Бібліотека Страуса - Даниель Дефо - Дневник чумного года

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 4

Я мог бы потратить немало времени на возмущенные возгласы по поводу безрассудства и, по сути, греховности такого рода ухищрений в период страшной опасности, связанной с заразой, распространившейся на весь народ. Но мои воспоминания обо всем этом ставят целью лишь обратить внимание на тот или иной факт, лишь сказать: „Это было так“. О том, как бедняки обнаружили бесполезность подобных ухищрений и сколько их позднее увезено было в погребальных телегах вместе с этими дьявольскими амулетами и прочей мишурой и сброшено в общие могилы, которые были вырыты в каждом приходе, я еще расскажу по ходу дела.

Все это происходило из-за паники, когда люди впервые услыхали, что чума приближается — пожалуй, где-то незадолго до Михайлова дня[105] 1664 года, особенно же после того, как двое умерли в Сент-Джайлсе в начале декабря; а потом — после следующей тревоги — в феврале. Когда же чума действительно разразилась, люди быстро поняли, как глупо доверять этим безграмотным созданиям, которые просто выманивали у них деньги; потом их страхи приняли другое выражение: они повергли всех в полнейшее оцепенение и отчаяние; народ не знал, куда податься и что предпринять для собственного спасения. Люди бегали по соседям, от дома к дому, и даже кричали прямо на улицах: „Господи, помилуй нас! Что же нам делать?“

И действительно, бедняков стоило пожалеть: ведь спасения им, почитай что, не было; это вызывает ужас и наталкивает на серьезные размышления — они, быть может, придутся по вкусу не всем читателям, — которые заключаются в следующем: поначалу смерть заносила свой серп не над любой головой, а все больше заглядывала в жилища бедняков, в их постели, всматривалась в их лица. И хотя в поведении бедняков могли проявляться (да и проявлялись в избытке!) и тупость и недомыслие, но было в нем немало совершенно оправданной тревоги, идущей из глубины души, если можно так выразиться. У скольких пробудилась совесть; сколько суровых сердец смягчилось; сколько было сделано покаянных признаний в преступлениях, долгое время хранившихся в тайне! Не нашлось бы такого христианина, который остался бы безучастен к предсмертным стонам стольких отчаявшихся созданий, умиравших в одиночестве, так как никто не решался приблизиться к ним, чтобы облегчить их мучения. А о скольких убийствах и грабежах поведано было тогда громогласно, только никто из слушателей не уцелел, чтобы сообщить об этих признаниях! Даже прохожим на улицах было слышно, как люди призывали милосердие Божие, моля Спасителя нашего Иисуса Христа и восклицая: „Я был вором!“, „Я был прелюбодеем!“, „Я был убийцей!“ — и тому подобное; но никто не смел остановиться, чтобы расспросить подробнее об этих преступлениях или оказать помощь беднягам, страждущим телесно и душевно, которые выкрикивали свои признания. Некоторые священники поначалу навещали больных, но это длилось недолго.[106] Ведь это было все равно, что предстать перед лицом Смерти. Даже могильщики, самые закоснелые люди в городе, иногда отступали, не решаясь переступить порог иных домов, где целые семьи были начисто скошены болезнью и где обстоятельства смерти были особенно ужасны. Но так было только попервоначалу.

Время приучило их ко всему, и позднее могильщики бестрепетно заходили в любой дом, о чем у меня будет случай рассказать позднее.

Полагаю, что теперь, когда поветрие вот-вот должно было начаться, городские власти стали всерьез обращать внимание на условия жизни людей. Что именно предприняли они в отношении регулирования передвижения и изоляции зараженных семейств, я расскажу особо; относительно же здравоохранения уместно будет сказать здесь, что, видя безрассудство людей, гоняющихся как полоумные за знахарями, шарлатанами, провидцами и предсказателями, как я уже описывал выше, лорд-мэр, набожный и здравомыслящий человек,[107] направил врачей и хирургов облегчить страдания бедняков — я хочу сказать, заболевших бедняков, — а особливо велел Коллегии врачей издать указания, какими дешевыми лекарствами следует пользоваться[108] при всех случаях заболевания. Это была одна из самых милосердных и здравых мер, которые можно было в то время предпринять, потому что она уменьшила число людей, слонявшихся у дверей каждого, помещавшего объявление, и слепо принимавших яд, а не лекарства, тем самым приближая смерть, вместо того чтоб сохранить жизнь.

Эти указания врачей давались после консультаций со всей Коллегией; и так как они были рассчитаны специально на бедняков, принимавших дешевые лекарства, они распространялись таким образом, чтобы каждый мог с ними ознакомиться: экземпляры раздавались бесплатно всем желающим. Но так как перечень этих указаний был очень широко распространен и увидеть его можно было буквально на каждому шагу, мне нет нужды утомлять читателя и приводить его здесь дословно.

Я вовсе не хочу умалять авторитет или сомневаться в познаниях этих врачей, утверждая, что яростная вспышка болезни, когда она достигла наивысшей точки, была подобна пожару, случившемуся годом позднее. Огонь, пожравший то, что чума оставила нетронутым, не поддавался никаким способам тушения; все пожарные приспособления были сломаны, насосы и ведра отброшены прочь, и вся мощь человеческая оказалась поставленной в тупик и совершенно бессильной и несостоятельной. Так и чума не поддавалась никаким лекарствам, и сами врачи угодили к ней в лапы, прямо вместе с предохранительными пилюлями во рту.[109] Люди ходили по городу, поучая других, советуя, что тем делать, пока симптомы болезни не появлялись у них самих и они не падали замертво, сраженные тем самым врагом, бороться против которого учили других. Такова была участь нескольких врачей, среди них были и самые известные,[110] а также участь нескольких самых искусных хирургов. Немало и знахарей перемерло; особенно тех, кто имели глупость верить в свои собственные снадобья, тогда как им следовало бы осознать всю их бесполезность и, подобно прочим воришкам, скорее бежать куда глаза глядят, понимая вину свою, от справедливого наказания, которое должно было воспоследовать за их сознательный обман.

То, что врачи умирали от общего бедствия, вовсе не умаляет их трудов и стараний; утверждать это у меня и в мыслях не было; наоборот, это служило к их чести — они рисковали собственной жизнью — и действительно теряли ее — в служении человечеству. Они стремились делать добро, спасать людские жизни. Но не следовало ожидать, что врачи будут в силах остановить возмездие Божие или предотвратить болезнь, мощно вооруженную самим Небом, и помешать ей выполнять ту миссию, ради которой она была ниспослана.

Несомненно, своим искусством, прилежанием и осмотрительностью врачи помогли многим — многим спасли жизнь, многих поставили на ноги. Но, не умаляя достоинств ни их самих, ни их искусства, должен сказать, что они не могли спасти тех, у кого уже проступили признаки заразы[111] или кто уже был смертельно болен до того, как послал за врачом, что случалось очень часто.

Остается упомянуть, какие меры предпринимались городскими властями для общей безопасности, чтобы предотвратить распространение болезни, когда она только что разразилась. У меня еще не раз будет случай поговорить об их милосердии, осмотрительности, бдительном отношении к бедным, стремлении соблюдать порядок, снабжать население продовольствием и прочим необходимым, когда болезнь начала распространяться, как это было позднее. А сейчас я хочу остановиться на распоряжениях и правилах, изданных ими, относительно содержания зараженных семей.

Ближе к июню лондонский лорд-мэр и Совет олдерменов[112] начали, как я уже говорил, более пристально заниматься регламентацией жизни города.

Мировой судья Миддлсекса[113] по распоряжению министра велел запирать зараженные дома в приходах Сент-Джайлс-ин-де-Филдс, Сент-Мартин, Сент-Климент-Дейнз и других; и это дало хорошие результаты: на нескольких улицах, где было началась чума, она исчезла после того, как стали строго наблюдать за зараженными домами и немедленно хоронить мертвецов, как только их обнаруживали. Заметили также и то, что чума, пожалуй, начала спадать в тех приходах, где она особенно свирепствовала, по сравнению с такими приходами, как Бишопсгейт, Шордич, Олдгейт, Уайтчепл, Степни и другие; и сразу же принятые меры — такие как запирание домов — во многом помогли остановить ее.

Это самое запирание домов впервые применили, насколько я знаю, во время чумы 1603 года,[114] разразившейся в год вступления на престол Якова I;[115] а право запирать людей в их же собственных домах было дано парламентским указом, называвшимся „Указ о милосердной помощи и содержании людей, заразившихся чумой“; на основании этого парламентского указа лорд-мэр и олдермены города Лондона отдали распоряжение (оно вступило в силу 1 июля 1665 года, когда количество зараженных приходов в пределах Сити было еще невелико — по последней сводке на 92 прихода было всего четыре зараженных), согласно которому несколько домов в Сити было заперто, а кое-кого из заболевших перевезли в чумной барак за Банхилл-Филдс,[116] неподалеку от Излингтона,[117] и благодаря этим мерам, когда в городе умирало в целом около тысячи в неделю, в Сити их было только 28 человек, и он оставался самым здоровым районом в продолжение всего мора.

Как я уже говорил, эти распоряжения лорд-мэра были опубликованы в конце июня и вступили в силу с 1 июля; звучали они следующим образом:

РАСПОРЯЖЕНИЯ,

сделанные и изданные лорд-мэром и олдерменами

города Лондона в связи с распространением чумной заразы,

1665[118]

В период правления светлой памяти суверенного государя нашего Якова был издан „Указ о милосердной помощи и содержании людей, заразившихся чумой“, по которому мировым судьям, мэрам, бейлифам[119] и другим городским властям дано было право в пределах вверенных им участков направлять наблюдателей, дозорных, сторожей и могильщиков к больным или в места, зараженные чумой, и брать с них присягу, что они будут исполнять возложенное на них поручение. Тот же указ уполномочивал их издавать и другие распоряжения, которые в настоящей ситуации покажутся им уместными. И вот теперь, после всестороннего, хотя и недолгого, обдумывания мер по предотвращению и избежанию распространения болезни (коли на то будет милость Божия), все эти должностные лица должны быть назначены, а нижеследующие распоряжения неукоснительно исполняться.

Наблюдатели должны быть направлены в каждый приход.

Во-первых, представляется необходимым (и отдается соответствующее распоряжение), чтобы в каждом приходе было выделено по одному, два или более благонадежных жителя, назначаемых олдерменом (или его представителем) и общим советом для каждой части города и называемых наблюдателями и остающихся в этой должности не менее двух месяцев. Если же какое-либо лицо, назначенное на подобную должность, откажется от своих обязанностей, то названное лицо будет заключено в тюрьму и будет содержаться там до тех пор, пока не согласится подчиниться распоряжению.

Обязанности наблюдателя

С этих наблюдателей олдермен должен взять клятву, что они время от времени будут узнавать путем расспросов, какие дома в приходе заражены, какие люди захворали, и определять, насколько они окажутся способны это сделать, что это за болезни; а ежели возникнут какие сомнения, запрещать общение с заболевшими до того времени, пока не станет ясно, что у них за недуг. А если окажется, что у кого-либо все же заразная болезнь, дать указание констеблю,[120] чтобы тот запер дом; если же констебль окажется нерадивым и пренебрегающим своими обязанностями, немедля сообщить об этом олдермену соответствующего участка.

Дозорные

К каждому зараженному дому приставляются двое дозорных: один на ночь, другой на день; эти дозорные должны неусыпно следить, чтобы никто, ни под каким предлогом не входил в дом и не выходил из него под страхом сурового наказания. И названные дозорные должны выполнять те поручения, в которых будут нуждаться жители дома и о которых они будут их просить; и если дозорного пошлют по делам, он должен запереть дом, а ключ взять с собой; дневной дозорный дежурит до десяти вечера, ночной — до шести утра.

Осматривающие

Специальное внимание в каждом приходе следует уделить выбору женщин с хорошей репутацией и самыми похвальными качествами, дабы использовать их для осмотра больных и умерших; названные женщины должны дать присягу, что они будут тщательно осматривать и правдиво докладывать, насколько позволяют им знания и опыт, заболел ли тот или иной человек чумой или какой-либо другой болезнью, то же и в случаях смерти. И чтобы врачи, направленные для лечения и предотвращения заразы, вызывали к себе названных женщин, направленных для осмотра больных во вверенный им приход, с целью выяснить, можно ли считать этих женщин пригодными для такой работы, а также попенять им время от времени, ежели они плохо исполняют свои обязанности.

Всем женщинам, занимающимся осмотром больных в период чумной заразы, не разрешается наниматься на общественную работу, содержать лавку или ларек, работать в прачечной или заниматься какой бы то ни было другой работой, связанной с обслуживанием жителей города.

Хирурги

Для помощи названным женщинам, занятым осмотром, а также ввиду того, что огромный вред произошел бы от неверного диагноза из-за дальнейшего распространения заразы, дается распоряжение найти и направить работать способных и надежных хирургов, помимо тех, что уже работают в чумном бараке; Сити и слободы должны быть разделены на наиболее удобные районы, и каждый хирург получить по участку в свое полномочие; и чтобы названные хирурги во вверенных им участках присоединялись бы к женщинам, осматривающим тела, для более точного определения болезни; и чтобы названные хирурги посещали и осматривали тех, кто-либо посылает за ними, либо к кому их направляют наблюдатели данного прихода. А так как названным хирургам запрещено лечить от каких-либо других болезней, а велено лишь заниматься чумой, приказано, чтобы они получали по двенадцать пенсов за осмотр каждого тела, выплачиваемых из имущества покойного, а если такового не имеется, то из средств прихода.

Сиделки

Если сиделка перешла в другой дом из любого дома, зараженного чумой, менее чем через 28 дней после смерти последнего из зачумленных, то дом, в который перешла названная сиделка, запирается на те самые 28 дней, о которых говорилось выше.

РАСПОРЯЖЕНИЯ

относительно зараженных домов и людей, заболевших чумой

Сообщение о болезни

Хозяин дома, как скоро у кого-либо из его домочадцев обнаружатся пятна, нарывы, покраснения или ломота в любой части тела, а также любые другие признаки тяжелого недомогания без явных причин для какой-либо другой болезни, должен сообщить об этом наблюдателю в течение двух часов после появления названных признаков.

Изоляция больных

Как только человек будет сочтен наблюдателем, хирургом или женщиной, занимающейся осмотром, заболевшим чумой, он должен тут же быть ограничен пределами того дома, где он находится; в случае, если больной, пребывающий в изоляции, не умер, дом, где он находился, после надлежащих мер по очистке, должен оставаться запертым еще в течение месяца.

Проветривание вещей

Для устранения заразы с предметов и вещей больного постель, одежда и все драпировки спален[121] должны быть хорошо проветрены и прокурены с употреблением тех ароматических веществ, которые в таких случаях применяются; все это должно быть сделано по распоряжению наблюдателя до того, как вещами вновь начнут пользоваться.

Запирание домов

Если кто-либо навестит больного чумой или же самовольно, без разрешения пойдет в дом, где обитает чума, его собственный дом будет на несколько дней заперт по распоряжению наблюдателя.

Никто не выходит из зараженных домов, кроме и т. д.

Эта статья гласит, что ни один человек не может выехать из дома, где он заболел, ни в какой другой дом города (за исключением чумного барака или дома, которым располагает владелец названного дома и который обслуживается его собственными слугами); при этом необходимо обеспечить безопасность прихода, в который въезжает такой человек, и чтобы сам переезд совершался ночью. Тому, кто имеет два дома, разрешается по выбору перевезти либо здоровую, либо заболевшую часть семьи в свободный дом, но так, что ежели он прежде посылает здоровых, то уже не посылает туда больных, и наоборот — к больным здоровых; и те, кого он переселяет, будут, по крайней мере в течение недели, заперты в доме на случай, если зараза не проявилась сразу.

Захоронение умерших

Хоронить умерших вовремя мора следует в наиболее удобные для этого часы — либо перед рассветом, либо после заката, и не иначе, как с ведома церковного старосты и констебля; ни соседям, ни друзьям не разрешается провожать тело в церковь или заходить в зараженный дом под страхом тюремного заключения, а также под угрозой того, что их собственный дом будет заперт.

Ни один покойник, скончавшийся от чумы, не может находиться в церкви или предаваться земле во время церковной службы, проповеди или обращения к пастве; во время похорон детям не разрешается находиться в церкви или на кладбище, подходить к телу, гробу или могиле. И могила должна быть не менее шести футов глубиной.[122]

После похорон любые публичные сборища запрещены на время мора.

Никаких заразных вещей нельзя продавать

Запрещено выносить или передавать кому-либо одежду, вещи, постельные принадлежности, драпировки из зараженных домов; деятельность уличных старьевщиков и торговцев подержанными вещами категорически запрещается под страхом лишения свободы; всем торговцам подержанными постельными принадлежностями и одеждой возбраняется устраивать выставки или вывешивать товар в лавочках, витринах, окнах, выходящих на улицу, переулок, проход или проезд, а также продавать старую одежду и постельные принадлежности под страхом тюремного заключения. И если какой-нибудь старьевщик или кто бы то ни было другой купит одежду, постельные принадлежности и другие вещи из зараженного дома до истечения двухмесячного срока карантина, его собственный дом будет заперт как зараженный и будет оставаться закрытым не менее двадцати дней.

Ни один человек не вправе покидать зараженные дома

Если кому-либо из людей, могущих переносить заразу, удастся в результате небрежности надзора или по каким-либо иным причинам прийти или быть доставленным из зараженного в какое-либо иное место, приход, из которого эта личность пришла или была доставлена, по получении об этом сведений, должен за счет ушедшего заставить названную личность вернуться обратно в ночное время суток; а виновные стороны должны быть наказаны по распоряжению олдермена данного участка, а дом того, кто принял заразного человека, будет заперт на двадцать дней.

Каждый дом, зараженный чумой, должен быть помечен

Каждый дом, зараженный чумой, должен быть помечен посреди двери алым крестом, хорошо заметным, в фут высотой, а также словами: „Господи, смилуйся над нами!“, написанными рядом с крестом и остающимися на двери до законного открытия запертого дома.

Каждый зараженный дом должен охраняться

Констебль должен проследить, чтобы при каждом запертом доме был дозорный или сторож, следящий за тем, чтобы из дома никто не вышел, а также снабжающий жильцов необходимым либо на их деньги, если они у них есть, либо на общественные средства, если денег у них не имеется; дома запираются на срок не более месяца.

Строгие указания должны быть даны осматривающим женщинам, хирургам, сторожам и могильщикам, что они не могут показываться на улице без красного жезла или палки трех футов длины в руках, открытой взгляду и хорошо заметной со стороны; кроме того, они не имеют права заходить ни в один дом, кроме своего собственного и того, в который были направлены, и по возможности избегать общения с людьми, особенно если им незадолго до того пришлось посещать зараженные дома.

Жильцы

В случае, если в доме, где проживает несколько жильцов, один из них заболел, ни одному из жильцов или семейств такого дома не разрешается перевозить заболевшего или переезжать самому без справки о состоянии здоровья от наблюдателя соответствующего прихода; если же этот приказ будет нарушен, дом, в который поместят больного или переедут здоровые, будет считаться зараженным и соответственно будет подлежать запиранию.

Наемные кареты[123]

Так как было замечено, что некоторые из наемных карет перевозят заболевших в чумной барак и некоторые другие места, должны быть приняты меры, чтобы после таких перевозок наемным каретам не разрешалось приступать к работе прежде, чем кареты не будут хорошенько проветрены и не простоят без употребления пять-шесть дней после каждой такой возки.

РАСПОРЯЖЕНИЯ

Сторінка 4

Назад Далі

1....2 3...5 6...40

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.