Бібліотека Страуса - Анджей Сапковский - Ведьмак - Последнее желание

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 29

— Так, — проворчал Геральт. — Стало быть, прибавилось и богохульство.

Что еще? Осквернение храма?

— Нет. Войти ты не успел. Перед храмом ждала рота городской стражи, вооруженная всем, что только нашлось в цейхгаузе, кроме катапульты, как мне кажется. Походило на то, что тебя просто-напросто изувечат. Но ты не дошел до них. Неожиданно схватился обеими руками за голову и потерял сознание.

— Можешь не заканчивать. Но, Хиреадан, ты-то как очутился в яме?

— Когда ты упал, несколько стражников подскочили, чтобы продырявить тебя копьями. Я вступил с ними в собеседование. Получил по голове алебардой и очутился здесь, в яме. Мне, несомненно, пришьют обвинение в участии в противолюдском заговоре.

— Ну, коли уж мы попали в обвиняемые, — заскрежетал зубами ведьмак, — то, как думаешь, что нам грозит?

— Если Невилл, ипат, успел вернуться из столицы, — буркнул Хиреадан, — то кто знает... Мы знакомы. Но если не успел, приговор вынесут политики, в том числе, разумеется, Лавроносик и ломбардщик. А это значит... Эльф сделал короткий жест в районе шеи. Несмотря на царящий в подвале полумрак, этот жест оставлял мало места для домыслов. Ведьмак помолчал. Воры шепотом переговаривались. Сидящий за «невинность» дедок, казалось, спал.

— Прекрасно, — сказал наконец Геральт и грязно выругался. — Мало того, что я буду висеть, так еще зная, что оказался причиной твоей смерти, Хиреадан. И, вероятно, Лютиковой. Не прерывай. Я знаю, что это делишки Йеннифэр, но виноват все равно я. Моя дурь. Она окрутила меня, сделала из меня, как говорят краснолюды, дуба.

— Хм, — проворчал эльф. — Ни добавить, ни убавить. Я тебя предупреждал. Черт побери, тебя предупредил, а сам оказался таким же, пользуясь твоим выражением, дубом. Ты сетуешь на то, что я попал сюда из-за тебя. Я мог остановить тебя на улице, обезоружить, не допустить... Я этого не сделал. Боялся, что, когда развеются чары, которые она на тебя навела, ты вернешься и... причинишь ей зло. Прости.

— Прощаю великодушно. Потому как ты понятия не имеешь, какая сила была в ее заклинании. Я, дорогой эльф, обычный наговор перебиваю за несколько минут и при этом не теряю сознания. Заклинания Йеннифэр тебе бы не удалось сломать, а чтобы меня обезоружить... Вспомни гвардию.

— Повторяю, я думал не о тебе. Я думал о ней.

— Хиреадан?

— Да?

— Ты ее... Ты ее...

— Я не люблю возвышенных слов, — прервал эльф, грустно улыбнувшись. — Я ею, скажем так, сильно увлечен. Ты, вероятно, удивишься, как можно увлечься такой, как она?

Геральт прикрыл глаза, чтобы вызвать в памяти образ. Образ, который его необъяснимым образом, скажем так, не используя возвышенных слов, привлекал.

— Нет, Хиреадан, — сказал он. — Не удивлюсь.

В коридоре задуднили тяжелые шаги, послышался звон металла. На пол подвала легли тени четырех стражников. Проскрипел ключ, невинный старик резко отскочил от решетки и спрятался меж честных грабителей.

— Так быстро? — вполголоса удивился эльф. — Я думал, на то, чтобы поставить эшафот, потребуется больше времени... Один из стражников, лысый как колено, дылда с истинно кабаньей щетиной на морде, ткнул в ведьмака.

— Этот.

Двое других схватили Геральта, грубо подняли в приперли к стенке. Воришки вжались в угол, длинноносый дедок зарылся в солому. Хиреадан хотел вскочить, но упал на подстилку, отползая от приставленного к груди корда. Лысый стражник остановился перед ведьмаком, подвернул рукава и помассировал кисть руки.

— Господин советник Лавроносик, — сказал он, — велели спросить, как тебе у нас в яме? Может, чего недостает? Может, холод докучает? А? Геральт не счел нужным отвечать. Пнуть лысого он тоже не мог, потому что удерживавшие его стражники наступили ему на ноги тяжелыми ботинками. Лысый коротко размахнулся в саданул его под дых. Не помогло защитное напряжение мышц. Геральт, с трудом хватая воздух, некоторое время рассматривал пряжку собственного пояса, потом стражники выпрямили его снова.

— Дык ничего тебе не надыть? — продолжал лысый, разя луком и гнилыми зубами. — Господин советник будет радый, что ты не жаловаешься. Второй удар, туда же. Ведьмак закашлялся, и его наверняка бы вырвало, если б было чем. Лысый повернулся боком. Сменил руку. Удар! Геральт снова уставился на пряжку собственного пояса. Хоть это и казалось странным, но выше пряжки не появилась дыра, сквозь которую просвечивала бы стена.

— Ну как? — Лысый немного отступил, явно собираясь размахнуться сильнее. — Нету никаких пожеланиев? Господин Лавроносик велели спросить, нет ли каких? А чтой-то ты молчишь? Язык, что ль, свернулся? Щас я тебе его размотаю.

Удар!

Геральт и на этот раз не потерял сознания. А надо бы, потому что ему как-никак, а внутренние органы еще могли пригодиться. Однако, чтобы потерять сознание, надо было заставить лысого... Стражник сплюнул, ощерился, снова помассировал пятерню.

— Ну как? Никаких желаниев?

— Есть одно... — простонал ведьмак, с трудом поднимая голову. — Чтоб ты лопнул, сволота поганая.

Лысый заскрежетал зубами, отступил и замахнулся, теперь уже, как и хотел Геральт, примеряясь к голове. Но удар не состоялся. Стражник вдруг забулькал, словно индюк, покраснел, схватился обеими руками за живот, взвыл, зарычал от боли...

И лопнул.

7

— Ну и что мне с вами делать?

Потемневшее небо прорезала ослепительно яркая стрела молнии, после короткой паузы раздался хрупкий, протяжный гром. Ливень набирал силу, над Риндой проплывала дождевая туча.

Геральт и Хиреадан, сидевшие на лавке под большим гобеленом, изображающим Пророка Лебеду, пасущего овец, молчали, скромно потупившись. Ипат Невилл расхаживал по комнате, фыркая и гневно сопя.

— Вы, сволочные, засранные волшебники! — вдруг взорвался он, остановившись. — Невзлюбили мой город или как? Нет других городов на свете или что?

Эльф и ведьмак молчали.

— Чтобы такое... — захлебнулся ипат. — Чтобы ключника... Как помидор!

Вдрызг! В красную жижу! Это бесчеловечно!

— Бесчеловечно и безбожно, — поддакнул присутствовавший в канцелярском покое ратуши богослужитель Крепп. — Так бесчеловечно, что любой дурак догадается, кто за этим стоит. Да, ипат. Хиреадана мы знаем оба, а этому, выдающему себя за ведьмака, недостало бы Силы, чтобы так уделать ключника. Это все работа Йеннифэр, богомерзкой ведьмы! За окном, как бы подтверждая слова Креппа, громыхнуло.

— Она и никто другой, — продолжал богослужитель. — Несомненно. Кто ж, если не Йеннифэр, вздумал бы отыграться на государевом советнике Лавроносике?

— Ха-ха-ха! — расхохотался ипат. — На это-то я как раз меньше всего злюсь. Лавроносик подкапывался под меня, на мое место метил. Теперь его уже люди слушать не станут. Как вспомнят, как он по заду отхватил...

— Недоставало еще, чтобы вы начали аплодировать сему преступлению, милсдарь Невилл, — поморщился Крепп. — Напоминаю, если б я на ведьмака не наслал бесогонного заклинания, то бишь экзорцизма, он поднял бы руку на меня и на достоинство храма...

— А ведь ты тоже скверно отзывался о ней в своих проповедях, Крепп.

Даже Берран жаловался. Но что правда, то правда. Слышите, поганцы? — Ипат снова повернулся к Геральту и Хиреадану. — Нету вам прощения! Не подумаю потакать таким фокусам! Ну, давайте говорите, что у вас есть в свое оправдание, потому как если нет, то я начихаю на все ваши религии и устрою вам такое, что вы до смерти не забудете. А ну выкладывайте все немедля, как на духу!

Хиреадан тяжко вздохнул и глянул на ведьмака многозначительно и с вопросом. Геральт тоже вздохнул, откашлялся.

И рассказал все. Ну, скажем, почти все.

— Стало быть, вон какие пироги, — произнес богослужитель, немного помолчав. — Хорошенькая история. Злой гений, освобожденный от заклятия. И чародейка, которая заимела на этого гения зуб. Недурственная комбинация. Это может скверно кончиться, очень скверно.

— Что такое гений? — спросил Невилл. — И что надобно этой Йеннифэр?

— Волшебники, — пояснил Крепп, — черпают свою мощь из сил Природы, точнее, из так называемых Четырех Основ, сиречь элементов, популярно именуемых стихиями: Воздуха, Воды, Огня и Земли. У каждой из сих стихий имеется свое Измерение, на колдовском жаргоне Плоскостью именуемое. Существуют, стало быть, Плоскость Воды, Плоскость Огня и так далее.

Измерения сии нам недоступны и заселены существами, именуемыми гениями...

— Именуемыми в легендах, — прервал ведьмак. — Потому что, насколько мне известно...

— Не прерывай, — обрезал его Крепп. — То, что тебе известно мало, было ясно уже с самого начала твоего рассказа, ведьмак. Так что помолчи и послушай тех, кто умнее тебя. Итак, гении. Их четыре рода, как и четыре Плоскости. Существуют д'йины, существа воздушные, мариды, связанные со стихией Воды, ифриты, кои есть гении Огня, и д'ао — гении Земли...

— Ну, тебя понесло, Крепп, это называется словесный понос, — вставил Невилл. — Тут тебе не воскресная школа, не учи нас. Говори кратко: чего Йеннифэр хочет от того гения?

— Такой гений, ипат, есть живой сборник магической энергии.

Волшебник, имеющий возможность по желанию призывать гения, может эту энергию направлять в виде заклинаний. Ему не надо тяжким трудом вытягивать Силу из Природы, за него это делает гений. Тогда могущество такого чародея становится огромным, почти безграничным.

— Что-то я не слышал о всесильных магах, — поморщился Невилл. — Совсем даже наоборот, сила большинства из них явно преувеличена. Этого не могут, то не в силах.

— Волшебник Стаммельфорд, — прервал богослужитель, снова впадая в менторский тон и встав в позу лектора, — некогда передвинул гору, коя заслоняла ему вид с башни. Никому ни до, ни после не удавалось совершить подобное. Ибо Стаммельфорд, как гласит молва, пользовался услугами д'ао — гения Земли. Сохранились записи о подобных действиях других магиков. Гигантские волны и катастрофические проливные дожди, несомненно, дело рук маридов. Огненные столбы, пожары и взрывы — работа огненных ифритов...

— Смерчи, ураганы, полеты над землей, — проворчал Геральт. — Джоффрей Монк.

— Верно. Однако, вижу, кое-что ты все-таки знаешь. — Крепп посмотрел на него благосклонней. — Говорят, старый Монк нашел способ заставить служить себе и д'йини — гения Воздуха. Ходили слухи, что не одного. Он якобы держал их в бутылях и использовал по мере надобности, по три желания от каждого гения. Потому что гении, дорогие мои, исполняют только три желания, а потом свободны и смываются в свои измерения.

— Тот, над рекой, ничего не исполнил, — решительно сказал Геральт, — сразу схватил Лютика за горло.

— Гении, — задрал нос Крепп, — существа зловредные и коварные. Не любят тех, кто загоняет их в бутылки и велит передвигать горы. Они делают все, чтобы не допустить произнесения желаний, и выполняют их таким способом, которым трудно овладеть. И предвидеть. Порою выполняют буквально, поэтому надо следить за тем, что говоришь. Чтобы гения захомутать, нужна железная воля, стальные нервы, могучая Сила и немалое умение. Из сказанного тобою следует, что твои умения, ведьмак, были невелики.

— Слишком малы, чтобы эту дрянь обуздать, — согласился Геральт. — Но все же я изгнал его, да так, что воздух выл. А это чего-нибудь да стоит, Йеннифэр, правда, высмеяла мой экзорцизм...

— Какой экзорцизм? А ну повтори.

Ведьмак повторил слово в слово.

— Что?! — Богослужитель побледнел, потом покраснел и наконец посинел.

— Да как ты смеешь! Охальник!

— Простите, — пролепетал Геральт. — Честно-то говоря, я не знаю... значения этих слов.

— Так не повторяй, коли не знаешь! И где только ты мог их услышать!

— Ну довольно, — махнул рукой ипат. — Напрасно теряем время. Ладно.

Теперь мы знаем, зачем волшебнице понадобился ваш гений. Но вы говорили, Крепп, что это скверно. Что именно скверно? Да пусть сна его поймает и убирается ко всем чертям, мне-то какое дело. Я думаю... Никому не дано узнать, что в этот момент думал Невилл, если даже это не было хвастовством. На стене возле гобелена с Пророком Лебедой неожиданно возник светящийся четырехугольник, что-то сверкнуло — и на середину комнаты вывалился... Лютик.

— Он невиновен! — крикнул поэт чистейшим звучным тенором, сидя на полу и водя кругом дурным взглядом. — Невиновен! Ведьмак невиновен. Я желаю, чтобы в это поверили!

— Лютик, — ахнул Геральт, удерживая Креппа, явно собиравшегося выкрикивать экзорцизмы, а может, и заклятия. — Ты откуда свалился... Лютик?

— Геральт! — Бард вскочил с пола.

— Лютик!

— Это еще кто такой? — буркнул Невилл. — Черт побери, если вы не прекратите колдовать, я за себя не поручусь. Я сказал, здесь, в Ринде, колдовать нельзя! Сначала надо подать письменное прошение, потом оплатить пошлину и налог на имущество... Эй! А это, случайно, не певец, заложник ведьмы?

— Лютик, — повторил Геральт, держа поэта за руки. — Как ты сюда попал?

— Не знаю, — признался бард с глупейшим и обеспокоенным выражением на лице. — Честно говоря, я не совсем понимаю, что со мной творится. Помню немного, но провалиться мне, если знаю, что тут было явью, а что кошмаром. Однако припоминаю миленькую чернулечку с горящими глазами...

— Нашли время болтать о чернулечках, — прервал Невилл. — К делу, уважаемые, к делу. Ты кричал, что ведьмак невиновен. Как это понимать? Что, Лавроносик сам себя высек? Потому что ежели ведьмак невиновен, то иначе быть не могло. Разве что коллективная галлюцинация.

— Мне ничего не ведомо ни о... э... высечении, ни о галлюцинациях, — гордо проговорил Лютик, — ни о лавровых носиках. Повторяю: последнее, что я помню, была моднючая женщина, со вкусом одетая в черное и белое. Вышеупомянутая дама грубо кинула меня в светящуюся дыру явно магического портала. А до того дала четкое и ясное указание: по прибытии на место я должен был немедленно сообщить, цитирую: «Желаю, чтобы мне поверили, что ведьмак не виновен в том, что произошло. Таково, а не иное мое желание». Конец цитаты. Буквально так. Да, я спросил, в чем дело и зачем все это. Чернулечка не дала мне говорить. Обругала неизысканно, взяла за шиворот и кинула в портал. Это все. А теперь...

Лютик выпрямился, отряхнул куртку, поправил воротник и фантазийное, хотя и грязное жабо.

— ... соблаговолите мне сказать, как называется и где находится лучший в этом городе кабак.

— В моем городе нет плохих кабаков, — медленно произнес Невилл. — Но прежде чем убедиться в этом, ты познакомишься с лучшей в моем городе ямой. Ты и твои дружки. Вы еще не на свободе, паршивцы, напоминаю! Гляньте-ка! Один плетет небылицы, другой выскакивает из стены и кричит о невиновности, чего-то желает, верещит, требует, чтоб ему поверили. Он имеет нахальство желать...

— О боги! — Богослужитель вдруг хлопнул себя по лысине. — Понял! Я понял! Желание! Последнее желание!

— Что с тобой, Крепп? — насупился ипат. — Прихворнул?

— Последнее желание! — повторил богослужитель. — Она заставила барда высказать последнее, третье желание. Гением нельзя было овладеть, пока он не исполнил этого желания. А Йеннифэр поставила магическую ловушку и, вероятно, поймала гения, прежде чем тот успел сбежать в свое измерение! Господин Невилл, необходимо обязательно...

За окном громыхнуло. Да так, что задрожали стены.

— Черт, — проворчал ипат, подходя к окну, — Близко громыхнуло. Только б не в какой-нибудь дом, мне еще пожара не хватает... Боги! Взгляните! Вы только взгляните на это! Крепп!!! Что это?

Все кинулись к окну.

— Мамочка! — воскликнул Лютик, хватаясь за горло. — Это он! Тот сукин сын, который меня удушил!

— Д'йини! — крикнул Крепп. — Гений Воздуха!

— Над корчмой Эррдиля! — закричал Хиреадан. — Над крышей!

— Она его сцапала! — Богослужитель высунулся так сильно, что чуть не вывалился. — Видите магический свет? Волшебница упекла гения в ловушку! Геральт молча глядел.

Давным-давно, еще будучи совершенным сопляком, когда он обучался в Каэр Морхене в Обиталище Ведьмаков, он и его дружок Эскель поймали большого лесного шмеля и привязали к стоявшему на столе кувшину длинной ниткой, вытянутой из рубашки. Глядя, какие штучки выделывает шмель на привязи, они надрывались от хохота до того момента, пока их не накрыл на этом деле Весемир, воспитатель, и не отделал ремнем. Джинн, круживший над крышей будущего трактира Эррдиля, вел себя точно как тот шмель. Он взлетал и опускался, взмывал и пикировал, яростно гудя, носился по кругу. Потому что джинн, как и шмель из Каэр Морхена, был привязан скрученными нитями из ослепительно ярких разноцветных лучей света, плотно оплетающих его и оканчивающихся на крыше. Однако джинн располагал большими возможностями, нежели привязанный к кувшину шмель. Шмель не мог разрушать окрестных крыш, разваливать трубы, разносить в пыль и прах башенки и мансарды. Джинн мог. И делал это.

— Он уничтожает мой город! — взвыл Невилл. — Это чудовище уничтожает мой город!

— Хе-хе! — засмеялся богослужитель. — Сдается мне, нашла коса на камень! Это исключительно сильный д'йини! Воистину реку, не знаю, кто кого поймал, ведьма его или он ведьму! Ха, кончится тем, что д'йини сотрет ее в порошок, и очень хорошо сделает! Справедливость восторжествует!

— Наклал я на справедливость! — рявкнул ипат, не обращая внимания на то, что под окнами могли собраться потенциальные избиратели. — Гляди, Крепп, что творится! Паника, руины! Этого ты мне не сказал, лысый дурень! Умничал, языком трепал, а о самом главном ни-ни! Почему не сказал, что демон... Ведьмак! Сделай что-нибудь! Слышишь, невиновный колдун? Наведи порядок! Прощаю тебе все прегрешения, но...

— Тут ничего не сделаешь, господин Невилл, — фыркнул Крепп. — Вы не обращали внимания на то, что я говорил, вот и все. Никогда не прислушивались к моим словам. Это, повторяю, невероятно сильный д'йини, иначе б чародейка его уже взяла. Я вам говорю, ее заклятия сейчас ослабнут, и тогда д'йини раздавит ее и сбежит. И наступит покой.

— А тем временем город превратится в развалины?

Сторінка 29

Назад Далі

1....27 28...30 31...33

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.