Бібліотека Страуса - Анджей Сапковский - Ведьмак - Кровь эльфов

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 22

«Дорогой друг...»

Ведьмак тихо выругался, глядя на четкие, ровные, угловатые, вычерченные энергичным движением пера руны, однозначно отражающие настроение автора. Геральту — уже в тридцать первый раз — непреодолимо захотелось укусить себя со злости в зад. Когда месяц назад он писал чародейке, то две ночи кряду размышлял, как начать письмо. Наконец остановился на «Дорогой подруге». И теперь получил свое.

«Дорогой друг, меня чудовищно обрадовало твое нежданное письмо, полученное всего лишь через неполных три года после нашей последней встречи. Радость моя была тем безмернее, что на каждом углу трепачи гудели о твоей неожиданной и бравурной смерти. Ты правильно поступил, решив опровергнуть сплетни, хорошо также, что сделал это так скоро. Из твоего письма следует, что ты вел жизнь спокойную, размеренную, роскошно нудную и лишенную каких бы то ни было событий. В нынешние времена такая жизнь — недопустимый шик, дорогой друг, и я рада, что тебе это удалось.

Меня тронула твоя неожиданная забота о моем здоровье, которую ты, дорогой друг, соизволил проявить. Спешу известить, что я действительно чувствую себя уже хорошо, период недомогания позади, я разделалась с хлопотами, описанием которых не хочу тебя утруждать.

Меня сильно волнует и беспокоит, что подарок, нежданно-негаданно полученный от Судьбы, доставляет тебе столько хлопот. Ты абсолютно прав, предположив, что здесь необходима профессиональная помощь. Хотя описание трудностей, с которыми ты столкнулся, выглядит довольно загадочно, что вполне понятно, тем не менее я убеждена, что знаю источник проблемы. И согласна с тем, что совершенно необходимо вмешательство еще одной чародейки. Я горжусь тем. что оказалась именно второй из тех, к которым ты обращаешься. И чем же я заслужила столь высокое положение в списке?

Будь спокоен, дорогой друг, а если ты уже собрался обратиться за помощью к другим чародейкам, не делай этого, ибо нет нужды. Я отправлюсь незамедлительно, еду прямо к тому месту, которое ты указал несколько туманно, но для меня понятно. Естественно, я отправлюсь тайно и с соблюдением всех предосторожностей. На месте сориентируюсь в сути вопроса и сделаю все, что в моих силах, чтобы усмирить вышедший из берегов источник. Ты понимаешь, о чем я. При этом постараюсь оказаться не хуже иных дам, к которым ты уже обращался, обращаешься либо намерен был обратиться с «покорными просьбами». Как-никак я ведь твоя дорогая подруга. Мне слишком дорога твоя дорогая дружба, чтобы я решилась подвести тебя, дорогой друг. Ибо это может дорого обойтись всем нам.

Если в течение ближайших нескольких лет ты пожелаешь написать мне, не колеблись ни минуты. Письмам твоим я неизменно рада.

Твоя дорогая подруга Йеннифэр».

Письмо пахло сиренью и крыжовником.

Геральт чертыхнулся. Из задумчивости его вырвало неожиданное движение на палубе и покачивание барки, говорящее о смене курса. Часть пассажиров облепила правый борт. Шкипер Гладыш выкрикивал с носа команды, барка медленно и неохотно сходила с фарватера, уступая дорогу двум выплывающим из тумана судам. Ведьмак взглянул на них с интересом.

Первым шел большой, не меньше семидесяти сажен, трехмачтовый галеас, над которым развевался амарантовый флаг с серебряным орлом. За ним ритмично двигалась небольшая стройная сорокавесельная галера, украшенная красно-золотым шевроном на черном поле стяга.

— А ведь хороши, дьяволы? — сказал Гладыш, подходя к ведьмаку. — Реку пашут, аж волна кипит.

— Интересно, — буркнул Геральт. — Галеас идет под реданским флагом, а галера — из Аэдидона.

— Точно, из Аэдирна, — подтвердил шкипер. — И несет вымпелы наместника в Хагге. Но заметьте, оба судна килевые, почти две сажени погружения. Значит, плывут они не до самой Хагги, потому что через пороги и мели в верховьях реки им не пройти. Плывут в Пену или до Белого Моста. А гляньте-ка, на борту полно солдат. Это не купцы, это военные суда, милсдарь Геральт.

— На галеасе идет кто-то важный. Раскинули на палубе шатер.

— Ну да, ныне так вельможи путешествуют, — кивнул Гладыш, ковыряя в зубах щепочкой, оторванной от борта. — Рекой оно безопасней. По лесам бригады эльфов валандаются, никогда не знаешь, из-за какого дерева полетит стрела. А на воде не страшно. Эльф что твой кот, воды не любит. Предпочитает в зарослях отсиживаться...

— Кто-то действительно важный. Шатер богатый.

— Запросто может быть. А вдруг да сам король Визимир осчастливил реку? Разный народ теперь путешествует... А коль уж мы об этом заговорили, вы просили в Пене, чтобы я понюхал, не любопытствует ли кто о вас, не расспрашивает ли. Так вот, вон того недотепу видите?

— Не тычь пальцем, Гладыш. Кто таков?

— Я знаю? Сами спросите, ведь к вам идет. Гляньте-ка, как раскачивается! А вода — само зеркало, зараза, чуть рябь пойдет, он точно на карачки встанет, растяпа.

Растяпой оказался невысокий худощавый мужчина неопределенного возраста в шерстяном просторном костюме и не очень чистом плаще, сколотом круглой латунной брошью. Шпильку броши, по-видимому, потерянную, заменял кривой гвоздь с расклепанной шляпкой. Мужчина подошел, кашлянул, прищурил близорукие глаза.

— Хм... Имею ли я удовольствие лицезреть господина Геральта из Ривии, ведьмака?

— Да, глубокоуважаемый. Имеете.

— Разрешите представиться: Линус Питт, магистр бакалавр, преподаватель естественной истории в Оксенфуртской академии.

— Чрезвычайно приятно.

— Хм. Мне сказали, что вы, милсдарь, по заданию Компании Малатиуса и Грока охраняете перевозки. Якобы из-за опасности нападения какого-то монстра. Меня интересует, о каком именно монстре может идти речь?

— Меня и самого это интересует. — Ведьмак оперся о борт, глядя на маячащие в тумане темные очертания прибрежных заливных лугов на тимерской стороне. — И я прихожу к выводу, что наняли меня скорее на случай нападения бригады скоя'таэлей, которые вроде бы шатаются поблизости. Я, понимаете плаваю между Пеной и Новиградом уже шестой раз, а жагница не появилась ни разу.

— Жагница? Какое-то местное название. Желательно пользоваться научной терминологией. Хм... Жагница... Нет, не знаю, какой именно вид, простите за случайный каламбур, вы имеете в виду...

— Я имею в виду шершавое чудище, длиной в две сажени, напоминающее обросший водорослями пень с десятью лапами и челюстями словно пилы.

— Описание оставляет желать лучшего с точки зрения научной точности. Может быть, какой-либо вид из семейства Hyphydridae?

— Не исключаю, — вздохнул Геральт. — Жагница, насколько мне известно, входит в исключительно паршивую семейку, причем ни одно название для этой семейки не может быть слишком обидным. Дело в том, уважаемый бакалавр, что, кажется, один из членов этого преотвратного семейства две недели назад напал на барку Компании. Здесь, в Дельте, неподалеку от места, в котором мы сейчас находимся.

— Кто так говорит, — скрипуче засмеялся Линус Питт, — тот лжец либо невежа. В смысле — невежда. Ничего подобного произойти не могло. Я прекрасно знаю фауну Дельты. Семейство Hyphydridae вообще здесь не наблюдалось. И ни одна другая, столь же опасная, хищная разновидность. Значительное осолонение и нетипичный химический состав воды, особенно во время прилива...

— Во время прилива, — прервал Геральт, — после того как вода пройдет через каналы Новиграда, в Дельте вообще не остается воды в научном смысле слова. А наблюдается некая субстанция, состоящая из отходов, обмылков, жира и дохлых крыс.

— Увы, увы, — погрустнел магистр бакалавр. — Деградация среды... Вы не поверите, но из почти двух тысяч видов рыб, которые обитали в этой реке еще пятьдесят лет назад, осталось не больше девятисот. Это неимоверно печально.

Оба оперлись о релинг и молча глядели на зеленую мутную тонь. Прилив уже начинался, и вода воняла все сильнее. Появились первые дохлые крысы.

— Полностью вымер белокаменник белоплавниковый, — прервал молчание Линус Питт, — Исчезли кефаль, змееглав, султанохвостка, полосатый вьюн, марена, пескарь длинногубый, зубатка королевская...

Саженях в десяти от борта вода забурлила. На мгновение появился более чем двадцатифунтовый экземпляр зубатки королевской, которая заглотала дохлую крысу и скрылась в глубине, изящно махнув хвостовыми плавниками.

— Что это было? — вздрогнул магистр.

— Не знаю. — Геральт глянул на небо. — Не пингвин ли?

Ученый покосился на него, стиснув зубы.

— Уж наверняка не ваша легендарная жагница! Мне говорили, якобы ведьмаки слывут серьезными знатоками некоторых редких видов, А вы мало того что повторяете сплетни и сказки, так еще и пытаетесь вульгарно насмехаться надо мной... Вы вообще-то меня слушаете?

— Туман не поднимется, — тихо сказал Геральт.

— Э?

— Ветер слишком слаб. Когда мы войдем в рукава между островами, он еще больше послабеет. Мгла продержится до самого Новиграда.

— Я плыву не в Новиград, а в Оксенфурт, — сухо известил Питт. — А туман? Не настолько уж он плотен, чтобы прикрыть навигацию, как вы думаете?

Мальчонка в шапочке с пером пробежал мимо них, сильно высунулся, пытаясь прутиком подцепить бьющуюся о борт крысу. Геральт подошел, вырвал у него прутик.

— Пшел отсюда! Не подходи к борту!

— Ма-а-а-а-а!

Эверетт! Сейчас же ко мне! Магистр бакалавр выпрямился, проницательно глянул на ведьмака.

— Вы, похоже, действительно верите, что нам что-то угрожает?

— Господин Питт, — сказал Геральт как можно спокойнее. — Две недели назад что-то стащило двух человек с палубы одной из барок Компании. В тумане. Не знаю, что это было. Может, как раз ваша гифидра, или как ее там. Может, пескарь длинноусый. Но я думаю, жагница.

Ученый надулся.

— Предположения, — менторским тоном заметил он, — должны зиждиться на солидном научном фундаменте, а не на болтовне и сплетнях. Я же говорю, гифидра, которую вы упорно именуете жагницей, в водах Дельты не наблюдается. Она была уничтожена добрых полвека назад, в частности, благодаря деятельности вам подобных персон, готовых незамедлительно убивать все, что уродливо выглядит, не размышляя, без исследований, без наблюдений, не думая об экологической нише.

Геральту вдруг захотелось честно ответить, что он думает о жагнице и ее экологической нише, но он раздумал, а вместо этого спокойно сказал:

— Господин бакалавр. Одной из тех, кого утащили с палубы, была молодая беременная женщина. Она хотела охладить в воде опухшие ноги. Теоретически рассуждая, ее ребенок когда-нибудь мог бы стать ректором вашего многоуважаемого учебного заведения. Что вы скажете о таком подходе к экологии?

— Антинаучный, эмоциональный и субъективный подход. Природа руководствуется собственными законами, и хоть законы сии жестоки и бескомпромиссны, исправлять их не следует. Это борьба за существование! — Магистр перегнулся через релинг и сплюнул в воду. — А уничтожение видов, даже хищных, оправдать нельзя ничем. Что скажете?

— Скажу, что высовываться опасно. Неподалеку может оказаться жагница. Хотите на собственном опыте проверить, каким образом жагница борется за существование?

Линус Питт отпустил релинг и быстро отскочил. Слегка побледнел, но самообладание тут же вернулось к нему. Он снова надул губы.

— Надо думать, вы много знаете об этих фантастических жагницах, милсдарь ведьмак?

— Несомненно меньше, чем вы. А не воспользоваться ли нам оказией? Просветите меня малость, господин бакалавр, сообщите немного сведений о водных хищниках. Охотно послушаю, не так будет тянуться путешествие.

— Смеетесь?

— Ни в коем разе. Я действительно хотел бы заполнить пробелы в образовании.

— Хм... Если действительно... Почему бы и нет. Тогда послушайте. Семейство Hyphydridae, входящее в отряд Amphipoda, или Обоеногих, охватывает четыре известных науке вида. Два из них живут исключительно в тропических водах. В нашей климатической зоне встречается, в настоящее время довольно редко, лишь небольшая Hyphydra longicauda, а также достигающая несколько больших размеров Hyphydra marginata. Обителью обоих видов являются стоячие либо медленнотекущие воды. Это действительно хищные виды, использующие в качестве пищи теплокровных существ... Хотите что-либо добавить?

— Пока нет. Слушаю затаив дыхание.

— М-да... В книгах можно найти упоминание о подвиде Pseudo-hyphydra, живущем в болотистых водах Ангрена. Однако в последнее время ученый Бумблер из Альдесберга доказал, что это совершенно самостоятельный вид из семейства Mordidae, иначе Загрызцев. Представители этого вида питаются исключительно рыбами и малыми земноводными. Их назвали Ichtyovorax bumbleri.

— Повезло же чуду, — усмехнулся ведьмак. — Уже в третий раз назвали.

— То есть?

— Существо, о котором вы говорите, это жряк, на Старшей Речи носящий название cinerea. И если ученый Бумблер утверждает, будто жряк питается исключительно рыбами, то отсюда я могу сделать вывод, что этот ученый муж никогда не купался в озерке, в котором обитает жряк. Но в одном Бумблер прав: с жагницей у жряка столько же общего, сколько у меня с лисой. Оба любим курочек и уточек.

— Какая cinerea?! — воскликнул бакалавр. Cinerea — мифическое существо! Нет, меня искренне разочаровывает ваше неведение. Воистину, я поражен...

— Знаю, — прервал Геральт. — Я многое теряю при ближайшем знакомстве. Тем не менее позволю себе сделать несколько замечаний к вашим теориям, глубокоуважаемый господин Питт. Так вот, жагницы всегда жили в Дельте и продолжают тут жить. Правда, было время, когда казалось, что они вымерли. Потому что они питались маленькими тюленями...

— Карликовыми морскими свиньями, обитающими в реках, — поправил магистр. — Не будьте невеждой. Не путайте тюленей с...

— ... питались морскими свиньями, а морских свиней истребили, так как они походили на тюленей, и поставляли тюлений мех и жир. Позже в верховьях реки прорыли каналы, понастроили дамб и плотин. Течение ослабло, Дельта заилилась и заросла. А жагница мутировала. Приспособилась.

— Не понял?

— Люди восстановили ее пищевую цепочку. Дали ей других теплокровных существ вместо морских свиней. По Дельте стали возить овец, крупный рогатый скот, свиней. Жагницы мгновенно сообразили, что любая плывущая по Дельте барка, баржа, плот или коменга — это одно огромное блюдо со жратвой.

— А мутация? Вы говорили о мутации?

— Это вот, выражаясь по-научному, жидкое дерьмо, — Геральт указал на зеленую воду, — кажется, жагнице по вкусу. Стимулирует рост. Эта стерва, похоже, может достигать таких размеров, что запросто стаскивает с плота корову. А уж стянуть с палубы человека — для нее пустяк. Особенно с палуб тех барок, которые Компания использует для перевозки пассажиров. Сами видите, как глубоко она сидит в воде.

Бакалавр магистр быстренько, насколько возможно и как того позволяли телеги и багаж, попятился от борта.

— Я слышал всплеск, — шепнул он, всматриваясь в туман между группами растительности. — Милсдарь ведьмак! Я слышал...

— Спокойнее. Кроме плеска, слышен еще и скрип весел в уключинах. Это таможенники с реданского берега. Увидите, сейчас они тут появятся и устроят такую бучу, какую не сумели бы сотворить три, а то и четыре жагницы.

Мимо пробежал Гладыш. Громко выругался, пытаясь не придавить мальчонку в шапочке с пером, который путался у него под ногами. Пассажиры и купцы, страшно взволнованные, шебуршили свое имущество и пытались спрятать контрабанду.

Немного погодя о борт стукнулась большая лодка и на палубу барки прыгнули четверо юрких, злых и очень шумливых мужчин. Они сразу же взяли шкипера в кольцо и принялись грозно кричать, пытаясь придать своим персонам и функциям видимость значительности, а затем активно накинулись на багаж и имущество пассажиров.

— Досматривают еще до того, как мы причалили! — посетовал Гладыш, подходя к ведьмаку и магистру. — Противозаконно, разве нет? Ведь мы еще не на реданской земле. Редания на правом берегу в полуверсте отсюда!

— Нет, — возразил бакалавр. — Граница между Реданией и Темерией проходит по фарватеру Понтара.

— А как тут, мать его, этот фарватер найти? Это Дельта! Островки, заливные луга постоянно меняют положение, фарватер что ни день другой. Кара господня! Эй! Сукин кот, поставь на место багор, не то я тебе задницу надеру! Благородная госпожа! Глядите за ребенком! Кара господня!

— Эверетт! Брось, испачкаешься!

— Что в сундуке? — верещали таможенники. — Эй, развязывай тюк. Это чья телега? Валюта есть? Есть, говорю, валюта? Темерские или нильфгаардские деньги?

— Вот так выглядит таможенная война, — прокомментировал кутерьму Линус Питт, делая умную мину. — Визимир заставил Новиград ввести у себя право склада. Фольтест из Темерии ответил реторсионным, то есть абсолютным, правом склада в Вызиме и Горе Велене и тем самым здорово подсек реданских купцов. Тогда Визимир поднял пошлины на темерские изделия. Защищает, видите ли, реданское хозяйство. Темерию заполняют дешевые товары из нильфгаардских мануфактур, а ремесленникам конкуренции не выдержать.

— Короче говоря, — усмехнулся Геральт, — Нильфгаард товаром и золотом помаленьку подбирает под себя то, чего не смог взять оружием. Темерия не защищается? Фольтест не вводит блокады южных границ?

— А как? Товар идет через Махакам, через Бругге, через Вердэн, через порты Цидариса. Купцов интересует исключительно прибыль, а не политика. Если король Фольтест закроет границу, купеческие гильдии поднимут дикий крик...

— Валюта есть? — буркнул, подходя, заросший щетиной таможенник с кроваво-красными глазами. — Что-нибудь для досмотра?

— Я ученый!

— Да хоть князь! Спрашиваю, что ввозите?

— Оставь их, Боратек, — сказал начальник группы, высокий и плечистый таможенник с длинными усами. — Ведьмака не признал? Привет, Геральт. Это твой знакомый ученый? В Оксенфурт, стало быть? И без багажа?

— Верно. В Оксенфурт. И без багажа. Таможенник вытащил из рукава огромный платок, протер лоб, усы и шею.

— Ну и как нынче, Геральт? Чудовище объявлялось?

— Нет. А ты, Ольсен, может, что видел?

— Мне глазеть недосуг. Я работаю.

Сторінка 22

Назад Далі

1....20 21...23 24...39

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.