Бібліотека Страуса - Макс Фрай. Горе господина Гро

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 5

Эти соображения я немедленно вывалил на Джуффина Халли, столкнувшись с ним на пороге Дома у Моста. Он, кажется, очень удивился.

— Прежде дети вас совсем не интересовали, — наконец сказал он.

Я пожал плечами. Дескать, мало ли что было прежде.

— На самом деле, насколько я знаю, все не так плохо, — заметил Джуффин. — Дозволенных ступеней магии вполне достаточно для большинства детских игр. Кто очень захочет, научится, когда подрастет, остальные — перетопчутся. Кстати, в провинции так было всегда, и ничего. Я сам начал колдовать, прямо скажем, не с пеленок. В таком деле, вопреки общепринятому мнению, опоздать невозможно.

Это, конечно, был серьезный аргумент. С Джуффином Халли мало кто может тягаться. В Смутные Времена, когда он был наемным убийцей и официально считался государственным преступником, хоть и выполнял порой заказы старого Короля, я к нему и подступиться не мог. Признавать этот факт мне было крайне неприятно — ровно до тех пор, пока он не уничтожил самого Лойсо Пондохву, Великого Магистра Ордена Водяной Вороны. После этого мне изрядно полегчало: обидно бывает, если тебе не по плечу трудное дело, но глупо досадовать, когда не удается совершить невозможное. А ведь Джуффин родом из Кеттари, города в графстве Шимара, это довольно далеко от Сердца Мира, так что колдовство там — серьезная, трудная работа, детишкам уж точно не по плечу. И, как оказалось, ничего страшного, при желании можно не только наверстать упущенное, а еще и обогнать столичных сверстников.

— Так что можете смело выкинуть эту проблему из головы, — подытожил Джуффин. — Само как-нибудь уладится, вот увидите. Хотя… Знаете, я бы поглядел на этих детишек, которые вас так встревожили. Любопытное должно быть зрелище.

— Вовсе не обязательно, — отмахнулся я. — Думаю, детишки тут вообще ни при чем. Просто когда у человека скверное настроение, он все рассматривает в определенном ключе. Ни о какой объективности не может быть и речи. А я сегодня с утра сильно не в духе.

— Да, вижу. На вас это совершенно не похоже. Последний раз на моей памяти вы были не в духе… А вот даже и не припомню когда. Знаете что, Кофа? Я ни на миг не сомневаюсь, что вы легко справитесь с любой своей неприятностью и с доброй половиной моих заодно — если таковые у меня возникнут. А все равно идемте, выпьем камры, покурим, поболтаем. Ваше хорошее настроение — одно из самых ценных сокровищ Соединенного Королевства. Не факт, что я действительно способен его поднять, но обязан хотя бы постараться.

Вообще я понимаю, почему мои младшие коллеги относятся к Джуффину примерно как арварохцы к своему Мертвому Богу. Он как никто умеет поддержать человека в трудную минуту — и словом, и делом. Думаю, он специально этому учился, такие таланты врожденными не бывают. Всегда выбирает единственно верный тон, говорит именно то, что вы хотите услышать, помощь не навязывает, но ясно дает понять, что в случае чего подстрахует. В итоге человек приобретает не столько возможность переложить свои проблемы на плечи Джуффина, сколько уверенность в благополучном исходе и желание действовать. Оптимальный результат.

К счастью, в моей жизни трудные минуты случаются не так уж часто, а то и я, чего доброго, со временем тоже приобрел бы привычку взирать на Господина Почтеннейшего Начальника влюбленными глазами. А это уже ни в какие ворота.

Однако в тот день я был рад заручиться его поддержкой. К тому же в кабинете Джуффина всегда найдется кувшин свежей камры из «Обжоры Бунбы». Тамошний повар немного уступает моему, когда дело касается супов и подливок, но камру варит превосходную, хоть рецепт у него воруй. И ведь Кодекс Хрембера ни разу со дня его принятия не нарушил, поразительный человек.

Поэтому я с удовольствием принял предложение Джуффина. Все лучше, чем за утренним совещанием в Городской Полиции наблюдать, а ведь я ради него сюда шел. Но решил махнуть рукой: если у них там произошло что-нибудь из ряда вон выходящее, сами расскажут. Кто их выручать будет, если не я?

— Интересные дела творятся, — сказал я, набивая трубку. — Вы когда-нибудь слышали, что призрак покойного может появиться не сразу после его смерти, а двести с лишним лет спустя?

Бровь Джуффина медленно поползла вверх.

— Ну, положим, я много чего слышал, — наконец сказал он. — И видел не так уж мало. Но новость, прямо скажем, из ряда вон. Это что ж получается, Магистр Хумха собственной персоной пожаловал обратно в Мир? Я правильно вас понял? То-то Нуфлин обрадуется.

— Нуфлин может спать спокойно, — отмахнулся я. — Призрак, в отличие от живого Хумхи, на редкость чадолюбив. Как я понимаю, он явился с того света исключительно ради сомнительного удовольствия быть рядом со мной. Будь у меня братья и сестры, можно было бы составить график дежурств, но увы.

Поскольку Джуффин, как мне показалось, недостаточно проникся ужасом моего положения, я добавил:

— Уверен, Хумха не увязался за мной в город только потому, что днем его почти не видно. Я давно подозревал, что призракам это крайне неприятно; похоже, так оно и есть. Но в сумерках он, не сомневаюсь, с удовольствием ко мне присоединится. Хорош я буду, нечего сказать: весь такой из себя неприметный господин, с привидением за спиной. Чудо маскировки. Что с ним делать, ума не приложу. Не убивать же. Все-таки отец. Ну и потом, убивать того, кто уже однажды умер, нелепо и немилосердно. Вы, я знаю, придерживаетесь другой точки зрения, но…

— Да нет, почему, — неожиданно возразил Джуффин. — Мне, конечно, доводилось заниматься и такими вещами. Но не могу сказать, что это мне нравится. Когда есть хоть малейшая возможность оставить призраков в покое, я так и поступаю. Собственно, в большинстве случаев с ними можно договориться; моя деловая переписка с начальницей Гажинского Тайного Сыска тому свидетельство, хоть и своенравная она девица.

Я понимающе кивнул. С легкой руки Джуффина наше отделение в Гажине было — собственно, и по сей день остается — укомплектовано исключительно призраками. Подробностей я толком не знаю и знать не желаю, ^{О событиях в Гажине, которые привели к такому положению дел, рассказывается в повести «Властелин Морморы».}

">[8] поскольку для того, чтобы начать активно интересоваться делами провинций, мне пришлось бы разорваться на несколько частей. Но факт, что Гажин с тех пор быстро сделался самым благополучным городом Соединенного Королевства, а тамошний Тайный Сыск чуть ли не ежегодно удостаивается Королевской Награды.

— Совершенно не понимаю, что с ним делать, — вздохнул я. — С живым-то можно было рассориться и хлопнуть дверью, что я, собственно, не раз проделывал. А теперь жалко. По-хорошему, призраку вообще не стоит находиться среди живых людей. Я не раз слышал, что рядом с нами они постоянно испытывают смутное томление и острую зависть…

— Большинство людей, уверяю вас, испытывают ровно то же самое при жизни, — ухмыльнулся Джуффин. — Смутное томление и зависть — да-да, именно так, мне рассказывали. А у меня очень надежные источники.

Кто бы сомневался. Но отцовское влияние понемногу давало о себе знать, поэтому я сварливо спросил:

— С чего бы им томиться? И кому завидовать?

— Да хоть бы и нам с вами. Люди чувствуют, что в их жизни могло бы быть гораздо больше всего: магии, приключений, неожиданностей, побед, событий, снов, свершений, возможностей, денег, в конце концов. Не думают об этом с утра до ночи, конечно; то есть, как правило, вообще ни о чем таком не думают, но чувствуют, и ничего с этим не поделаешь. Отсюда смутное томление. А ребята вроде нас, в чьей жизни действительно несколько больше магии, приключений, горячих пирожков и прочих занятных вещей, мозолят им глаза, собственным примером напоминая, что все возможно, подстрекая к переменам, которых, скорее всего, никогда не будет. С этой точки зрения мы с вами — страшные люди, Кофа. А вовсе не потому, что Тайные сыщики и злые колдуны. Это как раз ладно бы.

Я так удивился, что не стал возражать. Вообще-то до сих пор мы с Джуффином нечасто говорили по душам. По большому счету совсем никогда, только о текущих делах, благо их хватало. Ну и потом, вокруг Джуффина всегда крутилось достаточно желающих внимательно выслушать все, что он скажет. Так что он распрекрасно без меня обходился.

— Как бы там ни было, а призраку еще труднее, чем живому, — наконец сказал я. — Жалко Хумху. И чего ему на том свете не сиделось?

— Думаю, он просто очень хотел вас увидеть, когда умирал. А когда могущественный человек чего-то страстно хочет в момент смерти, дело плохо. Скорее всего, добьется на свою голову. Ну и на чужие головы, не без того.

— Да уж, — вздохнул я.

Помолчали. Наконец я сказал:

— В принципе, есть прекрасный выход из этой ситуации. Отправьте меня в отпуск на год-другой. Уеду в Куманский Халифат, давненько я там не был. А Хумха пусть себе сидит в Ехо. Долго не выдержит, он нетерпеливый. Плюнет на все и пойдет улаживать какие-нибудь свои мертвецкие дела.

— А почему, собственно, вы думаете, что он не последует за вами? — удивился Джуффин. — Неужели настолько ненавидит Куманский Халифат?

— Вообще-то недолюбливает, как и все прочие страны, но это дело десятое. Призраки не могут удаляться от Сердца Мира на такое большое расстояние, разве нет?

— Нет-нет, что вы. Это, конечно, очень распространенное заблуждение, но удивительно, что вы тоже так думаете. На самом деле призраки могут шляться где пожелают — да хоть бы и по иным Мирам.

— Да? Надо же. Вот и шлялся бы в свое удовольствие, — проворчал я. — Все веселее, чем изводить меня.

— Если я правильно понимаю проблему, изводить вас, с его точки зрения, — самое интересное и увлекательное занятие, какое только можно выдумать, — заметил Джуффин.

— Боюсь, вы все правильно понимаете, — вздохнул я. — Что ж, в таком случае вам следует привыкать к мысли, что пользы от меня теперь будет гораздо меньше. Я, конечно, попробую уговорить Хумху не мешать мне работать, но, по правде сказать, сомневаюсь, что от переговоров будет толк. Он, пожалуй, только обрадуется. Ему, знаете ли, кажется, что служба унизительна для меня. Все утро выяснял, почему меня взяли в Малое Тайное Сыскное войско, а не в «большое». И, кажется, так и не поверил, что никакого «большого войска» не существует. Думает, я — жалкий неудачник и вру, чтобы не сгореть от стыда.

— О! — восхитился Джуффин. — Как это прекрасно! — Увидел выражение моего лица и исправился: — В смысле, интересно. Извините, Кофа. Я понимаю, что вам — не очень.

— Да, интересного мало. Все это я уже не раз слышал. Прежде я думал, смерть меняет людей настолько, что в них не остается вообще ничего человеческого, так что и вообразить невозможно, как оно…

— Всякое бывает, — неопределенно сказал Джуффин. — И так, и этак. — Он улыбнулся каким-то своим мыслям и вдруг спросил: — А вы нас познакомите? Сочту за честь.

— Не прикидывайтесь. Какая там честь. Вам просто любопытно.

— И это тоже. Ну и потом, возможно, я найду к нему подход. Мало ли.

Вообще-то Джуффин действительно умеет договариваться с людьми — по крайней мере, с тех пор, как перестал убивать их по дюжине в день. Но найти общий язык с моим отцом? Немыслимо. Однако я не стал вот так сразу обрубать ему крылья. Пусть попробует, действительно.

— Если мои наихудшие прогнозы оправдаются, после заката Хумха изъявит желание меня сопровождать. — Я вздохнул. — Так что присоединяйтесь в любой момент. Если же он все-таки будет благоразумен и останется дома, приходите в гости. Только учтите, отец вряд ли будет с вами любезен.

— В тот день, когда я начну страдать от нелюбезного обращения, мне придется наложить на себя руки, чтобы избавить этот прекрасный Мир от очередного надутого болвана, — пожал плечами Джуффин. — Но, честно говоря, не хотелось бы погибнуть в цвете лет по столь пустяковой причине, так что я, пожалуй, возьму себя в руки и не стану придавать значение манерам сэра Хумхи.

— Очень хорошо, — кивнул я. — Но мое дело — честно предупредить.

На этом мы расстались. Я решил не терять времени даром, благо днем в городе происходит ничуть не меньше интересных событий и разговоров, чем ночью. А обязанностей моих, хвала Магистрам, пока никто не отменял.

День хоть и не задался с утра, а сложился совсем неплохо. Я наконец узнал, куда делись древние талисманы семьи Шайхоров, случайно украденные вместе с фамильными драгоценностями. Опознал в моряке, сошедшем с тарунского корабля, Старшего Магистра Ордена Лающей Рыбы, приговоренного к пожизненной ссылке. Краем уха услышал о каких-то загадочных уандукских приворотных зельях, внезапно наводнивших столицу, не поленился, сходил на Сумеречный рынок, нашел зелья совершенно безопасными и почти бесполезными — все-таки наши падкие на экзотику обыватели слишком переоценивают достижения древней любовной магии кейифайев, которая, строго говоря, только на них самих и действует. Встретил старого приятеля из Семилистника, который тут же рассказал мне, что Великий Магистр Нуфлин Мони Мах подумывает оставить Кеттарийца без секретаря, поскольку Ренива за сорок с лишним лет так ни разу и не предоставила никакой компрометирующей информации о своем начальнике — и какой, спрашивается, от нее в этом случае толк? Эту тревожную новость я немедленно сообщил Джуффину, пусть принимает меры. Лишить нас общества леди Ренивы Калайматис — это был бы серьезный удар по безопасности Соединенного Королевства. До сих пор удивляюсь, что мы без нее все-таки не пропали — потом, позже, еще дюжину лет спустя, когда леди Сотофа Ханемер велела своей воспитаннице вернуться в Иафах, и тут даже Джуффин ничего не смог сделать. То ли они с Сотофой тогда были в ссоре, то ли, напротив, в сговоре, их никогда не поймешь, и какое же счастье, что слежка за этой парочкой не входит в круг моих повседневных обязанностей.

Словом, уже через пару часов после полудня у меня появились веские основания считать, что я успел немало сделать для Соединенного Королевства и теперь могу заняться собственными делами, то есть ненадолго зайти домой. Сердце у меня весь день было не на месте, хотя дворецкий, которому я несколько раз посылал зов, старательно меня успокаивал. Но я должен был сам взглянуть, что там творится: как ведет себя призрак отца, не пакует ли вещи повар, не помер ли с перепугу уборщик? Я решил, что, если реальное положение дел окажется хоть немного лучше моих самых мрачных прогнозов, это вполне можно будет расценивать как хорошую новость — именно то, что мне сейчас требуется.

Приближаясь к дому, я снова увидел компанию детишек, которую приметил утром. Они все так же сидели на краю тротуара и молча разглядывали лиловый дом — можно было подумать, что я проходил мимо всего несколько минут назад. Совпадение, подумал я, наверняка они все это время бегали, играли, орали, как и положено детям, и только теперь сели перевести дух.

По правде сказать, эти детишки здорово мне не нравились. Будь они взрослыми людьми, я бы, пожалуй, арестовал всю компанию, повинуясь голосу сердца, а дальше пусть Джуффин разбирается, что с ними делать. Обычно интуиция меня не подводит, так что можно не слишком опасаться неприятностей, которыми чреват всякий арест невиновного человека. Но детей я никогда не принимал всерьез, поэтому раздраженно пожал плечами и пошел дальше.

Дома все было более-менее в порядке — насколько это вообще возможно. Призрак, глубоко оскорбленный тем фактом, что я оставил его в одиночестве ради какой-то дурацкой службы, сидел в библиотеке и вслух ругал авторов собранных там книг, всех по очереди. То обстоятельство, что обвиняемые в помещении отсутствовали и, следовательно, не могли узнать о его бесчисленных претензиях, Хумху совершенно не смущало: по словам дворецкого, он громил их труды с неиссякаемым задором уже не первый час и останавливаться на достигнутом явно не собирался.

Я присоединился к старику Кнейту, который с нескрываемым удовольствием подслушивал под дверью, и смог по достоинству оценить полемический пыл отца. Особенно мне понравилось, как Хумха поступал в тех случаях, когда книга была ему незнакома. Он безапелляционно заявлял, что автор, чье презренное имя ему неизвестно, безусловно, не мог написать ничего достойного. А тот факт, что книга чем-то приглянулась его непутевому сыну — то есть мне, — неопровержимо доказывает, что там содержится откровенная чушь, поэтому читать ее совершенно не обязательно, и так все ясно.

Полчаса спустя я решил, что вполне могу вернуться к делам. На цыпочках пересек коридор и с колоссальным облегчением вышел на улицу. Жизнь понемногу начинала казаться мне более-менее терпимой процедурой. Книг у меня, хвала Магистрам, много, а отец только вошел во вкус.

Мрачные детишки по-прежнему сидели на том же месте. Некоторое время я их внимательно разглядывал, потом решительно отвернулся — в конце концов, у них наверняка есть родители, вот пусть и беспокоятся, какое мне дело — и пошел дальше, дав себе слово при случае непременно выяснить, кто живет в доме из лилового кирпича на углу Большой Королевской улицы и Сырого переулка и все ли у этих людей в порядке.

Когда я говорю «при случае», это обычно означает, что таковой случай будет создан в ближайшее время, причем, скорее всего, моими собственными руками — хотя всякое, конечно, бывает. Однако на сей раз меня отвлекли. В первом же трактире, куда я зашел, приняв облик милой леди средних лет, закутанной в полупрозрачное от ветхости лоохи, вдруг обнаружился Джамис Прёк, бывший послушник Ордена Стола на Пустоши, знаменитый не столько своими магическими деяниями, сколько пристрастием к карманным кражам.

Вообще-то гоняться за карманниками — обязанность полицейских. Но Джамис Прёк — о, это был совсем особый случай. У него имелась одна любопытная склонность, своего рода изюминка: он обожал красть у людей их последние деньги. Я имею в виду, самые последние, без которых — хоть в петлю. То есть жалкая горсть из кармана бедняка всегда привлекала Джамиса гораздо больше, чем дюжина туго набитых кошельков из сундука зажиточного горожанина. Некоторый шанс стать его жертвой был лишь у тех богачей, которые способны искренне страдать от самой ничтожной финансовой потери; вопреки общепринятому мнению столь трепетное отношение к собственности среди богатых людей большая редкость, хотя, конечно, чего только не случается.

То есть Джамисом руководила не алчность, не нужда и даже не азарт, а страсть к мучительству. Люди с подобными склонностями обычно становятся убийцами, работорговцами в Куманском Халифате или мелкими государственными чиновниками, однако и на своем скромном месте парень старался как мог, себя не щадил, других — и подавно — целеустремленный юноша, ничего не скажешь. И ведь добился своего, сеял куда больше горя и страданий, чем все прочие городские карманники, вместе взятые. При этом, что самое замечательное, возиться с его поимкой полицейские ленились. Дескать, все равно за такую мелочевку его больше чем на год в Нунде не запрешь, да и награды от пострадавших не дождешься — ну и какой тогда смысл возиться?

Поэтому мне пришлось взять дело в свои руки. Я довольно быстро собрал достаточно фактов, чтобы упечь Прёка за неоднократное намеренное доведение до самоубийства, а за такое дело у нас можно огрести похлеще, чем за применение магии двухсотой ступени на центральной площади столицы. То есть теперь мне оставалось только изловить гаденыша, и тут — пожалуйста, вот он, собственной персоной, еще и к карману моему подбирается, болван несчастный, то-то я сейчас развлекусь, даже жаль его немного.

Развлечение и правда вышло знатное, к тому же в Мире не так много преступников, чьи дела я принимаю близко к сердцу, и поймать одного из них самолично было чрезвычайно приятно. Так что в сумерках, после того как мы с Джуффином закончили допрос и отдали жалкие остатки моей добычи ребятам из Канцелярии Скорой Расправы, я на радостях отправился в «Герб Ирраши», придав себе облик изможденной старухи, достаточно отталкивающий, чтобы никому в голову не пришло нарушать мое уединение.

Настроение у меня было самое благодушное. Я намеревался тихо отпраздновать свою маленькую победу в обществе превосходных иррашийских десертов, перевести дух и через час вернуться к делам. Но не тут-то было.

Когда в трактире появился призрак Хумхи, у меня еще оставалась слабая надежда, что он меня не узнает. От меня даже Джуффин шарахнулся, когда я покидал Дом у Моста, спросил: «Кофа, а вы, часом, не перегнули палку?» — в его устах это наивысшая похвала. Но отцовское сердце не подвело, призрак метнулся ко мне и завопил: «На кого ты стал похож?! Что с тобой сделали, сынок? Тебя заколдовали? Я знал, что это добром не кончится!»

Публика таращилась на нас во все глаза, поэтому пришлось бросить деньги на стол и спешно покинуть трактир. Хумха устремился следом, провожаемый дружным визгом завсегдатаев «Герба Ирраши». В столице Соединенного Королевства почему-то считается хорошим тоном бояться призраков, так что никто не потрудился держать себя в руках.

Пришлось отправляться к Горбуну Итуло, где каждому посетителю выделяют отдельный кабинет и не задают никаких вопросов, кроме одного: не требуется ли добавка? Туда не только с безобидным, хоть и шумным сверх меры призраком отца можно заявиться — если бы мне пришло в голову отпраздновать День Середины Года в компании двух дюжин только что воскресших мертвецов, которые наотрез отказываются оставаться на кладбище, я бы повел их прямиком к Итуло, куда ж еще?

Впрочем, оживших мертвецов сюда, насколько мне известно, никто не водил, зато молодой Король еще при жизни отца проложил себе Темный Путь в дальний кабинет этого трактира, и правильно, надо же ему где-то по-человечески ужинать; в комнате у входа, по моим сведениям, частенько пировал в одиночестве старшина портовых нищих, а в большом зале для многолюдных компаний собирались то молодые Магистры Ордена Семилистника, то тайком вернувшиеся в столицу мятежники — и, заметьте, никто никому никогда не мешал.

Сам я частенько заходил к Итуло, и не только потому, что после принятия Кодекса Хрембера Горбун до последнего своего дня оставался лучшим поваром Соединенного Королевства; старые умельцы из Семилистника и хитрюги из закрытого Кулинарного клуба не в счет, они-то продолжали использовать для готовки магию высоких ступеней, а Итуло обходился двумя-тремя дозволенными. Но дело, повторяю, было не только в моем трепетном отношении к его поварскому искусству. Для того, кто умеет подслушивать не только обычную болтовню, но и Безмолвную речь, не говоря уже о чужих мыслях, этот трактир был бесценным сокровищем. В уединении люди всегда дают себе волю, причем, когда удается комфортно устроиться на чужой территории, к примеру в трактире, человек, как правило, расслабляется куда больше, чем в собственной спальне, — вот ведь парадокс. Поэтому добрую половину полезных чужих тайн я узнал именно у Итуло, в ожидании очередной перемены блюд. До сих пор жалею — не столько о том, что хозяин заведения с какого-то перепугу вдруг повадился готовить и подавать клиентам паштеты из человечины, сколько о том, что присутствующий здесь сэр Макс об этом быстро пронюхал и прикрыл лавочку. ^{Об этом прискорбном происшествии рассказывается в повести «Король Банджи».}

">[9] Очень я был на него сердит, хотя виду, конечно, не подавал. Окажись я на его месте, постарался бы замять дело, но что было, то прошло, и я уже почти примирился с этим прискорбным обстоятельством.

Но в ту пору трактир Горбуна Итуло благополучно украшал собой столицу Соединенного Королевства, а я числился среди постоянных клиентов и имел что-то вроде персонального пароля, который сообщал прислуге на входе, — очень удобно, когда меняешь облик по дюжине раз на дню и уже сам едва помнишь, как выглядит твое лицо, но при этом желаешь пользоваться всеми преимуществами завсегдатая. Поэтому меня сразу узнали и отвели в только что освободившийся кабинет, а отца моего вежливо не заметили, хотя призрак громко ругался, от избытка чувств метался в разные стороны, кувыркался как ненормальный, словом, привлекал к себе внимание всеми возможными способами.

— Знаю, что ты не станешь прислушиваться к моим советам, — сказал я, когда мы наконец остались вдвоем. — И все-таки ты ведешь себя очень неосторожно. Призраку не следует…

— И это ты мне говоришь?! — возмутился отец. — Несчастный мальчишка, по глупости превратившийся в уродливую старуху?

— Не по глупости, а по необходимости. Работа у меня такая, внешность приходится менять очень часто. Смотри.

Я закрыл лицо рукой и быстро, всего за пару секунд вернул себе обычный облик. Для меня эта процедура не сложнее умывания, но со стороны, насколько мне известно, выглядит очень эффектно. Даже Хумха ненадолго притих. Мне показалось, он стал коситься на меня с почти невольным уважением; впрочем, скорее всего, я выдаю желаемое за действительное.

— Какой же ерундой ты занимаешься, — наконец сказал он.

Но хоть верещать перестал, и на том спасибо.

— Перемена облика — лишь малая часть моей работы, — объяснил я. — Но совершенно необходимая. Когда хочешь знать все, что творится в городе, следует позаботиться, чтобы тебя самого никто не узнавал.

— Знать все, что творится в городе? — брезгливо переспросил призрак. — Твоя работа — подслушивать сплетни?

— Можно и так сказать. Если очень хочется сказать именно так.

— Мне кажется, тебе следует срочно сменить работу, — безапелляционно заявил Хумха.

— Мало ли что тебе кажется, — вздохнул я. — Тебе сейчас нужно думать о себе, а не обо мне. Если ты собираешься задержаться в Ехо, имей в виду, призраков здесь не жалуют. Поэтому вот так запросто появляться на улице — как минимум неосторожно. Если кто-нибудь из горожан испугается и вызовет одного из моих коллег, а меня в этот момент не будет рядом… Нет, даже думать не хочу, чем это может закончиться. Видишь ли, уничтожение призраков нынче не считается преступлением. Скорее наоборот.

— Если ты решил меня попугать, будь любезен, сочини что-нибудь другое, — отмахнулся отец. Подумал и язвительно добавил: — А еще лучше, снова превратись в старуху. Ничего ужаснее я в своей жизни не видел. И после смерти тоже.

Я вдруг понял: а ведь он действительно очень испугался, когда решил, будто меня насильственно заколдовали злые люди. И кричал и ругался с перепугу, а вовсе не потому, что нашел еще один прекрасный повод для ссоры. Ну, скажем так, не только поэтому. Я всегда подозревал, что отец меня любит — в свойственной ему причудливой манере, а все-таки. И это, пожалуй, было хуже всего, потому что, в отличие, скажем, от карманника Прёка, я совсем не люблю мучить людей. И смотреть, как они мучают себя сами, без посторонней помощи, я тоже не большой любитель. А Хумха, как я понимаю, подготовил немало представлений на эту тему.

— Очень жаль, что ты мне не веришь, — сказал я. — Ехо — опасный город для призраков, по крайней мере, ночью, когда вас все видят. Днем — еще куда ни шло.

Тем временем мне принесли еду, и Хумха тут же ухватился за возможность сменить тему — принялся с энтузиазмом ругать повара. Некоторые его замечания показались мне вполне конструктивными, но в целом он, конечно, был несправедлив к бедняге Итуло. Хорошо, что тот оставался на кухне, да и подавальщица поторопилась покинуть кабинет, в противном случае мне было бы очень неловко.

Пока призрак бушевал, я послал зов Джуффину. Решил, что сейчас самое время для знакомства, все равно заниматься делом мне нынче ночью никто не даст; к тому же я очень надеялся, что Джуффин убедит Хумху вести себя более благоразумно. Потому что избавиться от докучливого призрака я был, конечно, не прочь, но все-таки не любой ценой. Пока еще нет.

«А, значит, сэр Хумха уже вас нашел, — обрадовался Джуффин. — Рад за него. К нам уже поступило несколько жалоб, но я велел Шурфу не принимать их близко к сердцу. Сказал, что этот беспокойный призрак наша с вами забота. Он возрадовался и сделал вид, будто отправился в Квартал Свиданий, но я-то, увы, давно не питаю на его счет никаких иллюзий. Конечно, он уже сидит в университетской библиотеке, было бы с кем побиться об заклад, поставил бы сотню корон».

«А из „Герба Ирраши“ вам тоже жаловались?» — мрачно спросил я, вспоминая неприятную сцену.

«Пока нет».

«Значит, скоро пожалуются, готовьтесь. Но имейте в виду, мы уже не там».

«Приятно слышать. Не люблю это заведение. А где вы теперь? Дома?»

«У Горбуна Итуло, благо тут не принято шарахаться от призраков. Присоединяйтесь, если не передумали».

«Я передумал? Смеетесь? Сейчас буду. Закажите для меня… Впрочем, нет, ничего не нужно, я сам».

Джуффин появился через полчаса. Очень вовремя: Хумха к этому времени подустал перечислять изъяны поданной мне еды и искал новый повод для беседы. Ничего более оригинального, чем моя злосчастная судьба бесталанного холостого неудачника, ему на ум не приходило, а эта тема успела надоесть нам обоим. Тем более что отец понемногу начал понимать, что дела мои вовсе не так плохи, как ему хотелось бы. В частности, он не мог не оценить расположение моего жилища. Дом на Гребне Ехо, единственном застроенном жилыми зданиями мосту, прямо скажем, мало кто может себе позволить. Да и трое слуг в городской квартире — это по столичным меркам всегда считалось почти расточительством. Конечно, случаются исключения: некоторые аристократические семьи, владеющие дворцами на Левом Берегу, их дюжинами нанимают, но это все же большая редкость, нормальные люди даже в загородных особняках парой помощников обходятся, и ничего. Поэтому на общем фоне я, можно сказать, роскошествовал. Эти неопровержимые факты понемногу разрушали милую отцовскому сердцу картину мира, в центре которой помещался никчемный, опустившийся без его присмотра и руководства, глубоко несчастный я, но сдаваться и признавать очевидное старик, конечно, не собирался.

В общем, Джуффин пришел очень кстати.

Сторінка 5

Назад Далі

1....3 4...6 7...20

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.