Бібліотека Страуса - Макс Фрай. Горе господина Гро

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 12

— Ну, адреса домов, на изнанке которых вы… — Я поморщился, поскольку не люблю рассуждать о вещах, которых не понимаю. Но особого выбора не было, и я четко, почти по слогам выговорил: — Где вы с Абилатом латали рваный ветер. Если уж мы решили выяснить, что там происходит.

— Дырку надо мной в небе, — покаянно сказал Джуффин. — Ну конечно.

Извлек откуда-то из-под стола самопишущую табличку, небрежно приложил к ней ладонь, метким щелчком отправил список через весь стол, прямо ко мне, и тут же исчез — ушел Темным Путем, не вставая с кресла. Обычно для этого даже очень опытному мастеру пару-тройку шагов сделать надо. Выпендривается он, конечно, знатно, кто бы спорил.

Мы с леди Рани остались вдвоем.

— «Домой» — это на Темную Сторону? — спросил я.

— Бросьте, Кофа. — Я почувствовал, что она улыбается. — Какая разница, что человек называет своим домом? Вас же не шокирует, когда ваши знакомые перебираются жить за город?

— Как раз это меня очень даже шокирует. Вообразить не могу, что творится в голове у человека, который добровольно соглашается променять городскую жизнь на деревенскую. Я бы, пожалуй, на второй день рехнулся. Клекот индюшек в унавоженных сумерках навевает на меня мистическую печаль. Темная Сторона по сравнению с этим — вполне разумный выбор.

— Вот то-то же! — рассмеялась леди Рани.

Она наконец покинула свой темный угол, подошла к окну, с удовольствием вдохнула ночной воздух, по-кошачьи потянулась и обернулась ко мне.

— Заберите с собой пирог, Кофа. Смотрите, почти половина осталась. Здесь его доедать в ближайшее время будет некому, а вам пригодится. Помянете еще меня добрым словом на исходе ночи.

— Что ж, как минимум одно приятное событие мне сегодня гарантировано, — улыбнулся я, заворачивая пирог в салфетку.

— Как минимум два, — серьезно сказала леди Рани. — Трубка и табак тоже при вас. Вполне можно жить.

Не знаю, что имел в виду Джуффин, когда говорил, что ведьмы вроде нее быстро перестают быть людьми. Все бы так переставали, честно говоря.

Я вышел в сад — специально ради удовольствия прогуляться до калитки по дорожке из мелких желтых камней, вдохнуть аромат осенних цветов, увядающей травы и дыма соседских костров. Все-таки нелепо устроена наша жизнь: довольно глупо быть хозяином такого роскошного сада или старинного дома, построенного прямо на мосту через Хурон, и не иметь времени этим наслаждаться. Мы с Джуффином вполне могли бы уступить свои великолепные апартаменты каким-нибудь счастливым бездельникам и довольствоваться темным чуланом на задворках Управления Полного Порядка, да хоть одним на двоих — какая разница, где жить, если появляешься дома только для того, чтобы упасть и уснуть, да и то не каждый день. А леди Рани, как я понимаю, жилье теперь и вовсе без надобности. Хотел бы я все-таки знать, каково оно — на Темной Стороне? Что там вообще есть, кроме «рваного ветра»? Хоть бы рассказали по-человечески, если уж с собой взять не могут…

Размышляя таким образом, я ступил на Темный Путь и миг спустя уже шел по нашей половине Управления Полного Порядка.

Сэр Шурф, как и было предсказано, сидел в кабинете Джуффина с книгой на коленях. Когда я вошел, он ее как раз закрывал; выражение лица у него при этом было обиженное, как у ребенка, обнаружившего, что в коробке не осталось ни единой конфеты.

— Есть срочное дело, — сказал я. — Оно ждет тебя, не поверишь, в полицейском архиве.

Шурф вопросительно приподнял бровь. В его случае это означает «чрезвычайно оживился».

— Просмотри раздел, где хранятся отчеты о прискорбных происшествиях, не требующих дополнительного расследования. Меня интересуют все случаи смерти от утраты Искры или любого заболевания со сходными симптомами, скажем, с начала лета — в таком деле лучше перестраховаться и не пожалеть ни времени, ни себя. Не хочу ничего заранее объяснять, мне интересно, что ты сам скажешь, изучив документы.

Он молча кивнул, взял из ящика стола чистую самопишущую табличку и вышел. А я уселся в кресло, набил трубку, неторопливо ее раскурил и только после этого послал зов Кобе, который всего пару часов назад имел неосторожность предложить мне помощь — вот и славно, пусть теперь побегает, пока я перевожу дух.

«Надо срочно найти детей, о которых мы с тобой говорили, — сказал я. — Пусть твои ребята расстараются. Ты же знаешь, мы платим исправно, две короны каждому участнику поисков. И тебе двадцать за хлопоты».

«Несерьезный разговор. Полсотни, так и быть, требовать не стану, понимаю, случай особый. Но меньше тридцати корон не возьму. И как насчет премии тому, кто первым увидит детишек?»

«Ладно, Магистры с тобой. Тридцать так тридцать. И премия. Пять корон».

«Договорились. Если эти дети еще в городе, мы их найдем».

«В городе, не сомневайся. И имей в виду, кроме компании, которую ты видел, скорее всего, есть еще и другие».

«Тем лучше, значит, можно рассчитывать на несколько премий!» — Коба был в своем репертуаре. Одно удовольствие иметь с ним дело, но только при условии, что казна безропотно возмещает все твои служебные расходы. В бытность начальником Правобережной полиции я, помнится, пользовался услугами Кобы значительно реже, чем сейчас. В этом смысле работа в Тайном Сыске, конечно, непрерывный праздник: наш казначей сэр Донди Мелихаис кошелями ворочает — залюбуешься. А что при этом всякий раз за сердце хватается, оно даже и неплохо, уж на что Ехо развеселый город, а бесплатное театральное представление тут не каждый день увидишь.

Договорившись с Кобой, я принялся раздавать задания своим агентам. Честно говоря, по адресам, которые дал мне Джуффин, я бы с удовольствием прошелся сам, но выбирать особо не приходилось. Четыре дома в разных концах города; на каждый пришлось бы потратить как минимум пару часов, а люди уже скоро спать ложиться станут — что ж мне, до утра ждать?

Я успел поговорить с Кали и еще одной не менее пронырливой кумушкой, чьи выдающиеся способности уже не раз экономили мне кучу времени и сил, когда из коридора донесся пронзительный визг; секунду спустя это был уже слаженный дуэт, а причина переполоха с видом оскорбленной невинности впорхнула в кабинет.

— Уже поздно, а ты все еще не дома, — с упреком сказал призрак моего отца. — А твой начальник обещал зайти ко мне поиграть в карты — и где он?.. Только вот, пожалуйста, не начинай снова зудеть про осторожность. Я прекрасно помню, что вы оба просили меня не выходить на улицу по ночам, потому что слабоумные горожане вбили себе в голову, будто призраков следует бояться. Поэтому твой дворецкий привез меня сюда в амобилере.

— Ну хоть так, — вздохнул я. — И чего тебе дома не сидится?

— Во-первых, это не мой дом, а твой. Построен в неплохом месте, что и говорить, но этим его достоинства исчерпываются. Мне там все не по нраву, я бы устроил иначе, но ты же готов скандалить из-за любого пустяка. Во-вторых, я о тебе беспокоюсь. В-третьих, коротать вечера в обществе слуг я, уж извини, не привык, а сидеть в одиночестве… — он внезапно запнулся, умолк и после долгой паузы неохотно завершил фразу: — Мне скучно.

Но я уже и сам понял, что сперва он чуть было не сказал: «Страшно». Я почувствовал острую жалость, которая, впрочем, почти незамедлительно превратилась в досаду — скажите на милость, теперь еще и это — моя проблема?!

— Ну слушай, — вздохнул я. — Ты же полдня за мной везде ходил, много чего видел и слышал, должен понимать, что в городе творится неладное. Люди умирают один за другим от неизвестной болезни. Естественно, мы с Джуффином очень заняты. И это, имей в виду, надолго.

— Для бестолковых мальчишек любой пустяк надолго, — проворчал призрак. — Всего-то дел — арестовать пару-тройку убийц и лекаря, с которым они сговорились…

— Извини, но это не совсем так, — холодно ответил я.

У меня не было ни малейшего желания вводить Хумху в курс дела — все равно ведь слушать не станет. Зато, можно не сомневаться, когда Коба найдет детишек и мне надо будет срочно бежать по указанному адресу, увяжется за мной, оглашая окрестности бранью и причитаниями. Прекрасно проведем время. И как, скажите на милость, от него избавиться? Разве что перчатки у Шурфа одолжить, иных идей у меня не было.

Хозяин перчаток тут же возник на пороге кабинета; вообще-то я не ждал, что он так быстро вернется, — неужели, подобно некоторым знаменитым колдунам древности, обзавелся привычкой появляться везде, где о нем думают? Да нет, все-таки вряд ли.

— Дежурные полицейские утверждают, будто по зданию Управления Полного Порядка скитается призрак, — сказал Шурф, аккуратно запирая за собой дверь. — Умоляли меня немедленно разыскать его и, таким образом, спасти человечество — в их лице, разумеется. Все же удивительно, что нынешних полицейских не приучают скрывать страх и вообще держать себя в руках, как бы ни складывались обстоятельства. При вас, сэр Кофа, насколько я помню, стражи порядка вели себя куда более достойно… — В этот момент он наконец увидел Хумху и вежливо с ним поздоровался: — Хорошая ночь, сэр.

Призрак буркнул что-то невнятное, по крайней мере, я ни слова не разобрал.

— Ну, по крайней мере, следует признать, что у господ полицейских были некоторые основания для паники, — задумчиво сказал Шурф. — Я-то сперва решил, им просто померещилось. Впрочем, данное обстоятельство совершенно не оправдывает их безобразное поведение… Это ваш гость, сэр Кофа, я правильно понимаю?

— Это мой покойный отец, — вздохнул я. — Магистр Хумха Йох собственной персоной. Папа, это мой коллега, сэр Шурф Лонли-Локли.

Я хотел было злорадно добавить, что Шурф — тот самый человек, которого обычно зовут разбираться с неугомонными призраками, но не успел.

— Магистр Хумха Йох? — переспросил Шурф. — Автор трактата «Фонетика угуландских заклинаний»?

Я был готов поклясться, что голос его дрогнул, хотя прежде не предполагал, что такое возможно.

— Хотите сказать, вы читали эту мою работу? — изумился призрак.

— И не только ее. Все тексты вашего авторства, какие смог отыскать. В частности, меня чрезвычайно заинтересовали ваши исследования ритмических особенностей заклинаний, применяемых в кулинарии. Очень жаль, что вы не довели свои изыскания до логического завершения, поскольку изложенная там идея о существовании неких фундаментальных созидательных и разрушительных ритмов, используя которые можно принципиально изменять действие любого заклинания, кажется мне чрезвычайно важной. Уверен, что многие могущественные колдуны Эпохи Орденов, начиная с Лойсо Пондохвы, использовали эту методику, но, насколько мне известно, никто кроме вас до сих пор не попытался сформулировать теоретическое обоснование…

Хумха был почти смущен его напором. Но и доволен, конечно. И даже не пытался это скрывать.

— Вы, как я понимаю, могли читать разве что черновые наброски, — наконец сказал он. — Хоть и не представляю, где вы их раздобыли. За серьезный труд о фундаментальных ритмах Мира я так толком и не взялся. Подумал, кому это надо? В Эпоху Орденов люди окончательно утратили интерес к книжному знанию…

— И совершенно напрасно, — с несвойственной ему горячностью подхватил Шурф.

— Вот-вот.

Обо мне эти двое забыли. Можно было перевести дух, набить трубку и спокойно переговорить еще с двумя агентами — время-то не стоит на месте.

Завершив переговоры, я наконец позволил себе вмешаться в ученую беседу.

— Сэр Шурф, — вкрадчиво сказал я, — скажи честно, ты до архива-то дошел? Или с полдороги вернулся?

Он умолк и с недоумением уставился на меня. Но, надо отдать ему должное, опомнился довольно быстро.

— Ну что вы такое говорите. Разумеется, я был в полицейском архиве. Следует признать, ваше задание отняло у меня несколько больше времени, чем я рассчитывал. Прошу прощения за нерасторопность, но быстрее не получилось.

В устах человека, за полчаса провернувшего дело, на которое мне бы понадобилась вся ночь, эти извинения звучали как совершенно возмутительное кокетство. Однако, зная Шурфа, невозможно сомневаться в его искренности. И это, честно говоря, хуже всего.

— Так и знал, что ты не дашь нам побеседовать, — сердито сказал призрак. — В кои-то веки мне удалось встретить человека, наделенного редким даром глубокого понимания моих мыслей!

Вот уж воистину редчайший дар, кто бы спорил.

— Наговоритесь еще, вся ночь впереди, — вздохнул я. — Сейчас разберемся с делами, и оставлю вас обоих в покое — хоть до утра, хоть до конца года, как пожелаете.

Хумха ничего не ответил, но молчание его было вполне негодующим, от напряжения не только воздух звенел — оконные стекла дребезжали. Что-что, а такие фокусы отцу и при жизни всегда удавались на славу.

Шурф, хвала Магистрам, не обратил ни малейшего внимания на все эти страсти. Он вообще обладает счастливым умением выбирать, что замечать, а что нет; в каком-то смысле он уже давно живет в идеальном мире, где происходят исключительно интересные и важные события — причем именно в такой последовательности. Крупномасштабных трагедий и катастроф ему и там наверняка хватает, зато ни склок, ни дрязг, ни оскорбительных намеков, ни мелких пакостей нет в помине; не удивлюсь, если он уже давным-давно благополучно забыл об их существовании или вовсе никогда не знал — а что ж, я бы совершенно не удивился.

— Желая получить как можно более полную и ясную картину ситуации, я изучил все отчеты с начала года, благо их было совсем немного, — с присущей ему обстоятельностью начал Шурф. — Первый из рассмотренных мной случаев смерти от утраты Искры имел место еще весной, в двадцать восьмой день года, но, честно говоря, я не думаю, что он вас заинтересует. Сэр Аббата Швах болел несколько лет и…

— Да, знаю. Помощник его домашнего знахаря рассказывал потом в «Пьяном скелете», что сэр Швах очень тяготился своим безнадежным положением и давно бы отказался от лечения, но хотел дождаться возвращения старшей дочки — не то из Умпона, не то из Таруна, где она несколько лет изучала какие-то экзотические искусства. Дождался, попрощался, после чего сразу перестал принимать лекарства и на следующий же день умер — чего, собственно, следовало ожидать. Давай дальше.

— События, которые, как я понимаю, являются причиной вашего беспокойства, начались семнадцать дней назад. Это похоже на эпидемию в миниатюре. Масштабы, конечно, несопоставимы, но обычно от утраты Искры в столице умирают два-три человека в год, уж никак не больше; впрочем, это вы знаете не хуже меня. На мой взгляд, двадцать три случая за семнадцать дней вполне можно считать эпидемией.

— Двадцать три? — переспросил я. — Совсем плохо дело.

Шурф равнодушно кивнул — дескать, плохо ли, хорошо ли, решайте сами, меня это не касается — и продолжил:

— Я отметил два любопытных момента. Во-первых, для всех случаев характерно стремительное развитие болезни. Вы же сами знаете, обычно смерть от утраты Искры наступает далеко не сразу. Несколько дюжин дней не предел даже для больных, не получающих никакого лечения. А хороший знахарь, должный уход и воля к жизни могут отсрочить смерть на годы.

— Да, — нетерпеливо кивнул я. — А что у нас?

— Все больные умирали в течение двух-трех дней после появления первых симптомов заболевания. Впрочем, в подавляющем большинстве случаев они вовсе не обращались к знахарям, поскольку принимали внезапные приступы слабости за обычную усталость. Ничего удивительного, люди просто не успевали разобраться, что с ними происходит.

Я вспомнил, что муж Брины Клайвис продержался больше полудюжины дней — вот это, я понимаю, богатырское здоровье! Впрочем, скорее всего, причиной тому его уандукское происхождение. Известно же, еще ни один иностранец не умирал от утраты Искры, да и в удаленных провинциях Соединенного Королевства о такой напасти знают лишь понаслышке; можно подумать, эта неизлечимая болезнь, лекарства от которой не смогли выдумать даже могущественные колдуны древних времен, — своего рода почетная привилегия уроженцев Сердца Мира. Столичным снобам вроде моего покойного батюшки следовало бы взять это на вооружение, как дополнительный повод для гордости.

— Здесь полный список умерших, — сказал Шурф, протягивая мне табличку. — Имена, адреса, род занятий, семейное положение, даты начала заболевания и смерти, фамилии знахарей, производивших освидетельствование, все как положено. Если хотите, могу прочитать вслух.

— Спасибо, — я невольно улыбнулся. — Ты не поверишь, но я все еще помню алфавит. По крайней мере, некоторые буквы определенно кажутся мне знакомыми. Так что разберусь как-нибудь.

— Мне бы и в голову не пришло усомниться в ваших способностях, сэр, — невозмутимо ответствовал он.

Вообще-то я бы не удивился, узнав, что сэр Шурф принял мое паясничание за чистую монету. Еще небось порадовался за меня от всего сердца — дескать, такой занятой человек, совсем книг не читает, а буквы, гляди-ка, до сих пор не забыл, молодец.

— Ладно, с этим, будем считать, ясно. А второй любопытный момент? — спросил я.

— Плотность событий постепенно возрастает, — туманно объяснил Шурф.

— Что ты имеешь в виду?

— Вы бы и сами это заметили, ознакомившись с моим отчетом. Смотрите, первая смерть от утраты Искры имела место, как я уже сказал, семнадцать дней назад. Следующая — три дня спустя. Еще через два дня — новый покойник. На этом перерывы заканчиваются, каждый день кто-нибудь умирает, в иные дни — сразу двое; позавчера в столице было зарегистрировано сразу три смерти от утраты Искры, вчера — то же самое. Сегодня, впрочем, отмечен только один случай, но до полуночи еще есть время. Если бы речь шла об убийце, я бы сказал, что со временем он, как говорится, набил руку.

— Меткое замечание, — кивнул я. — Спасибо, ты очень мне помог. И поможешь еще больше, если согласишься составить компанию сэру Хумхе. Дома он, знаешь ли, скучает. При этом у меня куча дел в городе, а присутствие призрака на ночных улицах крайне нежелательно.

— Об этом не может быть и речи, — согласился Шурф. И вежливо добавил: — Надеюсь, сэр Хумха не станет возражать против моего общества.

Призрак невнятно пробурчал что-то не слишком любезное, дескать, в его положении выбирать не приходится, но мы с Шурфом предпочли сделать вид, будто не разобрали ни слова.

— Ну вот и договорились, — поспешно сказал я. И направился к выходу. Ждать вестей от Кобы можно в любом трактире и вообще где угодно, лишь бы там не было Хумхи.

Сэр Шурф не рискнул оставлять призрака без присмотра и не пошел меня провожать, но почти сразу прислал зов, я еще дверь за собой закрыть не успел.

«А как мне следует держать себя с сэром Хумхой? — спросил он. — Хотелось бы, чтобы мое общество было ему приятно».

«У тебя и без моих советов прекрасно получается. Продолжай в том же духе: восхищайся, расспрашивай, интересуйся его мнением по любому вопросу, соглашайся почаще, и старик будет совершенно счастлив. Есть только одна опасность: он вполне может решить, что обрел наконец родную душу, покинет мой дом и переберется к тебе — навеки. Ничего не имею против, но имей в виду, у него тяжелый характер».

«Ну, положим, это можно сказать о любом из нас», — заметил Шурф.

Он умолк, я даже немного удивился: сэр Шурф человек вежливый, не в его обычаях исчезать из сознания собеседника, не попрощавшись, но оказалось, это просто пауза.

«Единственным известным мне обладателем по-настоящему легкого характера был мой покойный отец, — неожиданно сказал Шурф. — Впрочем, вполне возможно, что я заблуждаюсь, и с другими людьми он вел себя совершенно иначе. Но теперь можно только гадать. Отец, в отличие от сэра Хумхи, никогда не был особо могущественным колдуном — во всяком случае, не настолько, чтобы перехитрить смерть, — так что вряд ли мне представится возможность еще раз с ним повидаться и составить объективное суждение».

«Поверь мне, это скорее плюс, — сердито сказал я. — От подобных встреч обе стороны получают куда меньше удовольствия, чем может показаться».

«Думаю, бывает по-разному. Но мое мнение, в любом случае, ничего не меняет. Хорошей вам ночи, сэр Кофа. И хорошей охоты».

Он умолк, а я пошел дальше, вверх по улице Медных Горшков. Надо же, думал я, похоже, у Шурфа Лонли-Локли было счастливое детство. Мне бы такое и в голову не пришло. И с чего, интересно, я взял, будто хорошо разбираюсь в людях?

Зов Кобы настиг меня на перекрестке — я как раз размышлял, в каком из ближайших трактиров ожидание покажется мне наименее тягостным. Коба молодец, избавил меня от мук выбора.

«Наши милые крошки заседают в конце улицы Стеклянных Зверей, — объявил он. — Их там ровно дюжина. Ищем дальше?»

«Обязательно, — сказал я. — Прекрасно, Коба!» — И ускорил шаг, поскольку упомянутая улица — вот она, всего в трех кварталах отсюда, даже на Темный Путь становиться ни к чему.

Детишек я увидел сразу, благо они ни от кого не прятались. Сидели на тротуаре, молча пялились на ветхий двухэтажный дом, крытый зеркальной черепицей, которая, насколько мне известно, окончательно вышла из моды примерно за пару столетий до моего рождения. Я оглядел соседние здания, чтобы определить, какое из них пустует: когда есть хоть малейшая возможность не беспокоить людей внезапным вторжением, следует ею воспользоваться. Мне самому очень не понравилось бы, что в мой дом без приглашения вломились чужие люди — будь они хоть Тайные сыщики, хоть Великие Магистры, да хоть Его Величество собственной персоной. И вряд ли мнение остальных горожан по этому вопросу радикально отличается от моего. Но, хвала Магистрам, мое зрение позволяет не только безошибочно отличить пустующий дом от всех прочих, но и более-менее точно определить, как долго он пустует. Когда хозяев нет дома больше суток, велика вероятность, что они уехали из города и, если удача их не покинет, вряд ли вернутся в ближайшие часы.

Когда человек по-настоящему тверд в своих убеждениях, обстоятельства обычно складываются так, что ему не приходится от них отступать. Я очень не люблю беспокоить людей понапрасну, поэтому с наблюдательными пунктами мне обычно везет; так вышло и на этот раз. Четвертый дом по улице Стеклянных Зверей пустовал, самое меньшее, с лета. Из его окон, по моим расчетам, должен был открываться прекрасный вид на интересующее меня зрелище.

Справиться с охранными амулетами дело нехитрое, так что уже минуту спустя я послал зов Джуффину.

«Улица Стеклянных Зверей, четвертый дом. Я в гостиной, любуюсь видом из окна. Присоединяйтесь».

Сторінка 12

Назад Далі

1....10 11...13 14...20

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.