Бібліотека Страуса - Федор Михайлович Достоевский - Идиот

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 8

Это был господин лет тридцати, немалого роста, плечистый, с огромною, курчавою, рыжеватою головой. Лицо у него было мясистое и румяное, губы толстые, нос широкий и сплюснутый, глаза маленькие, заплывшие и насмешливые, как будто беспрерывно подмигивающие. В целом всё это представлялось довольно нахально. Одет он был грязновато.

Он сначала отворил дверь ровно настолько, чтобы просунуть голову. Просунувшаяся голова секунд пять оглядывала комнату; потом дверь стала медленно отворяться, вся фигура обозначилась на пороге, по гость еще не входил, а с порога продолжал, прищурясь, рассматривать князя. Наконец затворил за собою дверь, приблизился, сел на стул, князя крепко взял за руку и посадил наискось от себя на диван.

-- Фердыщенко, -- проговорил он, пристально и вопросительно засматривая князю в лицо.

-- Так что же? -- отвечал князь, почти рассмеявшись.

-- Жилец, -- проговорил опять Фердыщенко, засматривая по-прежнему.

-- Хотите познакомиться?

-- Э-эх! -- проговорил гость, взъерошив волосы и вздохнув, и стал смотреть в противоположный угол. -- У вас деньги есть? -- спросил он вдруг, обращаясь к князю.

-- Немного.

-- Сколько именно?

-- Двадцать пять рублей.

-- Покажите-ка.

Князь вынул двадцатипятирублевый билет из жилетного кармана и подал Фердыщенке. Тот развернул, поглядел, потом перевернул на другую сторону, затем взял на свет.

-- Довольно странно, -- проговорил он как бы в раздумье, -- отчего бы им буреть? Эти двадцатипятирублевые иногда ужасно буреют, а другие, напротив, совсем линяют. Возьмите.

Князь взял свой билет обратно. Фердыщенко встал со стула.

-- Я пришел вас предупредить: во-первых, мне денег взаймы не давать, потому что я непременно буду просить.

-- Хорошо.

-- Вы платить здесь намерены?

-- Намерен.

-- А я не намерен; спасибо. Я здесь от вас направо первая дверь, видели? Ко мне постарайтесь не очень часто жаловать; к вам я приду, не беспокойтесь. Генерала видели?

-- Нет.

-- И не слышали?

-- Конечно, нет.

-- Ну, так увидите и услышите; да к тому же он даже у меня просит денег взаймы! Avis au lecteur. 1 Прощайте. Разве можно жить с фамилией Фердыщенко? А?

1 Предуведомление (франц.)

-- Отчего же нет?

-- Прощайте.

И он пошел к дверям. Князь узнал потом, что этот господин как будто по обязанности взял на себя задачу изумлять всех оригинальностью и веселостью, но у него как-то никогда не выходило. На некоторых он производил даже неприятное впечатление, отчего он искренно скорбел, но задачу свою все-таки не покидал. В дверях ему удалось как бы поправиться, натолкнувшись на одного входившего господина; пропустив этого нового и незнакомого князю гостя в комнату, он несколько раз предупредительно подмигнул на него сзади и, таким образом, все-таки ушел не без апломба.

Новый господин был высокого роста, лет пятидесяти пяти или даже поболее, довольно тучный, с багрово-красным, мясистым и обрюзглым лицом, обрамленным густыми седыми бакенбардами, в усах, с большими, довольно выпученными глазами. Фигура была бы довольно осанистая, если бы не было в ней чего-то опустившегося, износившегося, даже запачканного. Одет он был в старенький сюртучок, чуть не с продравшимися локтями; белье тоже было засаленное, -- по-домашнему. Вблизи от него немного пахло водкой; но манера была эффектная, несколько изученная и с видимым ревнивым желанием поразить достоинством. Господин приблизился к князю не спеша, с приветливою улыбкой, молча взял его руку и, сохраняя ее в своей, несколько времени всматривался в его лицо, как бы узнавая знакомые черты.

-- Он! Он! -- проговорил от тихо, но торжественно. -- Как живой! Слышу, повторяют знакомое и дорогое имя, и припомнил безвозвратное прошлое... Князь Мышкин?

-- Точно так-с.

-- Генерал Иволгин, отставной и несчастный. Ваше имя и отчество, смею спросить?

-- Лев Николаевич.

-- Так, так! Сын моего друга, можно сказать, товарища детства, Николая Петровича?

-- Моего отца звали Николаем Львовичем.

-- Львович, -- поправился генерал, но не спеша, а с совершенною уверенностью, как будто он нисколько и не забывал, а только нечаянно оговорился. Он сел и, тоже взяв князя за руку, посадил подле себя. -- Я вас на руках носил-с.

-- Неужели? -- спросил князь. -- Мой отец уж двадцать лет как умер.

-- Да; двадцать лет; двадцать лет и три месяца. Вместе учились; я прямо в военную...

-- Да, и отец был в военной, подпоручиком в Васильковском полку.

-- В Беломирском. Перевод в Беломирский состоялся почти накануне смерти. Я тут стоял и благословил его в вечность. Ваша матушка...

Генерал приостановился как бы от грустного воспоминания.

-- Да и она тоже полгода спустя потом умерла от простуды. -- сказал князь.

-- Не от простуды. Не от простуды, поверьте старику. Я тут был, я и ее хоронил. С горя по своем князе, а не от простуды. Да-с, памятна мне и княгиня! Молодость! Из-за нее мы с князем, друзья с детства, чуть не стали взаимными убийцами.

Князь начинал слушать с некоторою недоверчивостью.

-- Я страстно влюблен был в вашу родительницу, еще когда она в невестах была, -- невестой друга моего. Князь заметил и был фраппирован. Приходит ко мне утром, в седьмом часу, будит. Одеваюсь с изумлением; молчание с обеих сторон; я всё понял. Вынимает из кармана два пистолета. Через платок. Без свидетелей. К чему свидетели, когда через пять минут отсылаем друг друга в вечность? Зарядили, растянули платок, стали, приложили пистолеты взаимно к сердцам и глядим друг другу в лицо. Вдруг слезы градом у обоих из глаз, дрогнули руки. У обоих, у обоих, разом! Ну, тут, натурально, объятия и взаимная борьба великодушия. Князь кричит: твоя, я кричу: твоя! Одним словом... одним словом... вы к нам... жить?

-- Да, на некоторое время, быть может, -- проговорил князь, как бы несколько заикаясь.

-- Князь, мамаша вас к себе просит, -- крикнул заглянувший в дверь Коля. Князь привстал было идти, но генерал положил правую ладонь на его плечо и дружески пригнул опять к дивану.

-- Как истинный друг отца вашего, желаю предупредить, -- сказал генерал, -- я, вы видите сами, я пострадал, по трагической катастрофе; но без суда! Без суда! Нина Александровна -- женщина редкая. Варвара Ардалионовна, дочь моя, -- редкая дочь! По обстоятельствам содержим квартиры, -- падение неслыханное! Мне, которому оставалось быть генерал-губернатором!.. Но вам мы рады всегда. А между тем у меня в доме трагедия!

Князь смотрел вопросительно и с большим любопытством.

-- Приготовляется брак, и брак редкий. Брак двусмысленной женщины и молодого человека, который мог бы быть камер-юнкером. Эту женщину введут в дом, где моя дочь и где моя жена! Но покамест я дышу, она не войдет! Я лягу на пороге, и пусть перешагнет чрез меня!..

С Ганей я теперь почти не говорю, избегаю встречаться даже. Я вас предупреждаю нарочно; коли будете жить у нас, всё равно и без того станете свидетелем. Но вы сын моего друга, и я вправе надеяться...

-- Князь, сделайте одолжение, зайдите ко мне в гостиную, -- позвала Нина Александровна, сама уже явившаяся у дверей.

-- Вообрази, друг мой, -- вскричал генерал, -- оказывается, что я нянчил князя на руках моих!

Нина Александровна укорительно глянула на генерала и пытливо на князя, но не сказала ни слова. Князь отправился за нею; но только что они пришли в гостиную и сели, а Нина Александровна только что начала очень торопливо и вполголоса что-то сообщать князю, как генерал вдруг пожаловал сам в гостиную. Нина Александровна тотчас замолчала и с видимою досадой нагнулась к своему вязанью. Генерал, может быть, и заметил эту досаду, но продолжал быть в превосходнейшем настроении духа.

-- Сын моего друга! -- вскричал он, обращаясь к Нине Александровне. -- И так неожиданно! Я давно уже и воображать перестал. Но, друг мой, неужели ты не помнишь покойного Николая Львовича? Ты еще застала его... в Твери?

-- Я не помню Николая Львовича. Это ваш отец? -- спросила она князя.

-- Отец; но он умер, кажется, не в Твери, а в Елисаветграде, -- робко заметил князь генералу. -- Я слышал от Павлищева...

-- В Твери, -- подтвердил генерал, -- перед самою смертью состоялся перевод в Тверь, и даже еще пред развитием болезни. Вы были еще слишком малы и не могли упомнить ни перевода, ни путешествия; Павлищев же мог ошибиться, хотя и превосходнейший был человек.

-- Вы знали и Павлищева?

-- Редкий был человек, но я был личным свидетелем. Я благословлял на смертном одре...

-- Отец мой ведь умер под судом, -- заметил князь снова, -- хоть я и никогда не мог узнать, за что именно; он умер в госпитале.

-- О, это по делу о рядовом Колпакове, и, без сомнения, князь был бы оправдан.

-- Так? Вы наверно знаете? -- спросил князь с особенным любопытством.

-- Еще бы! -- вскричал генерал. -- Суд разошелся, ничего не решив. Дело невозможное! Дело даже, можно сказать, таинственное: умирает штабс-капитан Ларионов, ротный командир; князь на время назначается исправляющим должность; хорошо. Рядовой Колпаков совершает кражу, -- сапожный товар у товарища, -- и пропивает его; хорошо. Князь, -- и заметьте себе, это было в присутствии фельдфебеля и капрального, -- распекает Колпакова и грозит ему розгами. Очень хорошо. Колпаков идет в казармы, ложится на нары и через четверть часа умирает. Прекрасно, по случай неожиданный, почти невозможный. Так или этак, а Колпакова хоронят; князь рапортует, и затем Колпакова исключают из списков. Кажется, чего бы лучше? Но ровно через полгода, на бригадном смотру, рядовой Колпаков как ни в чем не бывало оказывается в третьей роте второго баталиона Новоземлянского пехотного полка, той же бригады и той же дивизии!

-- Как! -- вскричал князь вне себя от удивления.

-- Это не так, это ошибка! -- обратилась к нему вдруг Нина Александровна, почти с тоской смотря на него. -- Mon mari se trompe. 1

1 Мой муж ошибается (франц.)

-- Но, друг, мой, se trompe, это легко сказать, но разреши-ка сама подобный случай! Все стали в тупик. Я первый сказал бы qu'on se trompe. 2 Но, к несчастию, я был свидетелем и участвовал сам в комиссии. Все очные ставки показали, что это тот самый, совершенно тот же самый рядовой Колпаков, который полгода назад был схоронен при обыкновенном параде и с барабанным боем. Случай действительно редкий, почти невозможный, я соглашаюсь, но...

2 что ошибаются (франц.)

-- Папаша, вам обедать накрыли, -- возвестила Варвара Ардалионовна, входя в комнату.

-- А, это прекрасно, превосходно! Я таки проголодался... Но случай, можно сказать, даже психологический...

-- Суп опять простынет, -- с нетерпением сказала Варя.

-- Сейчас, сейчас, -- бормотал генерал, выходя из комнаты. -- И несмотря ни на какие справки... -- слышалось еще в коридоре.

-- Вы должны будете многое извинить Ардалиону Александровичу, если у нас останетесь, -- сказала Нина Александровна князю, -- он, впрочем, вас очень не обеспокоит; он и обедает один. Согласитесь сами, у всякого есть свои недостатки и свои... особенные черты, у других, может, еще больше, чем у тех, на которых привыкли пальцами указывать. Об одном буду очень просить: если мой муж как-нибудь обратится к вам по поводу уплаты за квартиру, то вы скажите ему, что отдали мне. То есть отданное и Ардалиону Александровичу всё равно для вас в счет бы пошло, но я единственно для аккуратности вас прошу... Что это, Варя?

Варя воротилась в комнату и молча подала матери портрет Настасьи Филипповны. Нина Александровна вздрогнула и сначала как бы с испугом, а потом с подавляющим горьким ощущением рассматривала его некоторое время. Наконец вопросительно поглядела на Варю.

-- Ему сегодня подарок от нее самой, -- сказала Варя, -- а вечером у них всё решается.

-- Сегодня вечером! -- как бы в отчаянии повторила вполголоса Нина Александровна. -- Что же? Тут сомнений уж более нет никаких и надежд тоже не остается: портретом всё возвестила... Да он тебе сам, что ли, показал? -- прибавила она в удивлении.

-- Вы знаете, что мы уж целый месяц почти ни слова не говорим. Птицын мне про всё сказал, а портрет там у стола на полу уж валялся; я подняла.

-- Князь, -- обратилась к нему вдруг Нина Александровна, -- я хотела вас спросить (для того, собственно, и попросила вас сюда), давно ли вы знаете моего сына? Он говорил, кажется, что вы только сегодня откуда-то приехали?

Князь объяснил вкратце о себе, пропустив большую половину. Нина Александровна и Варя выслушали.

-- Я не выпытываю чего-нибудь о Гавриле Ардалионовиче, вас расспрашивая, -- заметила Нина Александровна, -- вы не должны ошибаться на этот счет. Если есть что-нибудь, в чем он не может признаться мне сам, того я и сама не хочу разузнавать мимо него. Я к тому, собственно, что давеча Ганя при вас и потом, когда вы ушли, на вопрос мой о вас отвечал мне: "Он всё знает, церемониться нечего!". Что же это значит? То есть я хотела бы знать, в какой мере...

Вошли вдруг Ганя и Птицын; Нина Александровна тотчас замолчала. Князь остался на стуле подле нее, а Варя отошла в сторону; портрет Настасьи Филипповны лежал на самом видном месте, на рабочем столике Нины Александровны, прямо перед нею. Ганя, увидев его, нахмурился, с досадой взял со стола и отбросил на свой письменный стол, стоявший в другом конце комнаты.

-- Сегодня, Ганя? -- спросила вдруг Нина Александровна.

-- Что сегодня? -- встрепенулся было Ганя и вдруг набросился на князя. -- А, понимаю, вы уж и тут!.. Да что у вас, наконец, болезнь это, что ли, какая? Удержаться не можете? Да ведь поймите же наконец, ваше сиятельство...

-- Тут я виноват, Ганя, а не кто другой, -- прервал Птицын.

Ганя вопросительно поглядел на него.

-- Да ведь это лучше же, Ганя, тем более что, с одной стороны, дело покончено, -- пробормотал Птицын и, отойдя в сторону, сел у стола, вынул из кармана какую-то бумажку, исписанную карандашом, и стал ее пристально рассматривать. Ганя стоял пасмурный и ждал с беспокойством семейной сцены. Пред князем он и не подумал извиниться.

-- Если всё кончено, то Иван Петрович, разумеется, прав, -- сказала Нина Александровна, -- не хмурься, пожалуйста, и не раздражайся, Ганя; я ни о чем не стану расспрашивать, чего сам не хочешь сказать, и уверяю тебя, что вполне покорилась, сделай одолжение, не беспокойся.

Она проговорила это, не отрываясь от работы и, казалось, в самом деле спокойно. Ганя был удивлен, но осторожно молчал и глядел на мать, выжидая, чтоб она высказалась яснее. Домашние сцены уж слишком дорого ему стоили. Нина Александровна заметила эту осторожность и с горькою улыбкой прибавила:

-- Ты всё еще сомневаешься и не веришь мне; не беспокойся, не будет ни слез, ни просьб, как прежде, с моей стороны по крайней мере. Всё мое желание в том, чтобы ты был счастлив, и ты это знаешь; я судьбе покорилась, но мое сердце будет всегда с тобой, останемся ли мы вместе или разойдемся. Разумеется, я отвечаю только за себя; ты не можешь того же требовать от сестры...

-- А, опять она! -- вскричал Ганя, насмешливо и ненавистно смотря на сестру. -- Маменька! клянусь вам в том опять, в чем уже вам давал слово: никто и никогда не осмелится вам манкировать, пока я тут, пока я жив. О ком бы ни шла речь, а я настою на полнейшем к вам уважении, кто бы ни перешел чрез наш порог...

Ганя так обрадовался, что почти примирительно, почти нежно смотрел на мать.

-- Я ничего за себя и не боялась, Ганя, ты знаешь; я не о себе беспокоилась и промучилась всё это время. Говорят, сегодня всё у вас кончится? Что же кончится?

-- Сегодня вечером, у себя, она обещала объявить: согласна или нет, -- ответил Ганя.

-- Мы чуть не три недели избегали говорить об этом, и это было лучше. Теперь, когда уже всё кончено, я только одно позволю себе спросить: как она могла тебе дать согласие и даже подарить свой портрет, когда ты ее не любишь? Неужели ты ее, такую... такую...

Сторінка 8

Назад Далі

1....6 7...9 10...49

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.