Бібліотека Страуса - Анджей Сапковский - Ведьмак - Кровь эльфов
|
|
Бібліотека Страуса - Анджей Сапковский - Ведьмак - Кровь эльфов |
| |
Повернутись по переліку книжок автора Сторінка 39 — Мне не хочется наклоняться. — Тогда убей заклинанием! — На территории храма Мелитэле? Чтобы Нэннеке вытурила нас в шею? Нет уж, благодарю. А теперь сиди смирно. Мне надо подумать. — А над чем ты так раздумываешь? Ну, ну, все. Молчу. — Не нахожу слов от радости. А я уже начала было опасаться, что ты задашь один из своих несравненных вопросов. — Почему бы и нет? Я люблю твои несравненные ответы! — Наглеешь, утенок. — Я — чародейка. А чародейки ехидны и наглы. Молчание. В воздухе неподвижность. Душно, как перед грозой. И тишина. На этот раз прерываемая только далеким карканьем воронья. — Их все больше, — задрала Цири голову. — Летят и летят... Как осенью. Отвратные птицы... Жрицы говорят, что это плохой знак... Знамя... Нет. Знамение или как-то так. Что такое знамение, госпожа Йеннифэр? — Прочитай в Dhu Dwimme more. Там целая глава посвящена этому. Молчание. — Госпожа Йеннифэр? — А, черт! Ну что там еще? — Почему Геральт так долго... Почему он не приезжает? — Наверно, забыл о тебе, утенок. Нашел себе девочку покрасивее. — Ох, нет! Знаю, что не забыл! Не мог! Знаю, знаю наверняка, госпожа Йеннифэр! — Прекрасно, что знаешь. Счастливый ты... утенок.
***
— Я тебя не любила, — повторила Цири. Йеннифэр не взглянула на нее, по-прежнему стояла, отвернувшись, у окна и глядела в сторону темнеющих на востоке холмов. Над холмами небо было черным от воронья. «Сейчас спросит, — подумала Цири, — почему я ее не любила. Нет, она слишком умна для таких вопросов. Сухо обратит внимание на грамматическую форму и спросит, с каких пор я начала употреблять прошедшее время. И я скажу. Я буду такая же сухая, как она, повторю ее тон, пусть знает, что я тоже умею притворяться холодной, бесчувственной и равнодушной, стыдящейся чувств и эмоций. Я ей все скажу. Хочу, должна все сказать. Хочу, чтобы она обо всем знала, прежде чем мы покинем храм Мелитэле. Прежде чем выедем, чтобы наконец встретиться с тем, по которому я тоскую. С тем, по которому тоскует она. С тем, кто наверняка тоскует по нам обеим. Хочу сказать ей, что... Я скажу ей это. Только бы она спросила». Чародейка отвернулась от окна, улыбнулась. И не спросила ни о чем.
***
Они выехали на следующее утро на заре. В мужских дорожных одеждах, в плащах, шапочках и капюшонах, прикрывающих волосы. Обе вооруженные. Провожала их только Нэннеке. Они с Йеннифэр долго и тихо разговаривали, потом обе, чародейка и первосвященница, крепко, по-мужски пожали друг другу руки. Цири, держа поводья своей серой в яблоках лошади, хотела попрощаться так же, но Нэннеке не позволила. Обняла ее, прижала, поцеловала. В глазах у нее стояли слезы. У Цири тоже. — Ну, — наконец сказала первосвященница, вытирая глаза рукавом. — Отправляйтесь. Пусть Великая Мелитэле хранит вас в пути, дорогие мои. Но у богини и без вас множество дел, так что сами тоже не плошайте. Смотри за ней, Йеннифэр. Береги ее как зеницу ока. — Надеюсь, — едва заметно усмехнулась чародейка, — что смогу уберечь гораздо лучше. По небу в сторону Долины Понтара летели стаи ворон, громко каркая. Нэннеке не смотрела на них. — Берегите себя, — повторила она. — Грядут тяжелые времена. Может оказаться, что Ithlinne aep Aevenien знала, что предрекает. Грядет Час Меча и Топора. Час Презрения и Волчьей Пурги. Береги ее, Йеннифэр. Не позволяй никому обижать ее. — Я вернусь сюда, матушка, — сказала Цири, запрыгивая в седло. — Обязательно вернусь! Скоро! Ей было невдомек, как сильно она ошибалась.
|