Бібліотека Страуса - Агата Кристи - Пассажир из Франкфурта

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 31

– Матильда!

– Шарлотта!

– Ах, сколько лет прошло… Даже не верится!

Они обменялись словами приветствия и радости, частично на немецком, частично на английском языке. Немецкий леди Матильды был немного неправильным, Шарлотта же прекрасно говорила и по-немецки, и по-английски, правда с сильным гортанным акцентом, а иногда в ее речи вдруг слышался американский акцент. Да, подумала леди Матильда, она и впрямь необычайно отвратительна. На мгновение она ощутила к ней нежность, словно бы отзвук детской дружбы, но тут же вспомнила, что вообще-то Шарлотта была очень противной девчонкой. Никто ее не любил, и леди Матильда тоже. Но воспоминания о далеких школьных днях сами по себе вызывают нежные чувства. Как к ней относилась сама Шарлотта, леди Матильда не знала, но помнила, что та определенно, как раньше выражались, к ней подлизывалась. Может быть, в мечтах она представляла себя гостьей в замке английского герцога. Отец леди Матильды, хоть и обладал весьма похвальной родословной, был одним из беднейших герцогов Англии и сохранить свое поместье смог только благодаря богатой супруге, с которой он обходился с чрезвычайной учтивостью и которая никогда не упускала случая ему досадить. Леди Матильде повезло: она была его дочерью от второго брака. Ее собственная мать была исключительно приятной женщиной, а также прекрасной актрисой, которой удавалось играть роль герцогини гораздо успешнее, чем это сделала бы любая настоящая герцогиня.

Они обменялись воспоминаниями о прошедших днях, о дерзких проделках над учителями, о счастливых и неудачных замужествах своих одноклассниц. Матильда несколько раз упомянула о некоторых брачных союзах и семьях, сведения о которых почерпнула в альманахе:

– Право же, для Эльзы это был ужасный брак. Он ведь из пармских Бурбонов, я не ошибаюсь? Ну что ж, известно, к чему это приводит. Весьма неудачно.

Принесли восхитительный кофе, слоеные пирожные и чудесные булочки со сливочным кремом.

– Я не должна даже прикасаться ко всему этому! – жалобно сказала леди Матильда. – Нет, правда! У меня такой строгий доктор! Он сказал, что здесь, на водах, я обязательно должна соблюдать режим. Но в конце-то концов, сегодня ведь праздник? Возвращение юности! Да, вот что я хотела тебе сказать. Мой внучатый племянник, он недавно к тебе приезжал, я забыла, как зовут ту девушку, которая его сюда привезла, графиня… Кажется, на букву З… Нет, не могу припомнить.

– Графиня Рената Зерковски.

– Вот-вот, именно так. По-моему, весьма очаровательная молодая особа. И она его к тебе привезла, что очень мило с ее стороны. Ты знаешь, он под таким впечатлением – и от твоих прекрасных вещей, и от того, как ты живешь, и от всех тех чудес, которых он про тебя наслушался. Он говорил, что у тебя есть целое движение этих, ах, я не знаю, как правильно сказать. Да, плеяда молодежи. Золотой, прекрасной молодежи. Они тебя окружают. Они тебя боготворят. Какая у тебя, должно быть, удивительная жизнь! Нет, я бы так не смогла, мне приходится жить очень тихо. Ревматоидный артрит. А также финансовые проблемы. Трудно содержать фамильный дом. Ведь ты же знаешь, какие у нас в Англии проблемы с налогами.

– Я помню твоего племянника. Он был мил, очень мил. В дипломатической службе, как я понимаю?

– О да. Но знаешь, мне кажется, что его способности не получают должного признания. Нет, сам-то он не жалуется, но ощущение такое, как бы это сказать, что его оценивают не так, как он того заслуживает. Эти люди, что управляют теперь этой службой, что они собой представляют?

– Канальи! – воскликнула Большая Шарлотта.

– Интеллектуалы без знания жизни. Пятьдесят лет назад все было бы по-другому, но теперь его карьера не так хороша, как должна была быть. Я даже тебе скажу, конечно, это между нами: ему не доверяют. Ты знаешь, его подозревают в бунтарских, революционных наклонностях. И все же нужно понимать, какие возможности мог бы иметь человек с передовыми идеями.

– Ты имеешь в виду, что он, как это вы говорите в Англии, не сочувствует истеблишменту?

– Тише, тише, мы не должны говорить такие вещи. Во всяком случае, я, – добавила леди Матильда.

– Ты меня заинтриговала, – сказала Шарлотта.

Матильда Клекхитон вздохнула:

– Если хочешь, отнеси это на счет привязанности старой родственницы. Стэффи всегда был моим любимчиком. У него есть обаяние и ум. И кроме того, я думаю, что у него есть свои идеи. Он смотрит в будущее, которое должно во многом отличаться от того, что мы имеем на сегодняшний день. Наша страна, увы, политически в очень плохом состоянии. Стэффорд, по-моему, остался под сильным впечатлением от того, что ты ему говорила и показывала. Насколько я понимаю, ты очень много сделала для развития музыкальной культуры. Да, мне кажется, нам совершенно необходим идеал сверхрасы.

– Сверхраса должна быть и может быть. У Адольфа Гитлера была правильная мысль, – заявила Шарлотта. – Сам по себе он был совершенным ничтожеством, но в характере его чувствовался артистизм. Кроме того, у него, несомненно, был талант вождя.

– Да. Именно вождь нам и нужен.

– В прошлой войне, моя дорогая, у вас были не те союзники. Если бы Англия воевала бок о бок с Германией, если бы у них были одни идеалы, идеалы юности и силы… Две арийские нации с правильными идеалами. Подумай, какими могли бы стать теперь наши с тобой страны? И даже это слишком узкий взгляд на вещи. Коммунисты и иже с ними некоторым образом преподали нам урок. Пролетарии всех стран, соединяйтесь! Это слишком низкий прицел. Пролетарии – всего лишь материал. Вот как нужно говорить: «Вожди всех стран, соединяйтесь!» Молодые люди, способные вести за собой людей, с хорошей кровью. И начинать нужно не с пожилых, у которых уже установились взгляды, и они твердят одно и то же, как заезженная пластинка. Мы должны искать среди студенчества, молодых людей со смелыми сердцами, с великими идеями, людей, которые рвутся в бой, готовы погибнуть, но хотят и убивать. Убивать без всякого сожаления, поскольку совершенно ясно, что без агрессивности, без насилия, без атаки не может быть никакой победы. Я должна тебе кое-что показать.

С большим трудом она поднялась на ноги. Леди Матильда последовала ее примеру, стараясь казаться немощнее, чем на самом деле.

– Это было в мае 1940 года, – продолжала Шарлотта, – на втором этапе молодежного движения гитлерюгенд. Тогда Гиммлер получил от Гитлера хартию знаменитой СС, которая была создана для уничтожения восточного населения, этих рабов по рождению. Это освободило бы жизненное пространство для германской нации хозяев. Появился исполнительный инструмент СС. – Ее голос дрогнул, в нем послышалось религиозное благоговение.

Леди Матильда чуть не перекрестилась.

– Орден Мертвой Головы, – произнесла Большая Шарлотта.

Медленно, еле-еле передвигая ноги, она пересекла комнату и показала на стену, где в золоченой рамке, увенчанной черепом, висел орден Мертвой Головы.

– Взгляни, это мое самое ценное сокровище. Когда сюда приходит мой отряд золотой молодежи, они отдают ему честь. А в архивах замка есть тома его хроники. Некоторые из них можно читать, только имея крепкие нервы, но с этим необходимо свыкнуться: газовые камеры, камеры пыток и все то, о чем говорили на Нюрнбергском процессе. Но это была великая традиция. Обретение силы через боль. Они были хорошо натренированы, эти мальчики, чтобы не дрогнуть, не отступить и не поддаться минутной слабости. Даже Ленин, проповедуя свою марксистскую доктрину, провозгласил: «Прочь мягкотелость!» Это было одним из главных его принципов при создании совершенного государства. Однако мы мыслили слишком узколобо. Мы замыкали нашу великую мечту только на великой немецкой нации. Но ведь есть и другие нации, и они тоже могут достичь величия через страдание и насилие. Мы должны уничтожить все мягкотелые законы, все унизительные формы религии. Есть религия силы, старая религия викингов. И у нас есть вождь, хотя еще молодой, но с каждым днем набирающий силу. Как там сказал кто-то из великих? Дайте мне инструменты, и я все сделаю. Что-то в этом духе. У нашего вождя уже есть инструменты, и их будет еще больше. У него будут самолеты, бомбы, средства химической войны, будут солдаты, будет транспорт, будет флот и топливо. У него будет то, что можно назвать лампой Аладдина: потрешь – и тут же появляется джинн. Все в твоих руках: средства производства и средства обогащения. Наш юный вождь – вождь по рождению и по призванию. У него все это есть. – Она захрипела и закашлялась.

– Давай я тебе помогу, – сказала леди Матильда и повела ее, поддерживая, назад к креслу.

С трудом сдерживая дыхание, Шарлотта села:

– Грустно быть старой, но я еще долго проживу – достаточно, чтобы увидеть триумф нового мира. Именно это и нужно твоему племяннику. Я позабочусь об этом. Власть в своей стране, он ведь к ней стремится? Ты готова поддержать там наше движение?

– Когда-то у меня было влияние, но сейчас… – Леди Матильда печально покачала головой. – Все в прошлом.

– Все вернется, моя дорогая, – заверила ее подруга, – ты правильно сделала, что приехала ко мне. У меня есть некоторое влияние.

– Это великое дело, – сказала леди Матильда. Она вздохнула и тихо произнесла: – Юный Зигфрид.

– Надеюсь, вам было приятно повидать свою старинную подругу, – сказала Эми, когда они ехали назад в гостиницу.

– Если бы ты слышала, какую чепуху я молола, то не поверила бы своим ушам, – ответила леди Матильда Клекхитон.

Глава 16

Говорит Пайкавей

– Известия из Франции очень плохие, – сказал полковник Пайкавей, стряхивая со своего мундира облачко сигарного пепла. – Я слышал, как Уинстон Черчилль говорил это во время прошлой войны. Вот человек, который умел говорить ясно и понятно и не больше чем следует. Это выглядело очень впечатляюще. Нам сообщали только то, что мы должны были знать. Что ж, с тех пор прошло много времени, но теперь я повторяю те же слова: известия из Франции очень плохие.

Он откашлялся и вновь стряхнул с себя пепел.

– Известия из Италии очень плохие. Известия из России, я полагаю, могли бы быть очень плохими, если бы русские об этом сообщали. У них там тоже неприятности. По улицам маршируют отряды студентов, разбивают витрины, атакуют посольства. Известия из Египта очень плохие. Известия из Иерусалима очень плохие. Известия из Сирии очень плохие. Это все более или менее нормально, так что особенно беспокоиться не стоит. А вот известия из Аргентины, я бы сказал, странные. Действительно, очень странные. Аргентина, Бразилия и Куба объединились. Называют себя Федеральными Штатами золотой молодежи или что-то в этом роде. У них есть армия. Хорошо обученная, хорошо вооруженная, с прекрасным командованием. У них есть самолеты, у них есть бомбы, чего только у них нет! И кажется, они даже знают, как со всем этим обращаться, что еще более ухудшает дело. Кроме того, там повсюду толпы поющих людей. Они распевают шлягеры, старые народные песни и давно забытые боевые гимны. Они движутся вперед, прямо как Армия спасения. Нет, никакого богохульства, я не критикую Армию спасения. Она принесла очень большую пользу. И девушки, такие симпатичные в своих чепчиках.

Он помолчал немного и продолжал:

– Я слышал, нечто подобное происходит и в цивилизованных странах, в том числе и у нас. Надеюсь, некоторых из нас все еще можно назвать цивилизованными? Помнится, на днях один из наших политиков заявил, что мы – великолепная нация, и главным образом потому, что мы либеральны, мы участвуем в демонстрациях, мы бьем стекла, мы избиваем любого, если не находим себе занятия получше, мы боремся с удовольствием – демонстрируя жестокость, и с нравственной чистотой – сбрасывая с себя одежду. Уж не знаю, о чем он думал, когда все это говорил, политики редко это объясняют, но выразиться цветисто они умеют. На то они и политики.

Он замолчал и посмотрел на своего собеседника.

– Печально, весьма печально, – ответил сэр Джордж Пэкхем. – Даже не верится, это так тревожно, я даже не знаю… Это все ваши новости? – жалобно спросил он.

– Неужели этого не достаточно? Вам трудно угодить. Мировая анархия в разгаре, вот что мы имеем. Она еще немного нестабильная, не вполне установившаяся, но уже близка к тому, очень близка.

– Но ведь можно же что-то сделать?

– Это не так-то просто. Слезоточивый газ может на какое-то время остановить бунт и дать полиции передышку. И естественно, у нас полно бактериологического оружия, и атомных бомб, и всяких прочих милых штучек. Но как вы думаете, что произойдет, если мы пустим их в дело? Массовое убийство всех этих марширующих девчонок и мальчишек, а также домохозяек, которые вышли в магазин, и пенсионеров, что сидят дома, и изрядной части наших напыщенных политиканов, которые говорят, что у нас никогда не было такой замечательной ситуации, а вдобавок – и нас с вами. Ха-ха! И все-таки, – добавил полковник Пайкавей, – если вас интересуют только новости, то, насколько я понимаю, у вас самого сегодня появятся какие-то свежие известия. Совершенно секретная информация из Германии, господин Генрих Шписс собственной персоной.

– Откуда вы узнали?! Предполагается, что это абсолютно…

– Мы здесь все знаем, – прервал его полковник Пайкавей и привычно добавил: – Для того нас здесь и держат. Наверное, он привез с собой какого-нибудь нудного доктора, – добавил он.

Сторінка 31

Назад Далі

1....29 30...32 33...44

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.