Бібліотека Страуса - Анджей Сапковский - Ведьмак - Башня Ласточки

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 44

— Цири нет в Нильфгаарде. А Геральт не реализует никакого плана. Планирование — не самая сильная сторона его натуры. Кончим с этим. Важно, что у нас сегодня двадцать шестое августа, а я по-прежнему знаю слишком мало. Слишком мало, чтобы начать действовать... Разве что...

Она умолкла, уставившись в окно и поигрывая пришпиленной к черной бархотке обсидиановой звездой. — Что «разве»? — не выдержал Крах ан Крайт. — Вместо того чтобы посмеиваться над Геральтом, использовать его методы. — Не понимаю.

— Похоже, готовность к самопожертвованию может принести проценты, дать хорошие результаты... Хотя бы в виде благосклонности богини, которая любит и ценит жертвующих собою и страдающих во имя правого дела.

— Все еще не понимаю, — нахмурился ярл. — Но то, что ты говоришь, мне не нравится.

— Знаю. Мне тоже. Однако я и без того зашла слишком далеко... Волк мог услышать блеяние козленка...

***

— Этого я и опасалась, — шепнула Трисс. — Именно этого...

— Следовательно, я тогда верно понял. — Желваки на скулах Краха ан Крайта заходили сильнее. — Йеннифэр знала, что либо кто-то подслушивает разговоры, которые она вела при помощи своей изумительной машины, либо же кто-то из собеседников подло предал ее... — Либо и то, и другое.

— Она знала, — скрежетнул зубами Крах. — И продолжала делать свое. Потому что это должно было сыграть роль приманки? Она сама должна была стать приманкой? Чтобы спровоцировать врагов? Она прикидывалась, будто знает больше, чем знала в действительности. И поплыла на Седнину Бездну...

— Бросив вызов. Провоцируя. Она страшно рисковала, Крах.

— Знаю. Она не хотела подвергать риску никого из нас. Кроме добровольцев. Поэтому просила дать ей два драккара.

***

— Ты просила два драккара. Они готовы. «Алкиона» и «Тамара». Разумеется, с экипажами. «Алкионой» будет командовать Гутлаф, сын Свена, он просил оказать ему такую честь, ты пришлась ему по душе, Йеннифэр. «Тамарой» командует Аса Тъязи, капитан, которому я доверяю абсолютно. Да, чуть не забыл. В экипаже «Тамары» будет мой сын, Яльмар Кривоустый. — Твой сын? Сколько же ему лет? — Девятнадцать! — Рановато ты начинал!

— Чья бы корова мычала, а твоя б... Яльмар просил включить его в команду из личных соображений. Я не мог отказать. — Личных?

— Ты что, действительно не знаешь этой истории? — Нет. Расскажи.

Крах ан Крайт опрокинул рог, улыбнулся своим воспоминаниям.

— Ребятишки с Ард Скеллиг, — начал он, — любят зимой кататься на коньках, дождаться не могут морозов. Первыми вылезают на лед, едва скует озеро, на такой тонкий лед, что взрослых не удержит. Конечно, самая лучшая игра — гонки. Разогнаться и... вперед, что есть сил, от одного берега озера до другого. А мальчишки обожали соревноваться в так называемом «прыжке лосося». Надо на коньках перескакивать через прибрежные камни, торчащие изо льда на манер акульих зубов. То есть прыгать, как лосось, когда он перелетает через пороги водопадов. Выбираешь соответственно длинный ряд таких камней, разгоняешься... Ха, я и сам прыгал так, еще сопляком...

Крах ан Крайт задумался, чуть улыбнулся. — Конечно, такие состязания выигрывал, а потом распускал павлином хвост тот, кто перепрыгивал через самый длинный ряд камней. В свое время, Йеннифэр, такая честь частенько доставалась твоему покорному слуге и теперешнему собеседнику, хе-хе. В те времена, которые нас больше интересуют, чемпионом бывал мой сын, Яльмар. Он перепрыгивал через такие камни, через которые ни один из мальчишек прыгать не решался. И ходил, задрав нос, призывая всех попробовать его, как он любил говорить, «перепрыгнуть». И его вызов приняли. Цири, дочка Паветты из Цинтры. Даже не островитянка, хоть и считала себя таковой, поскольку проводила здесь больше времени, чем в Цинтре.

— Даже после несчастного случая с Паветтой? Я думала, Калантэ запретила ей бывать здесь.

— И ты знаешь об этом? — быстро глянул он на нее. — Ну да, ты многое знаешь, Йеннифер. Многое. Гнева и запретов Калантэ хватило на полгода, потом Цири снова начала проводить здесь лета и зимы... На коньках носилась как черт, но чтобы прыгать «лососем» на соревновании с мальчишками? И вызвать Яльмара? Это в голове не укладывалось! — Ясно. Прыгнула, — догадалась чародейка. — Прыгнула. Этот маленький цинтрийский полудьяволенок прыгнул. Истинный Львенок Львиной крови. А Яльмар, чтобы не вызвать насмешек, вынужден был рискнуть, прыгнув через еще более длинный ряд камней. И он рискнул. Сломал ногу, руку, четыре ребра и разорвал лицо. До конца жизни у него останется шрам. Яльмар Кривоустый! И его знаменитая невеста! Хе-хе! — Невеста?

— А ты об этом не знала? Столько всего знаешь, а этого — нет? Она приходила к нему, когда после «великолепного» прыжка он лежал и лечился. Читала ему, рассказывала сказки, держала за ручку... А стоило кому-нибудь войти в комнату, оба краснели как два мака. Ну и наконец Яльмар известил меня, что они обручились. Меня чуть удар не хватил. Я тебе, сопляку, отвечаю, покажу обручение, ага, плетью из сыромятной кожи. Но, честное слово, я немного испугался, поверь, потому что понимал, что у Львенка горячая кровь, что ей все трын-трава, потому как она бесстрашная, чтобы не сказать — психованная... К счастью, Яльмар весь был в лубках и перевязках, так что глупостей они наделать не успели, да и не могли... — Сколько же им тогда было лет? — Ему пятнадцать, ей — неполных двенадцать. — Пожалуй, ты малость переусердствовал со своими опасениями.

— Разве что самую малость. Именно. Но Калантэ, которой я вынужден был обо всем рассказать, не отмахнулась от проблемы. Я знаю, что у нее были матримониальные планы касательно Цири, кажется, имелся в виду Танкред Тиссен из Ковира, а может, реданский Радовид, точно не знаю. Но слухи могли нарушить проекты марьяжа, даже слухи о невинных поцелуйчиках или полуневинных ласках. Калантэ незамедлительно забрала Цири в Цинтру. Девочка скандалила, кричала, захлебывалась соплями, но все впустую. С Львицей из Цинтры не спорят. Яльмар потом два дня лежал, отвернувшись лицом к стене, и не произносил ни слова. А как только выздоровел, вознамерился украсть скиф и в одиночку плыть в Цинтру. Получил ремнем и успокоился. А потом... Крах ан Крайт замолчал. Задумался. — Потом наступило лето, затем осень, и уже вся нильфгаардская рать перла на Цинтру с южной стороны, через Марнадальские ступени. А Яльмар нашел другую оказию стать мужчиной. В Марнадале, под Цинтрой, под Содденом он мужественно кидался на Черных. Потом тоже, когда драккары ходили к нильфгаардским берегам, Яльмар с мечом в руках мстил за якобы невесту, о которой тогда ходили слухи, будто она погибла. Я не верил, потому что не было феноменов, о которых я тебе рассказывал... Ну а теперь, когда Яльмар узнал о возможной спасательной экспедиции, он вызвался добровольцем.

— Спасибо за рассказ, Крах. Я передохнула, слушая тебя. И забыла о... заботах.

— Когда отправляешься, Йеннифэр ? — В ближайшие дни. Возможно, завтра. Осталась еще одна последняя телесвязь.

***

Глаза Краха ан Крайта были словно глаза ястреба. Свербили глубоко, до самого дна.

— А ты случаем не знаешь, Трисс Меригольд, с кем беседовала Йеннифэр в последний раз, перед тем как размон-тировать дьявольскую машину? В ночь с двадцать седьмого на двадцать восьмое августа? С кем? И о чем? Трисс прикрыла глаза ресницами.

***

Преломленный бриллиантом луч света оживил розблеском поверхность зеркала. Йеннифэр протянула обе руки, произнесла заклинание. Ослепительная вспышка превратилась в клубящийся туман, туман стал быстро сгущаться. Появилось изображение комнаты с затянутыми яркими тканями стенами. Движение в окне. И неспокойный голос: — Кто? Кто там? — Трисс, это я.

— Йеннифэр ? Ты? О боги! Откуда... Где ты? — Не имеет значения, не блокируй, изображение неустойчивое. И убери светильник, он слепит. — Готово. Конечно.

Хотя пора была поздняя, Трисс Меригольд была не в неглиже, но и не в рабочем костюме. На ней было выходное платье. Как обычно, застегнутое до самого верха. — Мы можем разговаривать свободно? — Конечно. — Ты одна?

— Да.

— Лжешь.

— Йеннифэр ...

— Меня не обманешь, девчонка. Я знаю твою улыбочку, насмотрелась... У тебя такая была, когда ты взялась у меня за спиной спать с Геральтом. Тогда ты тоже натягивала маску невинности, как и теперь. И сейчас она означает то же самое, что и тогда!

Трисс покраснела. А рядом с ней в окне появилась Филиппа Эйльхарт в темно-синем мужском вамсе с серебряным шитьем.

— Браво, — сказала она. — Ты, как всегда, проницательна, как всегда, мудра. Как всегда, тебя трудно понять. Рада видеть тебя в здравии, Йеннифэр . Рада, что безумная телепортация из Монтекальво не окончилась трагически.

— Ладно, предположим, что тебя это действительно радует, — скривилась Йеннифэр . — Хотя это слишком уж смелое предположение. Но бог с ним. Кто меня предал?

— А разве это важно? — пожала плечами Филиппа. — Уже четыре дня, как ты контактируешь с предателями. С такими, для которых продажность и предательство — вторая натура. И с такими, которых ты сама принудила к предательству. Один из них предал тебя. Нормальное дело. Не говори, что ты этого не ожидала.

— Конечно, ожидала, — фыркнула Йеннифэр . — Лучшее тому доказательство, что я контактирую с вами. А ведь не следовало бы.

— Не следовало. Но раз контактируешь, значит, тебе это необходимо.

— Браво. Как всегда, мудра, как всегда, проницательна. Я связалась с вами, чтобы подтвердить, что тайна вашей ложи, если говорить обо мне, вне опасности. Я вас не предам. Филиппа глядела на нее из-под опущенных ресниц. — Если ты рассчитывала, — сказала она наконец, — что таким образом купишь себе время, покой и безопасность, то просчиталась. К чему обманывать себя, Йеннифэр ? Убегая из Монтекальво, ты сделала выбор, поставила себя по определенную сторону баррикады. Кто не с ложей, тот против ложи. Сейчас ты пытаешься опередить нас в поисках Цири, а мотивы, которыми ты руководствуешься, противоположны нашим. Ты действуешь против нас. Не хочешь допустить, чтобы мы использовали Цири в наших политических целях. Так знай: мы сделаем все, чтобы ты не успела воспользоваться ею в своихсентиментальных. — Значит, война?

— Состязание, — ядовито усмехнулась Филиппа. — Только состязание, Йеннифэр . — Честное и благородное? — Ты шутишь!

— Ага. Ясно. Тем не менее определенную проблему я хотела бы поставить честно и однозначно. Впрочем, надеюсь кое-что получить взамен. — Ставь.

— В течение ближайших дней, возможно, даже завтра, произойдут события, последствия которых я не в состоянии предсказать. Может случиться, что наше состязание и соперничество вдруг потеряет смысл. По простой причине. Не будет состязающегося.

Филиппа Эйльхарт прищурила подведенные голубыми тенями глаза. — Понимаю.

— Постарайтесь тогда восстановить мою репутацию и доброе имя. Посмертно. Чтобы меня не считали предательницей и сообщницей Вильгефорца. Я прошу об этом ложу. Прошу лично тебя. Филиппа молчала.

— Просьбу отклоняю, — сказала она наконец. — Прискорбно, но твоя реабилитация не в интересах ложи. Если ты умрешь, то умрешь как предательница. Ты будешь предательницей и преступницей в глазах Цири, потому что так нам будет легче девочкой манипулировать.

— Прежде чем ты предпримешь что-либо, что грозит смертью, — неожиданно выдавила Трисс, — оставь нам... — Завещание?

— Что-нибудь, что позволит нам... Продолжать... Пойти по твоим следам. Отыскать Цири. Ведь речь прежде всего идет о ее благе! О ее жизни. Йеннифэр , Дийкстра отыскал... определенные следы. Если Цири у Вильгефорца, то ей грозит страшная смерть.

— Молчи, Трисс! — рявкнула Филиппа Эйльхарт. — Никакого торга и переговоров...

— Я оставлю вам указания, — медленно сказала Йеннифэр. — Информацию о том, что узнала, и о том, что предприняла. Оставлю вам след, по которому вы сможете пойти. Но не даром. Вы не хотите реабилитировать меня в глазах мира, ну, так к чертовой матери и вас, и ваш мир. Но реабилитируйте меня хотя бы в глазах одного ведьмака.

— Нет, — почти тут же ответила Филиппа. — Это тоже не в интересах ложи. И для своего ведьмака ты останешься предательницей и продажной чародейкой. Не в интересах ложи, чтобы он скандалил и мутил воду, пытаясь отомстить, а если будет тебя презирать, то мстить не захочет. Впрочем, он скорее всего тоже мертв. Либо вот-вот умрет. — Информацию, — глухо сказала Йеннифэр . — За его жизнь. Спаси его, Филиппа. — Нет, Йеннифэр .

— Поскольку это не в интересах ложи. — Глаза чародейки полыхнули фиолетовым пламенем. — Ты слышала, Трисс. Вот она — твоя ложа. Вот оно — ее истинное обличье, вот они, ее истинные интересы. Ну и что скажешь? Ты была девочке наставницей, почти как ты сама сказала, старшей сестрой. А Геральт...

— Не бери Трисс на романтику. — Филиппа ответила огнем в глазах. — Девочку мы найдем и спасем без твоей помощи. А если повезет тебе, то мы будем только рады и благодарны, поскольку ты выручишь нас, сэкономишь нам время и деньги. Ты вырвешь девочку из рук Вильгефорца, мы вырвем ее из твоих. А Геральт? Что такое Геральт? — Ты слышала, Трисс?

— Прости меня, — глухо сказала Трисс Меригольд. — Прости, Йеннифэр . — О нет, Трисс. Никогда.

Сторінка 44

Назад Далі

1....42 43...45 46...58

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.