул я, — учту. А сейчас прости, мне надо бежать. Я уже и так задержался дольше, чем рассчитывал. Увидимся.

— Конечно, — сказал Габа Гро. — Все будет в порядке, ты же знаешь, на меня можно положиться.

— Знаю, — согласился я.

— Ловко подстроено, — сказал призрак.

Пока я почти бегом преодолевал два квартала, отделявшие меня от вожделенного амобилера, он благоразумно помалкивал. Понимал, что я все равно пропущу его речи мимо ушей. А теперь, когда я сел за рычаг и стал понемногу выруливать со стоянки, воспользовался моментом, чтобы вправить мне мозги.

— Ловко подстроено, — машинально повторил я. Осознал смысл сказанного и встрепенулся: — Что именно ловко подстроено?

Сторінка 7

Назад Далі

1....5 6...8 9...20

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.