Бібліотека Страуса - Макс Фрай. Горе господина Гро

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 13

Долго ждать мне не пришлось, Джуффин появился в гостиной прежде, чем я успел закончить фразу.

— С удовольствием, — искренне сказал он. — Вы не представляете, как мне надоел ваш приятель Габа Гро. Свет не видывал более скучного и добропорядочного обывателя — такое у меня сложилось впечатление. Приготовил ужин, поел, убрал со стола и теперь возится с детскими микстурами от кашля, бесстрашно применяя официально дозволенные ступени Черной магии — все две! А внучки его, сами понимаете, нет дома. И я не сказал бы, что господина Гро это беспокоит… Ну что, где эти ваши детишки? Ага, уже вижу.

Джуффин на несколько секунд припал к окну, кажется, даже дыхание затаил.

— Кофа, — наконец сказал он. — Это же не люди. Неужели вы сразу не поняли?

— Если бы понял, так бы вам и сказал, — сухо ответил я. — Ну и кто они в таком случае?

— Пока не знаю. Никогда прежде не видел никого… ничего подобного. Дырку над ними в небе, как же это все интересно!

Джуффин повернулся ко мне, глаза его сияли, как газовые светильники. Он был откровенно, неприкрыто, можно сказать, бесстыдно счастлив. Если бы я однажды встал перед необходимостью подкупить Господина Почтеннейшего Начальника, пришлось бы разыскать для него тайное убежище какой-нибудь неведомой доселе нежити, чем пакостней, тем лучше.

— Извините, что не разделяю ваш энтузиазм, — язвительно сказал я. — Обычно такого рода загадки начинают мне нравиться только после того, как я их разгадал.

— Я знаю, — кивнул Джуффин. — И это одно из ваших величайших достоинств. Бескорыстная любовь к загадкам — роскошь, при нашей с вами профессии совершенно непозволительная. В этом смысле я скверный пример для подражания. Ладно, оставайтесь тут, я скоро вернусь.

«Скоро» — понятие растяжимое, но в тот вечер Джуффину Халли удалось растянуть его почти на полтора часа — серьезное достижение. Так что я успел вдоволь наглядеться на неподвижных детей за окном. Ничего «нечеловеческого» я в них, увы, так и не обнаружил. Разве что дурацкое поведение. С другой стороны, люди порой еще и не такое вытворяют, дети — тем более.

Заскучав, я принялся штудировать отчет сэра Шурфа. Читать его мне было, чего греха таить, не слишком приятно. Документальное свидетельство моей некомпетентности — вот что представлял собой этот подробный список имен и адресов. Потому что моя работа как раз и состоит в том, чтобы все обо всех знать. А я прошляпил не одну, не две — двадцать три смерти за семнадцать дней. Эпидемию, по меткому выражению дотошного Шурфа. И если бы не захворал муж моей подружки Брины, я бы, пожалуй, до сих пор не спохватился. Хорош Мастер Слышащий, нечего сказать.

Впрочем, любую ситуацию следует оценивать объективно, не прислушиваясь к виноватому бормотанию совести. Всегда нужно четко понимать, где ты сам совершил ошибку, а где вмешались обстоятельства, над которыми ты не властен, — это полезно и для душевного равновесия, и, что еще более важно, для дела. Я совершенно точно знал, что в последние семнадцать дней работал точно так же, как все предыдущие годы. Не валялся в постели, манкируя своими обязанностями, не уезжал из города, не рассиживался подолгу в одном и том же месте, не витал в облаках, пропуская мимо ушей чужие разговоры. И призрак отца появился в моей спальне всего два дня назад, даром что мне кажется, будто с тех пор прошла вечность. Так что на Хумху мои промахи тоже не спишешь.

Что ж, следовательно, никаких промахов и не было. Я не слышал пересудов о внезапной кончине двадцати трех горожан только потому, что их никто не вел. Что же это за люди такие удивительные, что об их смерти все молчали как заколдованные? И ладно бы просто никому не рассказывали, но ведь не думали даже — выходит, просто не знали? Похоже на то.

Я еще раз перечитал список, вдумчиво, неторопливо. Первой жертвой стал некий Алаис Кинн. Двести семьдесят шесть лет, отставной сержант Королевской Гвардии, проживал на улице Фонарей. Жена, леди Амита Кинн, детей и других родственников нет, прислуги в доме тоже нет — что ж, выходит, и правда некому было рассказывать в городе об этом несчастье. Ладно, хорошо, предположим. Пошли дальше.

Мина Шлюйис, триста девяносто лет — весьма солидный возраст! — бывшая оперная певица. Ну как же, конечно, помню такую. Однажды, еще в бытность придворным Его Величества, я попал на ее выступление. Крошечная, хрупкая женщина с копной белокурых волос чуть ли не до пят и упоительным голосом. Даже меня, помню, проняло, хотя я не ахти какой любитель оперы. Потом оказалось, я попал на один из ее последних концертов. То ли Мине наскучила артистическая жизнь, то ли просто голос пропал, но она внезапно оставила сцену и тут же вышла замуж, причем не за одного из своих влиятельных поклонников, а за скромного чиновника Канцелярии Забот о Делах Мира; он был младше ее чуть ли не на сотню лет, только-только из Высокой Школы, совсем мальчишка. Это скоропалительное решение, принятое, как я понимаю, по велению сердца, оказалось стратегически верным. Почти все Смутные Времена эта парочка провела в Куманском Халифате, где муженек Мины и его старшие коллеги в неспешном, как заведено у куманцев, темпе налаживали нежную дружбу между Его Величеством Гуригом Седьмым и молодым халифом Цуан Афией, а в свободное от этих занятий время, то есть примерно триста дней в году, проедали казенные денежки в лучших кумонских кабаках. Ничего не скажешь, повезло ребятам. Брак их, судя по всему, оказался счастливым, по крайней мере, крепким, вот и в отчете написано: жила в семнадцатом доме по улице Злобных Замков, вместе с мужем. Сэр Бета Шух, точно, именно так его звали. Отставной младший помощник Начальника Канцелярии Забот о Делах Мира — прямо скажем, не самая блестящая карьера. Взрослые сын, дочь и внуки живут отдельно, их адреса… Кумон, Капутта? Ничего себе. Прижились, значит, в Куманском Халифате, как же я их понимаю! Хорошо, кто там у нас следующий?

Леди Атисса Каларнис, двести двадцать восемь лет, владелица обувной лавки, Тихая улица, муж Брета Каларнис, детей нет… Стоп. Лавка на Тихой улице. Как же, прекрасно помню обоих. Красивая пара. Рыжая, черноглазая женщина и совершенно седой мужчина, загорелый, как пират, с укумбийской серьгой в ухе, а все равно сразу видно, что умник, тихоня и книгочей. С магазинчиком своим носились как с любимой игрушкой, у таких торговцев и деньги оставлять приятно. И все время говорили хором — не перебивали друг друга, а именно хором, одно и то же, одновременно. Смеялись, объясняли: с нами такое вечно случается, слишком долго живем вместе. Вот рыжая-то, выходит, и умерла. Ох, как же жалко ее. Вернее, его. Ну то есть обоих.

Ага, а вот эту леди я точно не знаю. Каора Тёрли, триста один год, улица Маленьких Генералов, пятый дом. Жила с сестрой-близнецом Шаорой, мужа, детей, других родственников нет. Ну да, с близнецами так часто случается, им, если спелись, вообще никто больше не нужен. Бедная леди Шаора, в таком почтенном возрасте потерять сестру-близнеца — суровое испытание. Как сама-то жива осталась? Впрочем, ответ на этот вопрос мне, пожалуй, известен: пришел знахарь, смуглый и зеленоглазый, дал сладкое лекарство… Дырку в небе над этим пройдохой Габой Гро, во что он все-таки вляпался?

Еще один старый знакомый, сэр Брима Кроббис, улица Сизых Туч, пятьсот двадцать два года. Возраст, что и говорить, солидный, но только не для бывшего Младшего Магистра Ордена Семилистника. Все-таки чему-чему, а основам искусства долголетия у нас учили даже послушников. С Бримой вышла совершенно дурацкая история, в духе старинных поэм. Сперва закрутил легкомысленный, ни к чему не обязывающий роман с юной послушницей из Ордена Колючих Ягод, благо лютой вражды между нашими Орденами в ту пору еще не было. Напоил девчонку приворотным зельем, а она в тот же вечер — его, так что влипли оба, к обоюдному, надо понимать, удовольствию. А когда действие отравы закончилось, оказалось, что можно было не хлопотать, не в приворотном зелье тут дело, все гораздо хуже, в смысле, серьезнее. Несколько лет эти двое бегали друг к другу на свидания, пользуясь всякой возможностью, а потом решили махнуть рукой на орденскую карьеру и поженились. «Разрушить свою жизнь» — так это тогда называлось. Поскольку семейный человек не может состоять в магическом братстве, брак был — собственно, и остается по сей день — самым простым и надежным способом вылететь из любого Ордена в считанные минуты; в то же время намерение поступить в Орден всегда считалось достаточно веской причиной для немедленного развода. Я знавал людей, которые заключали фиктивные браки, чтобы беспрепятственно развязаться с Орденом, из которого иначе так просто не выйдешь, но тут был другой случай. И Брима, и его молодая жена весьма неохотно отказались от своих планов и надежд на будущее: настигшая их взаимная страсть казалась обоим скорее несчастьем, чем благословением, чем-то вроде душевной болезни, которая сделала их непригодными для настоящей жизни, но они сочли это велением судьбы, с которой не поспоришь, и решили покориться. Впрочем, несколько лет спустя эти двое наперебой твердили, что все оказалось к лучшему, и вообще производили впечатление очень счастливой пары, а я редко ошибаюсь в таких вещах. А теперь, значит, Брима умер, и его вдова осталась доживать свой век в одиночестве. Не позавидуешь. Ладно, поехали дальше.

Сэр Трайши Брай, отставной профессор литературы, двести двадцать шесть лет. Знакомое имя, только вот откуда? Особняк на улице Гномов — грешные Магистры, а это еще где? Небось в Новом Городе, в Старом-то я каждый миллиметр знаю. И жил он там вдвоем со старшим братом, очевидно, таким же закоренелым холостяком, как сам профессор… Стоп, так это же братья Брай! Ну как же, помню их историю. Когда они осиротели, Трайши был еще младенцем, а старший мальчик, Хайта, только-только начал учиться в Королевской Высокой Школе. Так он год добивался опеки над братом, не соглашался отдавать его родственникам, кажется, даже Королю писал — и получил-таки особое разрешение. Учебу забросил, конечно; его еще в Орден Потаенной Травы звали и, подозреваю, не только туда, мальчик-то был очень способный, — вежливо отказывался. Тогда всем казалось, парень губит свою жизнь; позже, когда началась война Орденов, говорили — что за мудрый выбор, какая сила предвидения! Но, я думаю, ничего такого Хайта не предвидел, просто ему нравилось бездельничать, интересоваться всем понемножку и ни от кого не зависеть, благо родительское наследство давало такую возможность. Зато братишку он вырастил преотличного, тот везде за ним хвостиком ходил, смешной такой, смышленый паренек. Настолько смышленый, что кафедру древней гугландской литературы получил сразу после окончания Университета, а всего дюжину лет спустя вышел в отставку, чтобы заняться современной угуландской поэзией — в смысле, писать собственные сочинения. Если я ничего не путаю, наш Шурф Лонли-Локли большой поклонник его стихов… или, наоборот, яростный противник? Хоть убей, не помню, но книжку Трайши Брая я именно у него и видел. Кстати, интересно, почему о младшем Брае никто не судачил? Все-таки какая-никакая, а знаменитость. С другой стороны, литераторы нередко ведут замкнутый образ жизни, может, его друзья и поклонники только через год начнут беспокоиться и наводить справки. А что старший брат сейчас не пьет горькую по трактирам и не рыдает на груди случайных собутыльников, это как раз неудивительно. Не тот характер.

Хорошо, кто там у нас еще? Тима Бонкс, триста восемь лет, улица Королевских Прогулок, в прошлом помощник цирюльника Его Величества Гурига Седьмого. Ага, тогда я его помню. Хотя, честно говоря, помнить особо нечего. Милый человек, но совершенно невзрачный, и жена у него была такая же милая и невзрачная. Вечно сидела на скамейке в дворцовом саду, ждала, пока Тима закончит работу, и смущенно улыбалась всем, кто проходил мимо, робея поздороваться вслух. Ну вот, совершенно верно, жена Карита — вот как ее, оказывается, звали. Двое взрослых сыновей, владельцы корабельной верфи в Гажине, там же, понятное дело, и живут… Прислуги в доме нет — кстати, очень необычно для отставного придворного, обычно они по несколько слуг заводят, благо размеры пенсии позволяют, — и не ради необходимости, а больше по привычке, чтобы домашняя жизнь хоть отчасти напоминала о дворцовой суете и неразберихе. Но Бонксы как-то обходились.

Мати Кришайна — вот это имя я точно слышу впервые. Сто пятьдесят четыре года, еще совсем молодая леди, надо же. Улица Забытых Снов, художница по стеклу. Муж, сэр Шанир Кришайна, детей, родственников, слуг нет… Да что они все, сговорились — парами жить, без детей, родственников и прислуги?!

Дочитав отчет Шурфа до самого конца, я убедился — да, действительно, как будто сговорились. В списке фигурировали только пары, в основном супружеские, хотя попадались исключения — близнецы Тёрли и Прити, братья Брай и еще старушки Сулайнис; я изредка встречал их в «Белом Доме», куда они ходили послушать музыку, думал, они сестры, а оказалось — мать и дочь. Однако исключения лишь подтверждали общее правило: в каких бы отношениях ни состояли пары, разлученные теперь смертью, это были именно пары, а не одиночки, но и не большие семьи; изредка у них имелись дети, но непременно взрослые и проживающие не просто отдельно от родителей, а Магистры знают где — в другом городе или даже на ином континенте.

Я чувствовал, что сделал очень важное открытие, хотя не мог пока сообразить, в чем именно оно состоит. По правде сказать, я не люблю, когда чутье опережает разум, но так порой бывает, ничего не попишешь.

— Прошу прощения, — наконец сказал Джуффин. Он ухитрился как-то незаметно объявиться у меня за спиной. — Не рассчитывал, что так задержусь. За это время я дважды смотался на Темную Сторону, но это сущие пустяки по сравнению с проблемой, которая возникла у меня при попытке лишить сэра Хумху прекрасного собеседника.

Я схватился за голову. Джуффин сделал вид, что не замечает моих терзаний, и жизнерадостно продолжил:

— Шурф сейчас позарез нужен на Темной Стороне, Абилат один не справляется, а Рани, как вы уже поняли, ни во что не вмешивается, может себе позволить, счастливица… Но вы, пожалуйста, не беспокойтесь, я вызвал в Управление леди Рениву, теперь они с сэром Хумхой наперебой сплетничают про общих знакомых, так что призрак вряд ли потревожит вас этой ночью. А пока Ренива одевалась и ехала, мне пришлось играть с вашим батюшкой в карты. Хорошее дело, но сегодня, честно говоря, это было немного некстати.

— С Хумхой все всегда некстати, — вздохнул я. — Он — живое воплощение самого этого понятия: «некстати». Впрочем, не такое уж и живое… Ладно, к делу. Пока вас не было, я изучал материалы, которые сэр Шурф собрал для меня в полицейском архиве. Он вам уже рассказал?

— Вкратце. Я бы, пожалуй, не отказался почитать его отчет.

— Держите, — я протянул ему табличку. — Я тут от скуки терзал сей документ и, будете смеяться, нашел кое-что общее для всех покойников. Интересно, что вы скажете.

Джуффин изучал табличку минуты три — по его меркам, очень долго.

— Пока, пожалуй, ничего не скажу, — наконец вздохнул он. — Я вижу только один общий момент: никто из них не жил один, но это не…

— Вот именно. Хотите сказать, это неудивительно, потому что одиноких людей вообще немного?

Джуффин нетерпеливо кивнул.

— Все так почему-то думают. А факты говорят об обратном. По официальным данным Канцелярии Забот о Делах Города, на сегодняшний день больше половины взрослых жителей Ехо не состоит в браке. Многие семьи распались в Смутные Времена, а сколько с тех пор осталось вдов и вдовцов, вы и сами примерно представляете. Но дело не только в этом. Обычаи и нравы тоже изменились. Повзрослевшие дети теперь крайне редко остаются жить в родительском доме, благо заработать стало проще простого, а для того чтобы снять небольшую квартирку в Новом Городе, больших доходов не требуется, почти любой студент может себе позволить. Еще одна интересная тенденция: устойчивые многолетние союзы все реже перерастают в традиционный брак — любовники предпочитают жить по отдельности, чтобы иметь возможность обставлять каждое свидание как своего рода праздник. В старые времена такой образ жизни вели в основном адепты Орденов, для которых, собственно, не существовало другого выхода; простым горожанам это было вроде бы ни к чему, да и не всем такая свобода по карману — не секрет ведь, что люди нередко съезжаются и держатся вместе ради экономии. Но теперь почти каждый желающий может содержать себя самостоятельно. И вот вам результат: примерно половина совершеннолетних горожан имеет отдельное жилье. А в нашем списке таких нет вовсе. Теоретически, это может оказаться совпадением. Но, честно говоря, вряд ли.

— Просто одинокая жизнь настолько прекрасна, что нет дурных умирать от всякой ерунды, — неожиданно рассмеялся Джуффин. И добавил, уже вполне серьезным тоном: — На совпадение действительно не похоже. Вы сами как-то это объясняете?

— Пока нет. Возможно, мне не хватает информации или какого-то специфического личного опыта. Потому и рассказываю, чтобы вы тоже подумали.

— Подумаю, — кивнул Джуффин. — Чего-чего, а «специфического личного опыта» у меня предостаточно. Я бы сказал, перебор. Но не представляю пока, как это может помочь в данном деле.

Паясничает он, что и говорить, превосходно. Но время не всегда выбирает подходящее, поэтому я не стал слушать и продолжил:

— И еще одно. Собственно, самое удивительное. За семнадцать дней я ни разу не слышал ни единого упоминания о внезапной смерти от утраты Искры.

— И что с того? — настороженно спросил Джуффин. — Хотите сказать, люди по какой-то причине скрывали кончину своих близких от окружающих?

— Да нет, почему скрывали? Сообщали о происшествии домашнему знахарю, а больше, как я понимаю, эта новость никого не интересовала. Джуффин, вы представляете, насколько замкнутый образ жизни вели эти пары, если никто не сплетничал по трактирам о безвременной кончине одного из них?

— А кстати, да. Интересное наблюдение.

Джуффин снова уставился на табличку, словно надеялся, что там в любой момент могут появиться новые записи, содержащие дополнительную информацию.

— Слушайте, — сказал он несколько минут спустя. — А тут действительно есть о чем подумать. Вы молодец, что заставили меня обратить внимание на семейное положение покойных и…

В этот момент в моем сознании зазвучал голос Кобы. Орать, когда пользуешься Безмолвной речью, невозможно, но старшина портовых нищих вложил в свое сообщение столько энергии, что оно прозвучало как крик; если бы мы говорили вслух, он бы, безусловно, охрип.

«Еще нашли! Безымянный тупик в конце улицы Маятников. Их там больше двух дюжин! Двадцать шесть, если быть точным. Я сам туда не ходил, но мои ребята говорят, без выпивки такое зрелище не вынести».

«Спасибо, — сказал я. — Какие они у тебя впечатлительные, однако».

«Не сказал бы. Обычно этих красавцев ничем не проймешь. Так что бутылку чего-нибудь крепкого на всякий случай прихвати».

«Спасибо за заботу, — огрызнулся я. — Что бы я делал без твоих советов?»

«Как скажешь, — невозмутимо ответствовал он. — Дело хозяйское. Мы как, продолжаем искать? Или уже всех нашли?»

«Понятия не имею, сколько их. Поэтому ищите».

«Ладно».

— Коба нашел еще две с лишним дюжины славных, тихих малышей, — сказал я Джуффину. — Пойдете со мной или вместо меня, или как?

— Я еще на этих не нагляделся всласть. Вы пока идите, присмотрите, чтобы не разбежались, а я к вам чуть позже с удовольствием присоединюсь.

На сей раз пришлось воспользоваться Темным Путем — улица Маятников совсем в другом конце Старого Города, туда даже в амобилере ехать четверть часа, никак не меньше.

Тупик, о котором говорил Коба, совсем короткий, там всего-то два дома по разные стороны дороги, один из красного камня, другой — из черного кирпича, оба окружены садами, по меркам Старого Города, довольно большими. Один сад — на диво ухоженный, другой выглядел как фрагмент дикого леса, неведомо как возникший посреди столицы. Заброшенный участок и черный кирпичный дом принадлежали Тутте Буркасу, Старшему Магистру Ордена Посоха в Песке, и пустовали чуть ли не с самого начала Смутных Времен: хозяин погиб, наследники, все как один, отправились в изгнание, а единственный оставшийся в Ехо родственник Магистра Тутты был слишком богат, чтобы сдавать дом внаем, и слишком ленив, чтобы приводить его в порядок. Все это я к тому, что с наблюдательным пунктом мне опять повезло — заходи и смотри сколько влезет.

Детей в тупике было очень много. Коба говорил, их тут двадцать шесть человек, а я насчитал без малого три дюжины. Все они, как водится, сидели скрестив ноги на мостовой и молча пялились на красный каменный дом, окна которого сияли мягким желтым грибным светом. ^{То есть это помещение освещалось при помощи особых светильников, внутри которых заключены особые, светящиеся грибы.}

">[14] Зрелище, прямо скажем, не слишком воодушевляющее, но после того, как Джуффин сказал, что эти существа — не люди, их поведение вдруг перестало меня раздражать. Мне было трудно и неприятно допускать, что живые человеческие дети могут проводить время столь дурацким образом, а с нежити какой спрос.

Словом, ничего такого, чтобы вот так сразу прикладываться к бутылке, я, честно говоря, не заметил. Какой, однако, нежный и чувствительный народ эти наши столичные нищие, кто бы мог подумать. А ведь было время, у ворот резиденции Ордена Водяной Вороны побирались, и ничего. Некоторые герои даже до сих пор живы.

Я прошествовал мимо сидельцев, которые по традиции не удостоили меня вниманием, вошел в дом Магистра Тутты, ради хорошего обзора поднялся на второй этаж и устроился на широком подоконнике бывшей хозяйской спальни. Первым делом еще раз пересчитал детей — ага, уже тридцать семь человек. И тут же увидел, как из-за угла появились еще двое. Неторопливо, шаркающей стариковской походкой приблизились к остальным, молча уселись рядом, уставились на красный дом. Минуту спустя к ним присоединился новый сотоварищ. Похоже, Коба и его люди могли спокойно заняться своими делами: загадочные детишки устроили здесь общий сбор, специально для того, чтобы избавить нас от необходимости гоняться за ними по всему городу. Что ж, очень любезно с их стороны.

Я собрался было порадовать Джуффина, но он меня опередил.

«Кофа, как там ваши детки? Мои явно куда-то засобирались. Ну и я с ними — не стоит малюткам гулять по вечернему городу без присмотра».

«Не удивлюсь, если вам придется топать за ними до улицы Маятников. По крайней мере, у меня тут собралось уже сорок штук, и время от времени прибывают новые. Заранее вам сочувствую. Пешком тут не меньше часа».

«Ничего, я люблю долгие прогулки. Будет хуже, если они начнут разбредаться. Следовать за ними в двенадцати направлениях одновременно будет довольно затруднительно».

«Думаю, обойдется. Если я окажусь прав и они приведут вас на улицу Маятников, заходите в дом из черных кирпичей, я там сижу на втором этаже».

Попрощавшись с Джуффином, я достал из кармана его пирог и с удовольствием перекусил, благо наблюдениям это не мешало. Поглядывал в окно, за которым не происходило ничего нового, и выслушивал донесения своих агентов. Одна история, как и следовало ждать, повествовала о чудесном исцелении умирающего, зато остальные мои помощники жаловались, что им не удалось разузнать ничего интересного. По указанным адресам жили немолодые супружеские пары, все у них было в полном порядке, а что иногда усталость одолевает в средине дня, так это в их возрасте неудивительно, тем более осень, погода все время меняется, то дождь, то солнце — не о чем тут говорить.

То есть эти счастливчики даже не поняли, какая беда их чудом миновала. И хорошо, что так.

Что касается детей, их видели во всех четырех местах; впрочем, в этом я уже давно не сомневался.

За пирогом и разговорами время пролетело незаметно, так что я даже немного удивился, когда в комнате появился Джуффин Халли.

— Вы были абсолютно правы, детки идут сюда, — объявил он. — Одно удовольствие за ними следить, они не обращают никакого внимания на то, что происходит вокруг. Хорошо хоть под амобилеры не кидаются… Я их только что обогнал, сейчас объявятся.

И точно, нестройная вереница вышла из-за угла. Вновь прибывшие молча усаживались на тротуар рядом со своими приятелями и принимались сосредоточенно разглядывать красный дом.

— Я по-прежнему не знаю, что они такое, — сказал Джуффин. — Но, по крайней мере, ясно, что эти существа не слишком проницательны, в этом смысле нам с ними повезло. Похоже, сейчас они просто не понимают, что происходит. Почему раньше все получалось, а теперь не получается? Вот и решили сконцентрировать все силы в одном месте. Думаю, теперь здесь собрались все, наши с вами подопечные с улицы Стеклянных Зверей были последними.

— Ага, — зевнул я. — Самое время с ними покончить.

— Покончить? Не разобравшись? — удивился Джуффин. — Нет, так дела не делаются.

— Но они же, если я правильно понял, убивают людей. Это как, ничего?

— Уже не убивают. Только тужатся понапрасну. Пока мы контролируем ситуацию на Темной Стороне, я на этот счет вполне спокоен.

— Ладно, тогда заприте их где-нибудь в подвале и изучайте всласть.

— Ваше предложение мне нравится, — вздохнул Джуффин. Выдержал эффектную паузу и добавил: — Но не очень.

— Дело хозяйское, — сердито сказал я. — Других идей у меня пока нет.

— Будете смеяться, но у меня тоже. Однако я совершенно уверен, что этих детишек пока лучше вообще не трогать.

Я, честно говоря, опешил. До сих пор Джуффин Халли не давал мне повода упрекать его в излишнем гуманизме. Мягко говоря.

— Я имею в виду, пока мы не разберемся, что они собой представляют, — добавил он. — Не смотрите на меня с такой жалостью, Кофа. Я не спятил. Меня не обезоруживает их трогательный и беззащитный вид, тем более не такой уж он трогательный, если приглядеться… А, ладно, неважно. Пришло время побеседовать с вашим приятелем — вот, собственно, что я хотел сказать.

— С Габой Гро?

— Ну да, с кем же еще. Тащите его сюда. Темным Путем — во-первых, так быстрее, а во-вторых, я хочу видеть выражение его лица, когда он выглянет в окно. Это многое для меня прояснит.

— Как, интересно, я его проведу, если он Темным Путем отродясь не ходил?

— В пригоршне принесете, — ухмыльнулся Джуффин. — Тоже мне проблема. Или вам кажется, что это невежливо?

— Поступать с живым человеком — как с неодушевленным предметом? Вообще-то, не слишком.

Джуффин оживился. Бороться с чужими предрассудками он любит даже больше, чем играть в карты.

— Ваше отношение к этому вопросу, Кофа, исторически ошибочно. Сэр Шурф мне рассказывал, он где-то вычитал, что Ульвиар Безликий придумал этот трюк специально для того, чтобы иметь возможность брать с собой в походы любимую младшую дочь. Дома ее бы сестры со света сжили, а в отцовской пригоршне совершенно безопасно, и время летит незаметно, ну и самому папаше никаких хлопот с ребенком, только иногда выпустить, покормить, сказку рассказать — и снова можно прятать. А соратники Короля Ульвиара со временем освоили его изобретение и стали использовать новое полезное умение для переноски больших, тяжелых предметов. Поэтому в данном случае правильно будет говорить, что мы обращаемся с неодушевленными предметами, как с живыми людьми. По-моему, это в корне меняет дело.

— Да ладно вам, — отмахнулся я. — Какая разница. До войны за Кодекс в Ехо считалось, что приличные люди так друг с другом не поступают. С тех пор многое изменилось, я в курсе. К тому же Габа, как я понимаю, настолько серьезно влип, что мой невежливый поступок будет наименьшей из его неприятностей.

— А кстати, вовсе не обязательно. — Вопреки оптимистическому смыслу сказанного лицо Джуффина было при этом мрачным донельзя. — Сейчас, собственно, и выясним, насколько он влип. И насколько влипли все остальные, включая нас с вами. Давайте, Кофа, не тяните.

Я вышел в коридор, а оттуда отправился прямехонько на порог дома Габы Гро. Стучать не стал, сразу вошел: Габа, как все знахари старой школы, живет нараспашку, так что попасть в дом может кто угодно, в любое время суток. Нынче принято считать, что обычай этот устарел, молодежь снисходительно посмеивается над старшими коллегами и увешивает свои жилища связками дорогих охранных амулетов; а в воровском цеху, говорят, появились беспечные невежи, способные причинить ущерб имуществу врачевателя, — в прежние времена столичные преступники даже помыслить о таком не смели. Однако если бы мне вдруг пришлось выбирать себе надежного домашнего знахаря, у тех, кто запирает дверь на ночь, не было бы ни единого шанса облегчить мой кошелек. И дело не в почтении к старым традициям, просто я знаю, что знахарь, наделенный подлинным Призванием, физически не способен заснуть, если не уверен, что любой пациент в случае нужды сможет до него добраться. А к знахарям без Призвания пусть самоубийцы ходят.

Услышав скрип дверных петель, Габа выглянул в холл. Увидел меня и, прямо скажем, не слишком обрадовался.

— Что-то случилось? — настороженно спросил он.

Я молча кивнул.

Сторінка 13

Назад Далі

1....11 12...14 15...20

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.