Бібліотека Страуса - Уолтер Айзексон - Стив Джобс

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 46

Несмотря на оптимистичный тон письма, Стив в то время чувствовал себя очень плохо: его мучили сильные боли. Незадолго до этого он прошел очередной курс химиотерапии, которая дала серьезные побочные эффекты. Кожа стала сохнуть и трескаться. В поисках альтернативного метода лечения Стив вылетел в Базель, чтобы опробовать экспериментальную гормональную радиотерапию. Также он прошел в Роттердаме курс лечения под названием «радионуклидная терапия пептидных рецепторов опухолей».

Через неделю, после настоятельных уговоров юристов, Джобс сдался и решил оставить пост по состоянию здоровья, о чем объявил в открытом письме сотрудникам Apple 14 января 2009 года. Сначала он заявил, что принять такое решение его вынудила травля в прессе и блогосфере. «К несчастью, нездоровое любопытство, вызванное моим заболеванием, задевает не только меня и мою семью, но и всю компанию», — писал он. Но все-таки признался, что вылечить «гормональный дисбаланс» не так просто, как утверждалось ранее. «На прошлой неделе я узнал, что проблемы со здоровьем куда серьезнее, чем предполагалось». Тим Кук должен был снова занять пост операционного директора, но Джобс заявил, что останется главой компании, по-прежнему будет принимать участие в решении важных вопросов и к июню вернется на работу.

Джобс советовался с Биллом Кэмпбеллом и Артом Левинсоном, членами совета директоров компании и по совместительству консультантами Джобса по вопросам здоровья. Но остальные члены совета знали не все, и акционеров изначально ввели в заблуждение. Из-за этого возникли юридические проблемы, и Комиссия по ценным бумагам и биржам начала расследование по факту укрывательства от акционеров «значимой информации». Если бы выяснилось, что компания распространяла заведомо ложную информацию или скрывала сведения, касающиеся ее финансового благополучия, Apple обвинили бы в мошенничестве с ценными бумагами. А поскольку благосостояние Apple было тесно связано с имиджем и харизмой Джобса, состояние его здоровья соответствовало этим условиям. Но это все были запутанные юридические вопросы; право главы компании на частную жизнь также следовало уважать. В случае с Джобсом было особенно трудно разобраться, где кончается частное и начинаются интересы компании, поскольку он ценил тайну личной жизни, но при этом более, чем кто-либо, служил лицом Apple. Поведение Стива задачу тоже не упрощало. Если ему намекали, что, может быть, не стоит так упорно хранить молчание, он в ответ разражался гневными тирадами, а то и ударялся в слезы.

Кэмпбелл дорожил дружбой с Джобсом и не хотел, чтобы рабочие обязанности нарушали тайну его частной жизни; он решил уйти с поста содиректора. «Личная жизнь для меня неприкосновенна, — объяснял он впоследствии, — мы со Стивом дружим миллион лет». В конце концов юристы пришли к соглашению, что Кэмпбеллу не нужно выходить из совета директоров, но пост содиректора ему придется оставить. Его место заняла Андреа Юнг из Avon. Расследование, проводимое Комиссией по ценным бумагам и биржам, так ничем и не кончилось; совет директоров как мог ограждал Джобса от требований предоставить больше информации. «Журналисты пытались выведать у нас хоть что-нибудь, — вспоминал Эл Гор. — Только сам Стив мог согласиться сообщить больше, чем требует закон, но он твердо решил, что не допустит вмешательства в свою личную жизнь. И его решение нужно было уважать». Когда я поинтересовался, не следовало ли совету директоров проявить настойчивость в начале 2009 года, когда состояние здоровья Джобса было хуже, чем думали акционеры, Гор ответил: «Мы наняли адвоката, чтобы тот определил, каковы требования закона и как лучше поступить в данной ситуации, и сделали все по правилам. Может показаться, что я оправдываюсь, но меня эти претензии достали».

Один из членов совета был против. Джерри Йорк, бывший финансовый директор Crysler и IBM, не делал открытых заявлений, но в неофициальной беседе признался репортеру The Wall Street Journal, что был «неприятно поражен» тем, что компания в конце 2008 года утаила правду о болезни Джобса. «Если честно, мне тогда захотелось подать в отставку». В 2010 году Йорк умер, и газета напечатала его признание. Еще Йорк пообщался с репортером Fortune (тоже конфиденциально), и журнал опубликовал эти сведения в 2011 году, когда Джобс в третий раз удалился от дел по состоянию здоровья.

Некоторые сотрудники Apple не поверили, что приведенная выше цитата действительно принадлежит Йорку, потому что он никогда открыто не высказывал недовольства. Но Билл Кэмпбелл знал, что репортеры правы: Йорк сам ему жаловался в начале 2009 года. «Однажды Джерри перебрал белого вина, позвонил мне в два или три часа ночи и сказал: „Черта лысого я поверю в эту брехню, что он здоров, мы должны сами все проверить“. Наутро я ему перезвонил, и он ответил: „Нет, что ты, все в порядке“. Видимо, в один из таких пьяных вечеров он и пообщался с репортерами».

Мемфис

Группу онкологов, лечивших Джобса, возглавлял Джордж Фишер из Стэнфордского университета, ведущий исследователь рака прямой кишки и желудочно-кишечного тракта. Он не раз предупреждал Джобса, что тому может понадобиться пересадка печени, но Стив не хотел ничего слышать. Однако Фишер не отступался и постоянно напоминал Джобсу об этом, чему Пауэлл была очень рада: она понимала, что не так-то просто будет уговорить мужа решиться на такой шаг.

Наконец в январе 2009 года, вскоре после заявления, что вылечить «гормональный дисбаланс» будет просто, Стив все же согласился. Его включили в список ожидающих трансплантации печени в Калифорнии, но было очевидно, что он просто не дождется очереди. Слишком мало было доноров с его группой крови. К тому же, по правилам Службы обеспечения донорскими органами, пациентам с циррозом и гепатитом отдавалось предпочтение перед онкологическими больными.

Добиться трансплантации без очереди невозможно, даже такому богатому пациенту, как Джобс. Он и не пытался. Реципиентов выбирают на основе их показателя MELD,[33] который определяется с помощью лабораторных анализов уровня гормонов, показывающих, насколько срочно нужна пересадка, и на основе того, как долго пациент уже ждет трансплантации. Каждый случай тщательно проверяется, все сведения выкладывают для общего доступа в интернет (optn.transplant.hrsa.gov/), и можно в любой момент посмотреть свое место в списке.

Пауэлл прочесывала донорские сайты, каждый вечер проверяла, сколько пациентов в списке, какой у них показатель MELD и сколько они уже ждут. «Там все можно подсчитать, что я и сделала, и оказалось, что в Калифорнии можно было на что-то рассчитывать не раньше июля, а доктора опасались, что у Стива печень откажет в апреле», — вспоминала она. Тогда Лорен поговорила со специалистами, и выяснилось, что можно одновременно быть в списке ожидания в двух разных штатах; так поступают примерно 3 % потенциальных реципиентов. Закон это не преследует, хотя некоторые и утверждают, что это поблажка для богатых, но это связано с определенными трудностями. Необходимо выполнить два непременных условия: потенциальный реципиент должен в течение восьми часов прибыть в больницу, что для Джобса благодаря частному самолету не составляло труда, плюс доктора клиники, прежде чем добавить пациента в список, должны были лично оценить состояние его здоровья.

Джордж Райли, юрист из Сан-Франциско, часто консультировавший Apple, был родом из Теннесси, человек надежный и заботливый; они с Джобсом сдружились. Родители Райли работали врачами в Методистской университетской клинике Мемфиса, где он и родился; еще Джордж дружил с Джеймсом Исоном, который руководил институтом трансплантологии. Отделение Исона считалось одним из лучших и востребованных в Америке; в 2008 году Исон с коллегами провели 121 пересадку печени. Поэтому для него не составляло труда включить в список ожидания Мемфиса человека из другого штата. «Это не попытка одурачить систему, — пояснил он. — Пациенты вольны выбирать, где хотят получать медицинскую помощь. Кто-то едет из Теннесси лечиться в Калифорнию или куда-то еще. А в Теннесси приезжают люди из Калифорнии». Райли договорился, чтобы Исон прилетел в Пало-Альто и провел необходимое обследование на месте.

К концу февраля 2009 года Джобса включили в список штата Теннесси (помимо Калифорнии), и началось напряженное ожидание. К первой неделе марта наступило резкое ухудшение, а ждать оставалось не менее трех недель. «Это было ужасно, — вспоминала Пауэлл. — Мы боялись, что не успеем». Каждый день приносил новые мучения. К середине марта Джобс был третьим в списке, потом вторым и, наконец, первым. Но время подходило к концу. Суровая правда жизни была в том, что наступавшие праздники вроде Дня святого Патрика и «Мартовского безумия»[34] увеличивали шансы на то, что появится донорская печень: во время праздников учащались смертельные случаи, вызванные вождением в нетрезвом виде.

И действительно, 21 марта 2009 года в автокатастрофе погиб молодой человек лет 25, и его органы поступили в распоряжение трансплантологов. Джобс с женой вылетели в Мемфис и к 4 утра прибыли на место. Их встретил Исон. На летном поле ждала машина; необходимые документы оформили по дороге в больницу.

Операция прошла успешно, но радоваться было рано. Удаляя Джобсу печень, врачи обнаружили пятна на брюшине — тонкой оболочке, покрывающей внутренние органы. На печени были множественные опухоли, а это значило, что рак скорее всего распространился и на другие органы. Было очевидно, что опухоль мутировала и стремительно разрасталась. Врачи взяли образцы и провели генетическое картирование.

Спустя несколько дней пришлось провести другую процедуру. Джобс настаивал, чтобы не выкачивали содержимое желудка, и когда ему дали наркоз, все это попало в легкие, и началась пневмония. Врачи боялись, что пациент умрет. Впоследствии Джобс вспоминал:

Я чуть не умер, потому что во время самой обычной процедуры желудочный сок попал в легкие. Лорен была со мной; вскоре привезли детей, потому что врачи опасались, что я не дотяну до утра. Рид с братом Лорен ездили выбирать колледж; на частном самолете их доставили в Дартмут и сообщили о случившемся. Девочки тоже прилетели. Все думали, что это, быть может, последний шанс пообщаться со мной, пока я в сознании. Но я выкарабкался.

Пауэлл контролировала ход лечения, круглые сутки проводила в клинике, неотрывно наблюдая за мониторами. «Лорен защищала его, как тигрица», — вспоминал Джони Айв, который приехал навестить Джобса, как только к нему стали пускать посетителей. Иногда компанию ей составляли мать и трое братьев. Сестра Джобса Мона Симпсон тоже помогала чем могла. Она и Джордж Райли были единственными, кому Джобс позволял подменять Пауэлл в больничных бдениях. «Семья Лорен позаботилась о наших детях, ее мать и братья просто молодцы, — с благодарностью вспоминал Джобс. — Я был тогда очень слаб, и толку от меня было мало. Но такой опыт сплачивает семью».

Пауэлл приезжала каждый день к 7 утра, собирала всю нужную информацию и составляла развернутую таблицу. «Было непросто, потому что происходило много всего», — рассказывала она. К 9 утра приходили Исон и его команда врачей, и Пауэлл обсуждала с ними все вопросы лечения мужа. В 9 вечера, перед тем как уйти, Лорен готовила отчет по динамике показателей жизненно важных функций и список вопросов, который собиралась задать врачам на следующий день. «Моя голова постоянно была чем-то занята, мне так было проще собраться», — признавалась она.

Исон сделал то, чего в Стэнфорде никто не выполнил до конца: взял на себя ответственность за все аспекты лечения. Как глава клиники, он мог скоординировать процесс восстановления после трансплантации, проведение анализов опухоли, назначение обезболивающих, питание, реабилитацию и уход за больным. Он даже периодически заезжал в магазин за любимыми энергетическими напитками Джобса.

Две медсестры родом из маленьких городков Миссисипи стали любимицами Джобса. Это были почтенные матроны, которые относились к своему именитому пациенту безо всякого подобострастия. Исон позаботился, чтобы их назначили ухаживать за Джобсом. «Чтобы общаться со Стивом, необходимы настойчивость и терпение, — говорил Тим Кук. — Исону удавалось с ним справиться, он заставлял его делать то, что никто другой не сумел бы, проходить необходимые, хоть и малоприятные процедуры».

Несмотря на окружавшую его заботу, время от времени Джобс выходил из себя. Его раздражало, что он не в силах ничего контролировать; у него случались галлюцинации и вспышки гнева. Крутой нрав давал о себе знать даже в полубессознательном состоянии. Как-то раз, когда Стив был под наркозом, пульмонолог попытался надеть на него маску. Джобс ее сорвал, пробормотал, что ему не нравится дизайн, и отказался ее надевать. Еле ворочая языком, он тем не менее велел принести пять разных вариантов, чтобы он выбрал дизайн по своему вкусу. Доктор озадаченно посмотрел на Пауэлл; в конце концов ей удалось отвлечь внимание мужа, и врачи надели на него маску. Еще Стиву не понравился пульсоксиметр, который прикрепили ему на палец: он заявил, что прибор уродлив и чересчур сложен, и предложил способы его упростить. «Стив очень болезненно реагировал на окружающие предметы и малейшие нюансы обстановки, и это его выматывало», — вспоминала Пауэлл.

Как-то раз его навестила Кэтрин Смит, подруга Пауэлл; Стив по-прежнему то был без сознания, то приходил в себя. Они с Джобсом не всегда ладили, но Пауэлл настояла, чтобы Кэтрин приехала в больницу. Стив жестом велел ей сесть, попросил блокнот, ручку и написал: «Дайте мне мой iPhone». Смит достала из тумбочки телефон и протянула Джобсу. Тот взял ее за руку, показал, как пролистывать функции, и заставил изучить меню.

С Лизой Бреннан-Джобс, дочерью Стива от Крисэнн, отношения дали трещину. Лиза окончила Гарвард, перебралась в Нью-Йорк, почти не общалась с отцом, но тем не менее дважды прилетала в Мемфис, чему Стив очень радовался. «Мне было очень важно ее внимание», — вспоминал он. К сожалению, ей он в этом не признался. Многие из окружения Джобса считали, что у Лизы такой же трудный характер, как у Стива, но Пауэлл как могла старалась наладить контакт. Она хотела, чтобы отец с дочерью поддерживали отношения.

Когда Джобсу стало получше, к нему вернулась вся его раздражительность. Язвительность тоже никуда не делась. «Он пошел на поправку, и благодарность, которую он испытывал к окружающим, быстро уступила место обычной ворчливости и стремлению все контролировать, — вспоминала Кэт Смит. — Мы надеялись, что пережитое его смягчит, но этого не случилось».

В еде Стив по-прежнему был привередлив, и теперь это стало еще большей проблемой. Он пил только фруктовые коктейли и требовал, чтобы перед ним выставили семь-восемь разновидностей, чтобы он выбрал тот, что по вкусу. Подносил ложку ко рту, пробовал на язык и заявлял: «Это невкусно. И это тоже». Наконец Исон не выдержал. «Какая разница, вкусно или нет, — возразил он. — Не думай об этом как о еде. Считай, что это лекарство».

Когда Джобсу разрешили пообщаться с коллегами из Apple, настроение у него улучшилось. Тим Кук регулярно навещал Стива и отчитывался, как идет работа над новыми продуктами. «Стоило заговорить об Apple, как лицо Стива озаряла улыбка, — рассказывал он. — Словно внутри него включали свет». Джобс любил компанию всем сердцем и, казалось, жил только для того, чтобы вернуться к работе. Подробности давали ему силы. Когда Кук описывал новую модель iPhone, Джобс несколько часов обсуждал с ним не только название — в итоге сошлись на iPhone 3GS, — но и размер и шрифт, которым будут написаны буквы GS, в том числе стоит ли оставить их заглавными (да) и выделить курсивом (нет).

Однажды вечером Райли устроил Джобсу сюрприз — поездку на студию Sun, святилище из красного кирпича, где записывались Элвис, Джонни Кэш, Би Би Кинг и многие другие пионеры рок-н-ролла. Один из молодых сотрудников студии специально для них устроил экскурсию и рассказал об истории Sun, расположившись с Джобсом на скамейке (всей в подпалинах от сигарет), где сиживал сам Джерри Ли Льюис. Джобс в то время, бесспорно, был одной из самых влиятельных персон в музыкальной индустрии, но после болезни так исхудал, что парнишка не узнал его. На прощание Джобс сказал Райли: «Толковый малый. Надо его взять в команду iTunes». Райли позвонил Эдди Кью, тот вызвал парня в Калифорнию на собеседование и в итоге нанял для организации первых разделов R&B и рок-н-ролла в iTunes. Как-то Райли заглянул к друзьям на студию, и они сказали, что эта история подтверждает их девиз: на студии Sun сбываются мечты.

Возвращение

В конце мая 2009 года Джобс на личном самолете вместе с женой и сестрой вернулся из Мемфиса. На аэродроме в Сан-Хосе их встретили Тим Кук и Джони Айв; как только подали трап, они поднялись на борт. «Глаза Стива светились восторгом, до того он был рад вернуться, — вспоминал Кук. — В нем кипел боевой дух, и ему не терпелось взяться за дело». Пауэлл достала бутылку газированного яблочного сидра, сказала тост за мужа, и все выпили.

Айв был морально истощен. Из аэропорта поехал к Джобсу домой и рассказал, до чего трудно было со всем управляться в отсутствие Стива. Пожаловался и на статьи, в которых утверждалось, что все инновации Apple — целиком и полностью заслуга Джобса и что, если он не вернется, они исчезнут без следа. «Меня это задело», — сказал Айв. И признался, что расстроен человеческой неблагодарностью.

По возвращении в Пало-Альто Джобс тоже пребывал в мрачном расположении духа. Пытался примириться с мыслью, что, возможно, он не так уж незаменим для компании. В его отсутствие акции Apple поднялись с 82 долларов (столько они стоили в январе 2009 года, когда Джобс объявил об уходе) до 140 (конец мая). Вскоре после ухода Джобса на телефонном совещании с аналитиками Кук, вопреки своей обычной сдержанной манере, весьма эмоционально объяснил, почему Apple продолжит набирать обороты даже без Стива:

Мы верим, что наше предназначение на этой земле — создавать великую продукцию, и это так и будет. Мы постоянно пробуем новое. Мы уверены, что простое лучше сложного. Мы считаем, что должны контролировать технологии, лежащие в основе наших изобретений, поэтому работаем только в тех сферах, куда можем привнести что-то полезное. Мы не распыляем силы на тысячи разных проектов, а концентрируемся на нескольких по-настоящему важных для нас. Группы наших сотрудников работают в тесном контакте и обогащают опыт друг друга, что позволяет нам развиваться так, как не способны другие компании. Нас удовлетворяет только отличный результат; нам хватает мужества признать ошибки, и мы стремимся меняться к лучшему. Эти ценности настолько глубоко пронизывают Apple, что мы добьемся успеха вне зависимости от того, кто и чем будет заниматься.

Казалось, устами Кука говорил Джобс (а он неоднократно произносил подобные речи), но журналисты обозвали это «доктриной Кука». Джобса это ранило (в особенности последняя строчка); он впал в депрессию. Стив не мог решить, то ли радоваться, то ли расстраиваться от того, что это может оказаться правдой. Поговаривали, что он, возможно, покинет должность главного управляющего корпорацией и станет председателем совета директоров. Это дало Джобсу стимул скорее поправиться, победить боль и снова выходить на долгие прогулки, помогавшие восстановить силы.

Спустя несколько дней после его возвращения должно было состояться заседание совета директоров, и Джобс, к удивлению коллег, принял в нем участие и даже высидел почти до конца. С начала июня он проводил ежедневные совещания у себя дома, а к концу месяца вернулся на работу.

Стал ли он добрее и мягче, заглянув в лицо смерти? Его сотрудники скоро узнали ответ на этот вопрос. В первый же рабочий день Джобс, к изумлению главной рабочей группы, несколько раз выходил из себя и принимался метать громы и молнии. Он набрасывался на коллег, которых не видел полгода, рвал в клочья маркетинговые планы и разделал под орех пару сотрудников, чью работу он счел халтурой. Но куда примечательнее то, что вечером он признался друзьям: «Я так счастлив вернуться, что даже не верится, я полон творческих идей, да и вся моя команда тоже». Тим Кук принял это как должное. «Не припомню, чтобы Стив о чем-то умалчивал или скрывал эмоции, — признавался он. — Но это-то и хорошо».

Друзья отметили, что Джобс все так же вспыльчив и резок. Выздоравливая, Стив частенько смотрел передачи по кабельным каналам Comcast. Однажды он позвонил директору компании Брайану Робертсу. «Я думал, он скажет что-то хорошее, — вспоминал тот. — Но вместо этого заявил, что мы показываем полную херню». Однако Энди Херцфельд заметил, что Стив, несмотря на всю его грубость, стал честнее. «Раньше, если вы просили его об услуге, он мог поступить ровно наоборот, — объяснял Херцфельд. — Такая уж у него противоречивая натура. Теперь он действительно старается помочь».

Официальное возвращение состоялось 9 сентября, когда Стив выступил с речью на ежегодном осеннем концерте Apple. Зрители устроили Джобсу овацию, и аплодисменты не смолкали почти минуту. Стив начал в нехарактерном для него доверительном тоне — признался, что ему пересадили печень: «Если бы не людское великодушие, меня бы сейчас здесь не было. Я надеюсь, что каждый из нас способен на такое благородство и может стать донором органов». Переждав ликующие выкрики зрителей, Джобс продолжил: «Я встал на ноги, вернулся в Apple и наслаждаюсь каждым днем жизни». После этого он представил новую серию iPod Nano с видеокамерами в девяти различных оттенках анодированного алюминия.

К началу 2010 года он почти полностью поправился и с новыми силами принялся за работу; тот год стал одним из наиболее продуктивных и для Стива, и для Apple. С момента запуска стратегии цифровых мультимедийных устройств Apple Джобсу удалось добиться сразу двух крупных побед — это были iPod и iPhone. Теперь перед ним стояли новые цели.

Глава 37. iPad. На пути в посткомпьютерную эру

Говорите, вам нужна революция[35]

В 2002 году Джобсу досаждал разработчик из Microsoft, который без конца рекламировал созданное им программное обеспечение для планшетного компьютера, позволявшее пользователю вводить информацию на экран с помощью стилуса или ручки. Несколько производителей выпустили в том году планшетные персональные компьютеры с использованием этого программного обеспечения, но ни один из них не произвел переворота во вселенной. Джобс загорелся идеей показать, как правильно это делается — никакого стилуса! — но когда он увидел мультисенсорную технологию, которая разрабатывалась в Apple, он решил сначала использовать ее для iPhone.

Идея создания планшетника тем временем продолжала оформляться внутри группы, отвечающей за аппаратное обеспечение компьютеров Macintosh. «Мы не планируем создавать планшетник, — заявил Джобс в интервью Уолту Моссбергу в мае 2003 года. — Оказывается, людям нужна клавиатура. Планшетники ориентированы на богатых парней, у которых уже много других компьютеров и устройств». Как и его утверждение о «гормональном дисбалансе», это было неправдой; на большинстве годовых выездных совещаний ста ведущих сотрудников компании планшетник входил в число обсуждавшихся проектов на будущее. «Мы расписывали эту идею на многих выездных совещаниях, потому что у Стива никогда не пропадало желание сделать планшетник», — вспоминал Фил Шиллер.

Проект создания планшетника возник в 2007 году, когда Джобс обдумывал идеи для недорогого нетбука. В один из понедельников на сеансе мозгового штурма с участием руководителей высшего звена Айв спросил, зачем приделывать клавиатуру на петлях к экрану — это дорого и громоздко. Поместите клавиатуру на экран с использованием мультисенсорного интерфейса, предложил он. Джобс согласился. Таким образом, ресурсы для нетбука были перенаправлены на оживление проекта создания планшетника.

Процесс начался с того, что Джобс и Айв пытались определить правильный размер экрана. Они заказали 20 моделей — все, конечно же, прямоугольные с закругленными углами — немного разных размеров и соотношения ширины и высоты. Айв разложил их на столе в проектной студии, и по вечерам они поднимали закрывающую их бархатистую ткань и играли с ними, брали их в руки, пытались поймать правильное ощущение. «Вот как мы определили размер экрана», — рассказывал Айв.

Джобс, как обычно, настаивал на как можно большей строгости и простоте. Для этого требовалось определить, что является главной составляющей этого устройства. Ответом был экран. То есть руководящий принцип состоял в том, что все должно подчиняться экрану. «Как нам расчистить дорогу и не допустить, чтобы множество функций и кнопок отвлекали внимание от экрана?» — спрашивал Айв. На каждом этапе Джобс требовал что-то удалять и упрощать.

В какой-то момент Джобс посмотрел на прототип и ощутил легкое недовольство. Он не казался достаточно удобным в повседневном обращении, таким, чтобы его просто было взять в руки. Айв в некотором роде локализовал проблему: им надо было показать, что его можно непринужденно подхватить одной рукой. Основание должно быть слегка закругленным по краям, так чтобы аппарат не нужно было осторожно поднимать. Это означало, что при техническом проектировании все нужные порты и кнопки необходимо было вмонтировать в простую кромку, достаточно тонкую, чтобы она мягко сходила на нет к основанию.

Если бы вы следили за оформлением патентов, вы бы обратили внимание на патент под номером D504889, заявку на который Apple подала в марте 2004 года и который был выдан 14 месяцев спустя. Среди авторов изобретения значились Джобс и Айв. Заявка содержала эскизы прямоугольного электронного планшета с закругленными краями — выглядящего точно так же, как впоследствии iPad, — на одном из которых был изображен человек, непринужденно держащий его в левой руке, а указательным пальцем правой прикасающийся к экрану.

Поскольку в компьютерах Macintosh теперь использовались микропроцессоры Intel, Джобс сначала собирался взять для iPad разрабатываемый в Intel низковольтный микропроцессор Atom. Исполнительный директор Intel Пол Отеллини настойчиво продвигал идею совместной работы над проектом, и Джобс был склонен доверять ему. Его компания производила самые быстрые процессоры в мире. Но Intel привыкла делать процессоры для устройств, которые втыкаются в розетку, а не такие, которые работают на заряде батареи. Поэтому Тони Фаделл настойчиво лоббировал что-нибудь на базе ARM-архитектуры, более простой и позволяющей потреблять меньше электроэнергии. Apple была одним из первых партнеров компании ARM, и микропроцессоры с ее архитектурой использовались в первой модели iPhone. Фаделл заручился поддержкой других разработчиков и доказал, что выступить против Джобса и заставить его изменить мнение можно. «Нет, нет, нет!» — кричал Фаделл на одном из совещаний, когда Джобс настаивал, что лучше всего будет доверить изготовление хорошего мобильного процессора компании Intel. Фаделл даже бросил на стол свой бейджик сотрудника Apple, пригрозив увольнением.

В конечном счете Джобс уступил. «Я тебя понял, — сказал он. — Я не собираюсь идти против моих лучших ребят». На деле он впал в другую крайность. Apple получила лицензию на производство процессоров с ARM-архитектурой, но вдобавок купила проектирующую микропроцессоры фирму с персоналом в 150 человек в Пало-Альто под названием P. A. Semi, поручив ей разработать специальную систему на чипе, названную A4, основанную на процессоре производства компании Samsung, с ARM-архитектурой, который производили в Южной Корее. Вот что рассказал об этом Джобс:

В плане производительности Intel — лучшие. Они выпускают самый быстрый микропроцессор, если вы не обращаете внимания на расход энергии и стоимость. Но они устанавливают на одной микросхеме только процессор, так что приходится добавлять много других элементов. Наш A4 содержит процессор, графику, мобильную операционную систему и контроллер памяти — все это на одной микросхеме. Мы пытались помочь Intel, но они не особенно к нам прислушивались. Мы на протяжении многих лет говорили им, что их графика ни к черту не годится. Раз в квартал мы назначали совещание, в котором участвовали я, трое моих лучших ребят и Пол Отеллини. Сначала мы делали вместе прекрасные вещи. Они хотели большой совместный проект по производству микропроцессоров для будущих iPhone. Было две причины, по которым мы не пошли с ними. Первая заключалась в том, что они действительно ну очень медленно работали. Они тащились, как пароход, и были не очень гибкими. Мы же привыкли двигаться довольно быстро. Вторая причина: мы просто не хотели учить их всему тому, что они потом могут взять и продать нашим конкурентам.

По словам Отеллини, было бы разумно использовать в iPad процессоры Intel. Проблема, сказал он, заключалась в том, что Apple и Intel не могли договориться о цене. «Все сорвалось в основном из-за денег», — сказал он. Кроме того, все это было очередным примером страстного желания, по сути, даже мании Джобса контролировать продукт во всех аспектах, от микросхемы до оболочки.

Сторінка 46

Назад Далі

1....44 45...47 48...61

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.