Бібліотека Страуса - Анджей Сапковский - Ведьмак - Дорога без возврата

Повернутись по переліку книжок автора

Сторінка 26

Однако в классической и общеобязательной версиях мы видим других сестер: Моргану и Моргаузу.

Моргана (Morgaine, Moigian, Morgan la Fee — Le Fay) была чародейкой. Чародейкой злой. Имя, которое она носит в легенде (имя ее сестры тоже), легко выводится от жуткой Морриган, богини войны, крови и смерти, той самой, которая в ирландских преданиях не взлюбила храброго Кухулина.

Моргана была единокровной сестрой Артура. Она и ее сестра Моргауза — родные дочери Игрейны и Горлуа из Корнуолла. У обеих не было причин одобрительно взирать на связь матери с Утером Пендрагоном, убийцей отца. Ну и конечно, любить плод этой связи — Артура.

Моргана была женщиной незаурядной красоты и талантов. «Вульгата» утверждает, что «натуры она была веселой и к радости склонной, и пела весьма прекрасно, руки были прелестные, плечи идеальные, кожа глаже шелка. Манер она была изысканных, рослая и прямая — словом, привлекательна сверх всякого воображения. При том была это женщина принаигорячейшая и наираспущеннейшая во всей Британии...» В классической версии мифа (Мэлори) Моргана начала действовать быстренько: стоило Артуру выдать ее за короля Уриенеа из Регеда, как она, вместе с, собственным пасынком (и одновременно любовником) Акколоном «сообразила» заговор и покушение на Артурову жизнь, а когда это дело провалилось, сбежала в страну Горе. Любила она Акколона безумно и, не пожелав простить Артуру убийства любовника, поступила прямо-таки по-сатанински — послала королю роскошную, но отравленную одежду, которая должна была подействовать наподобие платья Деяниры[121] и спалить Артура живьем. Тем не менее Артур, предупрежденный Владычицей Озера, уцелел.

Моргана не успокоилась: продолжала строить козни, похищать и задерживать рыцарей (в том числе Тристана и Ланселота, в которого влюбилась), а в Камелоте держала целую свору соглядатаек под видом своих «служанок».

Вершиной ее интриг был фортель, какому мог бы позавидовать самый искусный «черный» пропагандист: подарила Тристану щит, на котором внизу были изображены король и королева, а над ними, тонча их коронованные головы, — рыцарь. Тристан (доказав тем самым, что был законченным болваном) выступил с этим щитом на турнире в Камелоте... а двор аж забурлил от сплетен. Все сразу же поняли значение картинки: Артур, Гвиневера и «позорник» Ланселот. Разумеется, заговора Агравейна и Мордреда, положившего начало войне и гибели королевства, долго ждать не пришлось[122]...

Интересно, что в эпилоге легенды Моргана примиряется с Артуром. Когда король умирает на побоище под Камланном, сестра держит его голову на подоле и шепчет брату нежные слова. Она же попадает и в число четырех королев, сопровождающих короля в последний путь на Авалон.

В литературе фэнтези самый прелестный — далекий от штампа — образ Морганы можно найти в «Туманах Авалона». Тут не добавить, не убавить и не пересказать — это надо прочитать.

Я думаю, интерес всех пересказчиков мифа к этой фигуре (как черному характеру) объясняется тем, как они понимали содержащийся в ее имени информативный корень «mor» (mors, la morte — смерть). То же относится и к описанным дальше Моргаузе и Мордреду. А меж тем в валлийском языке корень «mor» корреспондирует не со смертью, а с морем. Однако аналогия есть — море, как мы помним, символизирует у валлийцев всяческие силы зла.

МОРГАУЗА

Моргауза (Morgas, Morgawse), тоже чародейка, была родной сестрой Морганы. Она стала женой Лота, короля Лотиана и Оркад, и родила четырех сыновей, причем все (в том числе и знаменитый Гавейн) стали рыцарями Круглого Стола. Впрочем, относительно фактического отцовства этих сыновей могут возникнуть некоторые сомнения, поскольку хоть сам Лот и слыл развратником, то и Моргауза ему не уступала, наставляя мужу рога с великим рвением и не слишком заботясь о видимостях. Темперамент у нее был, как говорится, тот еще! Когда однажды в Лотиан прибыл Эктор с молодыми Кэем и Артуром, будущий король воспылал к единокровной сестре. Возжелал ее, ибо, как утверждает «Вульгата», «была она пригожа и толста». Стоило королю Лоту выйти ночью по нужде, как Артур шмыгнул в ложе к Моргаузе. «Вульгата» извещает, что королева незамедлительно «роскошно удовлетворила его, а он ее», из чего следует, что Лот провел в отхожем месте немало времени.

Так и был зачат Мордред на погибель Артуру и Камелоту. Уже став вдовой после того, как Лот ушел из жизни, сраженный рукой короля Пеллинора, Моргауза продолжала «роскошно удовлетворять» то того, то этого. Последней — погубившей ее — великой любовью был рыцарь Ламорак. Некоторые версии легенды (и книги фэнтези) отождествляют Моргаузу с Морганой либо путают их — особенно в главном: которая из них стала любовницей Артура и родила ему Мордреда. Впрочем, в принципе известно одно: это случилось или при помощи чар, или из-за подпитываемого дьяволом вожделения. Порядочные короли, если они не были под влиянием злых чар или Сатаны, с сестрами не спали и не «удовлетворяли их роскошно». Во всяком случае, такого не делал ни один христианский король в христианском средневековье. В валлийской же мифологии такое случалось не только королям, но и богам.

В «Туманах Авалона» Моргауза тоже «имеет место быть», но как младшая сестра Игрейны, то есть тетка, а не сестра Морганы. И ничего безнравственного Моргаузу с Артуром не связывает — матерью Мордреда оказывается именно Моргана. К тому же связь Артура с единокровной сестрой Брэдли «очистила» от элементов чернокнижничества и грешной похоти — у нее все происходит во время мистерии Бельтайн и является частью ритуала кельтской «коронации» Артура. Когда Артур и Моргана свершают любовный акт, они не узнают друг друга: она — Майская Королева, он — Майский Король. Правда, это не меняет того факта, что последствия получаются классически трагическими. В других произведениях фэнтези обе сестры (либо одна, дежурная) всегда оказываются жуткими ведьмами. Королевами Воздуха и Тьмы. У Т. Х. Уайта Моргауза в порядке магических экспериментов даже ухитрилась живьем сварить кота. За такие штуки я б своей собственной рукой с удовольствием подбросил дров в костер, на котором сжигают ведьм!

МОРДРЕД

Начиная с самых ранних версий, этот типус — черный характер легенды. Поэтому можно предположить, что, как и Артур, он лицо историческое. Родственник короля, столь же мало любящий дядюшку, как некогда потомки Кимбелина — папочку, и пользующийся первой же оказией, чтобы самому протянуть лапу за властью. Если руководствоваться хроникой Уильяма Малмсберийского, Мордред (Медраут, Медрауд, Модред), воспользовавшись отсутствием короля, учинил дворцовый переворот, попутно добравшись и до королевы. Вступив в союз с саксами, овладел страной. Однако Артур сумел собрать войско сторонников «старого режима» и сошелся с узурпатором под Камланном. Оба — и Артур, и Мордред — распрощались в той битве с жизнью, а в стране воцарился хаос и мрак.

Как уже сказано, это могла быть возможная историческая версия событий. Однако столь же вероятно, что Мордред просто играет в легенде роль, предписанную ему валлийской мифологией. «Медраут» — это не кто иной, как Дилан, злой брат доброго Ллеу, который наконец погибает от руки дяди, кузнеца Кованнана. Либо же Медраут — это Придери, сын Пуйла, интриган, Князь Тьмы, побежденный в символической борьбе светозарным Гвидоном. В «Туманах Авалона» миссис Брэдли черным по белому сказано: Гвидон — настоящее имя и Артура, и его сына, а Мордред — саксонское прозвище, означающее «Злая Ворожба». Ни прибавить, ни убавить.

Медраут по-валлийски означает «Тот, Который Ударяет» или «Тот, Который Смело Решает».

Как мы уже знаем, в классической легенде Мордред был внебрачным сыном Артура, к тому же еще и зачатым с единоутробной сестрой. Поэтому, в соответствии с церковными переработками, получалось, что король совершил вдвойне страшный грех и тем самым навлек на страну ужасающее несчастье. Это кровосмешение и внебрачные «левые», как бы мы теперь сказали, связи взялись, разумеется, из первоначальной валлийской версии, но там они скорее всего никого не волновали. Ведь валлийский Прометей Гвидон породил Солнечного Ллеу, самого прекрасного и наиболее почитаемого бога бриттского пантеона, тоже не с кем-то, а с родной сестрой Арианрод. А ребенком незаконной связи, внебрачным сыном Гвиар, сестры короля Артура, стал Гвалхмеи, валлийский Гавейн, любимый герой рыцарских саг.

В классической легенде (и в фэнтези) Мордред единственный потомок Артура — связь с Гвиневерой детей не принесла. В валлийских же легендах у Артура насчитывается четверо сыновей, носящих имена Ллахеу, Амр, Кидван и Архфедд. Все ли они были детьми законными, не знаем, но ко всем применен патроним «ап Артур».

У Мэлори сцена смерти Мордреда под Камланном воистину жуткая. Артур в бою с сыном пронзает его копьем, да так, что из спины Мордреда торчит добрая сажень древка. «Но, почувствовав смертельную рану, — пишет Мэлори, — из последних сил рванулся сэр Мордред вперед, так что по самое кольцо рукояти вошло в его тело копье короля Артура», а потом, держа «меч обеими руками, ударил он отца своего, короля Артура, сбоку по голове, и рассек меч преграду шлема и черепную кость».

ВЛАДЫЧИЦА ОЗЕРА

Ее иногда называли Вивианой (Vivian, Vivienne, Vivien, Nimue, Nimiane либо Niniane). Все эти имена представляют собой не что иное, как траверстацию имени Рианнон, красавицы жены Пуйла, владыки Аннона — валлийской Волшебной страны, — впоследствии жены Манавиддана, сына Ллира.

В легенде Владычица Озера играет две важные роли. Во-первых, именно она вручает Артуру волшебный меч Экскалибур, символ власти. Интересно, что ни одна из последующих версий мифа (даже «Вульгата»!) не пыталась корректировать это событие, не пробовала исключить из текста чародейку-язычницу и так повернуть дело, чтобы Артуру вручили меч ангелы Господни либо кто-нибудь из святых. А событие это напрямую ведет к кельтской мифологии — к богине Арианрод, которая таким же макаром вооружила своего сына Ллеу.

Во-вторых, Владычица Озера (по «Вульгате») была воспитательницей Ланселота, которого похитила еще младенцем. Именно от Владычицы Озера Ланселот получает имя — крещен он был, как мы помним, Галахадом. И снова перед нами отсылка к валлийской Арианрод, которая не только вооружила, но и дала Ллеу имя «Ллау Гифес».

Бытует теория, что роль женщины в кельтском обществе была колоссальной. Во многих мифах (Кухулин) герой проходит обучение у женщины-чародейки либо воительницы. Во многих легендах привилегией матери, опекунши либо жрицы является именно присвоение мальчику «взрослого» имени и вручение ему оружия. Вероятно, это связано с вышеописанным и крепко укоренившимся среди кельтов культом Тройственной Великой Матери. С прадавних кельтских обрядов идет описанная в «Туманах Авалона» инициация Артура — символический любовный акт, ритуал оплодотворения и урожая, когда владыка берет на себя обязанности любовника, опекуна и супруга Земли, персонифицированной как женщина. Великая Богиня, символом которой становится девственница-жрица. Таким же образом викканка Дайана Паксон («The White Raven») описывает первую брачную ночь короля Марка и Изольды, которую изображает преданная служанка Брангвен (Branghien), доказывая тем самым, что свадьбы кельтских вождей свершались путем подобной мистерии[123].

Томас Мэлори «наказал» Владычицу Озера за «язычество и чары», введя в легенду современную символику победы Нового над Старым. Владычица Озера явилась в Камелот, чтобы в ходе какой-то не совсем понятной вендетты потребовать голову доброго рыцаря Балина в качестве платы за подаренный королю меч Экскалибур. Артур возражал, и тогда праведный христианский рыцарь Балин «мечом в тот же миг отсек ей голову на глазах у короля Артура». И хоть богобоязненный рыцарь Балин поступил в соответствии с буквой Письма[124], тем не менее все присутствующие сочли такой поступок позорным. Балина осудили на изгнание, а о дальнейшей его судьбе я кратенько расскажу в главе «БАЛИН И БАЛАН».

Владычиц Озера, как можно понять из текста «Смерть Артура» Мэлори, было несколько. Ту, что дала меч Артуру и потом погибла от руки Балина, звали Лиле. Однако до конца легенды появляется и помогает Артуру и его рыцарям какая-то другая Владычица Озера. Порой получается, что эта Владычица — Нимуэ, та самая, которая соблазнила Мерлина. Однако в финале «Смерти Артура» (и на аналогично названном, инспирированном текстом Мэлори полотне Джема Арчера) Артура на Авалон сопровождают четыре королевы — Моргана, Королева Северного Уэльса (неужто друидка с острова Англси?), Королева Опустошенных Земель (тетка Персиваля) и... именно Нимуэ. Итак, четыре. Но если так, то должна быть и пятая! Ибо кому же принадлежала рука, которую видит Бедивер, рука, схватившая брошенный в воды Экскалибур? Четыре королевы оказались с Артуром на барке, пятая — под водой с Экскалибуром. Другого объяснения (кроме волшебства, конечно) я не вижу. Отсюда следует, что, возможно, права Брэдли, сделав из Владычицы Озера (как и Мерлина) титул, либо друидскую функцию. «Вышедшие на пенсию друидки» отбывают вместе с Артуром на Авалон, оставив в Озере восприемницу.

У приходского священника Лайамона в романе «Брут» умирающий Артур, отправляясь на Авалон, говорит Константину, сыну Кадора, что, мол, плывет к «королеве Арганте». Это имя Джозеф Кэмпбелл считает искаженной «Моргантой», то есть Морганой.

Владычицы Озера, а также Моргана и Арганта (уже ставшие Моргантой и Ургандой) перекочевали в итальянские рыцарские эпосы XV века — во «Влюбленный Роланд» Боярдо, «Неистовый Ролан» Ариосто. Появляется Моргана и у Торквато Тассо. А наблюдаемые в Мессинском ущелье миражи называли «Фата Моргана» (дословно: чародейка Моргана) и их приписывали именно волшебствам, которыми занимались «Morgana, la Donna del Lago». Дальний же путь проделала кельтская валькирия Морриган...

В «Туманах Авалона» все жрицы Великой Богини — Вивиен, Ниниан и Моргана — являются Владычицами Озера, точнее, затянутого туманом острова на озере в окрестностях Гластонбери, где расположен центр культа Великой Матери. Молоденькая же Нимуэ, сгубив Мерлина-Кевина, кончает жизнь самоубийством.

У Толкина я вижу двух кельтских Владычиц Озер — Арвен — Вечернюю Звезду, которая снабжает Арагорна его штандартом (символом законного владельца Элессара), и, разумеется, Галадриэль, Владычицу Леса, которая вместе с Фродо уплывает за море из Серой Гавани.

Я уже упоминал, что в «Королевских идиллиях» Теннисона и в «Вульгате» Владычица Озера носит имя Вивиен (Вивиана). Это имя «Вульгата» выводит из халдейского. Оно должно означать «И не подумаю». Такие слова долго использовала Вивиен в ответ на домогания Мерлина, до той самой минуты, пока маг не подчинился ей целиком и полностью. Быть может, теперь читателям будет легче понять, каким манером нижеподписавшийся скромный автор фэнтези придумал чародейку Йеннифэр, любимую женщину ведьмака Геральта. Женщину, которая и не подумает поддаться, если у нее нет на то охоты.

ЛАНСЕЛОТОЗЕРНЫЙ

No! leggevato un giomo per dilefto Di Lancilotto, come amor to Arinse

[125]...

(Данте Алигьери, «Божественная комедия». «Ад», Песня пятая)

Итак, Ланселот, которого именуют также Layncelot’ом, Lanzelet’ом и Lancelet’oм. Этого французского «довеска» к мифу «выводит на сцену» Кретьен де Труа, а все последующие авторы (Арман Даниель, Готье Ман, цистерцианцы, Ульрих фон Затцикхофен, Мэлори) признают «гражданство» рыцаря, неизменно снабжая его французской прибавкой «du Lac» — «Озерный». Однако это «Lac» вернее всего никакое не «озеро», а принятый и перекореженный Кретьеном кельтский мифологический мотив: Ланселот, «солнце и цвет рыцарства», представляет собой выведенную напрямую от солярного бога Луга Ламфади либо Ллеу Ллау Гифеса фигуру, олицетворяющую собой солнце, лето, взрыв и расцвет витальных сил.

В канонической версии мифа Ланселот — сын галльского короля Бана Бенвикского. Что же до его генеалогии «по кудели», то есть по женской линии, то тут выстраиваются две легендарные версии. По первой рыцарь оказался плодом королевского «левого романчика» — его матерью была чародейка Вивиен, Владычица Озера. По другой (чаще упоминаемой, например, в «Вульгате») матерью Ланселота была Элейна, законная супруга короля Бана. Владычица же Озера похитила Ланселота еще в сосунковом возрасте, чтобы выпестовать в Озере, в Волшебной стране (ворожеек, волшебниц и т.п.)

В обеих версиях малыш попадает в озеро под своим настоящим именем «Галахад», а уходит уже как Ланселот «du Lac» (символика, символика!), чтобы вместе с единственным братом Эктором де Мари и родственниками Борсом, Лионелем, Бламором и Блеоберисом присоединиться к компании рыцарей Круглого Стола и в кратчайшем времени прослыть лучшим из лучших и известнейшим из известнейших среди них, ближайшим другом Артура. Трагическая по своим последствиям любовь Ланселота и Гвиневеры, окончившаяся двойным предательством — друга и сюзерена, — это красная нить классической версии мифа. Такая любовь — красивая и долго служившая образцом для пар любовников (Паоло Мадатеста и Франческа де Римини Данте) — по сути своей губительна и деструктивна. Ибо в легенде все было так: покончив с поисками Грааля, Ланселот нарушил данный ранее обет целомудрия и возобновил ночные визиты в опочивальню Гвиневеры. Описанная выше подлая задумка Морганы принесла плоды — греховная любовь рыцаря и королевы была уже секретом полишинеля. А так как Артур вроде бы не замечал неверности жены и вассала, а может, делал вид, будто не замечает, то по наущению Мордреда и Агравейна, братьев Гавейна, двенадцать рыцарей устраивают ловушку Ланселоту, намереваясь прихватить его in flagranti[126] в ложе Гвиневеры и тем самым принудить короля действовать, поставив перед неопровержимыми доказательствами и fait accompli[127].

Застигнутый интригами врасплох Ланселот хватается за меч — и в результате — штабеля трупов. Среди них Агравейн. Ланселот сбегает, а у Артура фактически не остается выхода — неверную королеву осуждают на аутодафе. Ланселот возвращается и выручает ее, но во время начавшейся беспорядочной сечи гибнет много рыцарей Круглого Стола, в том числе Гахерис и Гарет и другие два брата Гавейна.

«Начинается война, в которой основным „ястребом“ оказывается жаждущий мести Гавейн.

Королевские войска с Артуром и Гавейном во главе осаждают Ланселота и его приверженцев в замке, именуемом «Стражница Радости» (Joyous Gard). He в состоянии вынести мысль о неизбежности пролить кровь братьев, благородный Ланселот отказывается от Гвиневеры и возвращает ее королю. Но Гавейн неумолим, борьба не прекращается. Прерывает ее только бунт Мордреда. И тогда Ланселот поспешает на помощь Артуру, но приходит слишком поздно. Артур и Мордред мертвы, Гвиневера — в монастыре. Ланселот «уходит в отшельники», тяжко болеет и вскоре отдает Богу душу.

Самое прекрасное и психологически наполненное описание личности Ланселота мы находим у Т. Х. Уайта. Меня дрожь пробирает при одной только мысли, что к нему можно добавить хотя бы слово — поэтому советую прочитать самим. Если найдете эту книгу. Много места уделяет Ланселоту и Марион Зиммер Брэдли.

Совершенно иную версию дальнейших (после битвы под Камланном) судеб Ланселота, Гвиневеры и Элейны мы обнаруживаем у Парка Годвина. Тем, кто не читал, сообщаю: трагедия не окончилась. Трагедия только еще начинается.

ЭЛЕЙНА... ЭЛЕЙНА... ЭЛЕЙНА...

В классической версии легенды (Мэлори) имеется несколько особ с таким именем, и это вроде бы подтверждает тот факт, что у всех у них был единый мифологический прообраз. Элейной (Еленой) зовут мать Ланселота, жену короля Бана Бенвикского. Имя Элейна носит также целомудренная дочь короля Пеллинора, сестра Персиваля, которая сопровождает (до самой кончины) добытчиков Грааля. Еще одна Элейна оказывается женой короля Нентреса (Уриенса?). Некоторые валлийские легенды дают имя Элейна также... жене Мерлина (Myrddin’a).

Однако важнее всех две другие Элейны — прыткая доченька короля Пелеса и Элейна, именуемая «непорочной лилией из Астолата» (Альфред Теннисон называет ее «дамой из Шалотта», а «Вульгата» — «Девушкой из Эскалота»).

Красотка из Астолата, дочка герцога Бернарда, — фигура печальная и трагическая. Потому как она вусмерть — но без взаимности — влюбилась в Ланселота Озерного и от этой любви «ни спать, ни есть, ни пить не могла», а посему, как легко догадаться, «умряла», как говорят (кажется) болгары. Тело же свое, выряженное в черное, повелела отвезти на барке, покрытой черной парчой, аж в Камелот. Когда Ланселот это увидел, ему стало дурно.

Элейна из Астолата — сразу видно — «фабулярно удачная» фигура, хоть она встречается и в «Вульгате», я считаю ее несомненным творением французских труверов из грона певцов amour courtois. Ланселот, праведный рыцарь, не может ответить любовью на любовь Элейны, поскольку любит Гвиневеру. Отзвук этой фигуры звучит и у Толкина. Благородный Арагорн не может ответить на любовь Эовейн, королевны Роханской, и справедливо считает это одним из самых болезненных ударов, какие только можно нанести его мужскому сердцу. Эовейн тоже ищет смерти (но больше по-кельтски: в бою). Однако добросердечный Толкин не допускает того, — чтобы ее постигла участь Лилии из Астолата. Нижеподписавшийся, создавая образ поэтессы по прозвищу Глазок (новелла «Немного жертвенности»), не собирался быть столь же добрым: у Глазка, как и у Элейны, шансов выжить не было.

Вторая «весомая» Элейна, дочь короля Пелеса, тоже безнадежно любила Ланселота (везло же парню на это имя!). Однако принцесса в отличие от Лилии из Астолата не собиралась сохнуть «непродуктивно», а проявила инициативу и активность. Когда рыцарь гостил в замке ее папеньки, она юркнула к нему в постель и, воспользовавшись темнотой и знакомыми Ланселоту ароматами, подделалась под Гвиневеру. Когда рассвело и хитрость вышла на явь, Ланселот пришел в такую ярость, что тут же схватился за меч — жизнь Элейны висела на волоске. Но ведь Ланселот был рыцарем праведным, благородным и человеком чести. Дело было «consummatum»[128], и следовало отвечать за последствия. Этим-то последствием и оказался Галахад.

ГАЛАХАД

Как мы знаем, Галахада «породили» клирики, создавшие «Вульгату». Они же отработали надлежащую легенду, в соответствии с которой Элейна, дочь короля Пелеса и внучка Короля-Рыбака Палама, знала, что в результате ее связи с Ланселотом родится сын, который добудет Грааль. Элейна пожертвовала своей девственностью (прикрыла глаза и думала об Англии?), ибо знала, что родит «дитя Предназначения», кое затмит не только знаменитого папашу, но и Артура, и всех прочих рыцарей Круглого Стола. И таки да, родила, воспользовавшись только что описанной методой. А отпустил ей грех, надо думать, архиепископ Кентерберийский (больше вроде бы некому?).

Галахад вырос мужественным рыцарем и прибыл в Камелот. А за Круглым Столом, как мы знаем, был стул, который никто не решался занять, — Гибельное Сиденье. Сесть здесь — как предсказал мудрый Мерлин — мог только предназначенный для великих деяний Избранник... Ну вот, Галахад пришел и сел. После чего появился меч, увязший в плавающем по воде камне, а на камне было написано, что «кто сей меч вытащит...» и так далее. И Галахад вытащил. А потом отыскал Грааль. И преставился.

Мэлори позаимствовал Галахада из «Вульгаты» без изменений — что собой Галахад представляет, видит каждый. Ни в одной другой версии мифа Галахада нет. Но в валлийских преданиях имеется фигура, именуемая «Гвалахавед» (Gwalchaved) или «Гвалафад» (Gwalhafad) — Сокол Лета. Гвалхавед — брат Гвалхмеи, Сокола Мая, то есть Гавейна. С Граалем (как бы его ни называли) у него нет ничего общего.

Одна связанная с Галахадом проблема настоятельно требует объяснений, ибо у добытчика Грааля есть на совести пятно, которое совершенно необходимо смыть. Дело в том, что в своем чрезвычайно интересном «Словаре мифов и традиций культуры» Владислав Копалиньский утверждает, будто Галахад присутствует в «Божественной комедии» Данте под именем Галеотто. Галеотто (то есть Галахад) якобы споспешествовал первому любовному рандеву Ланселота и Гвиневеры. Уже упоминавшиеся Франческа и Паоло, Даитовы любовники, впервые целуются (и не только) под влиянием чтения именно этого фрагмента легенды. Как говорит поэт:

«Книга была для них Гелеотом» — совместно прочтенный фрагмент открыл Франческе и Паоло глаза на их любовь, вдохновил на поцелуи и объятия.

Одни мы были, был беспечен каждый,

Над книгой взоры встретились их сразу

...и книга стала нашим Гелеотом...

(Данте. «Божественная комедия». Ад. Песнь пятая)

По этой причине «Галеотто» вошел в итальянский язык как синоним сводника, посредника, нехорошего человека. Владислав Копалиньский сокрушается над тем, что Галахад, рыцарь добродетельный и справедливый, благодаря Данте дождался столь паршивого и ложного названия.

Не переводя дыхания, спешу защитить Галахада и его доброе имя! Пан Копалиньский ошибается! Все совсем даже и не так. Как гласит «Вульгата», до свидания и первого (кстати, изумительно описанного!) поцелуя Ланселота и Гвиневеры дело довел вовсе не Галахад, а Галехот (Galehaut, Galahaut), именуемый Владыкой Дальних Островов. Галехот, будучи вначале врагом короля Артура и его рыцарей, позже сердечно подружился с Ланселотом. Видя, как Ланселот и Гвиневера сохнут от любви, а пойти друг к другу не осмеливаются, он взял на себя роль посредника и облегчил им встречу. Более того, чтобы не позволить никому сплетничать относительно встречи tete a tete с мужчиной, который не был мужем королевы, Галехот присутствовал при их рандеву, благодаря чему первый поцелуй влюбленных — в строгом соответствии с правилами amour courtois — имел все признаки невинности. И именно Галехот, а вовсе не Галахад, назван у Данте Гелеотом. Праведный и чистейший Галахад, добытчик Грааля, никому — повторяю — никаких свиданок не облегчал!

ПЕРСИВАЛЬ

...Sir Percival...

Whom Arthur and his

Knighthood called the Pure

[129]

(Теннисон)

Придуманный Кретьеном де Труа, подхваченный «Вульгатой» и Вольфрамом фон Эшенбахом Перцифаль (Parsifal, Parzival) наконец попадает в «Смерть Артура» уже как сэр Персиваль Уэльский.

Был он сыном короля Пеллинора, убитого в ходе вендетты с «братьями с Оркад», и братом Ламорака, расставшегося с жизнью подобным же образом. Мать, желая уберечь Персиваля от судьбы отца, воспитала его в изоляции и неведении относительно существования рыцарства. Естественно, изоляция не помогла. Персиваль рыцарем стал и получил широкую известность.

У Кретьена де Труа Персиваль — первый рыцарь, видящий Грааль. Однако, будучи простачком, он не решается задавать вопросы относительно увиденной мистерии и упускает свой шанс. На некоторое время. Поскольку в более поздних версиях мифа (не всех) именно он находит Грааль. В других версиях он тоже выполняет эту роль, но уже как спутник Галахада.

В «Мабиногион» и валлийских песнях Персиваль присутствует как Передур, сын Эфравка. Посвященная ему ветвь «Мабиногион», повествующая о дурачке, возжелавшем стать рыцарем, в Уэльсе практически идентична истории, поведанной Кретьеном, и, ей-богу, неизвестно, кто у кого позаимствовал. Однако имя «Передур» настолько легко выводится из «Придери», что было бы наивно думать, будто не мифический сын Пуйла послужил прототипом для поэтов и бардов. Во всяком случае — валлийских. У Кретьена «Персеваль» (Percer a val, то есть «пробиваться, идти напролом, прямо к цели»[130] явно имеет свое собственное, вполне четкое значение.

Немецкие поэты, развивая тему Грааля (и следуя по стопам Галахада из «Вульгаты»), «доделали» Перцевалю «сына», то есть alter ego популярного Лоэнгрина, Рыцаря Лебедя. Изобретатель сего персонажа не оставил потомкам своего имени, поэтому Лоэнгрин на веки веков будет ассоциироваться с оперой Рихарда Вагнера.

Немцы добавили Перцевалю не только сына, но и... деда. Вольфрам фон Эшенбах оставил после себя фрагменты произведения «Der altere Titurel». Альбрехт же фон Шарфенберг написал «Der jungere Titurel». Этот Титурель как раз и есть дед Перцеваля — один из прежних стражей Грааля.

Еще два курьеза: у Вольфрама фон Эшенбаха Парсифаль постоянно именуется «Сыном Вдовы», что позже послужило поводом к поискам связи между легендой о Граале и вольными каменщиками (масонами). Во-вторых, Парсифаль и Лоэнгрин (а стало быть, и Иосиф Аримафейскии, с которым, по Вольфраму, оба состоят в родстве) считаются по прямой линии предками Годфрида Бульонского, вождя первого Крестового похода.

Как архетип честного, благородного простачка с чистым сердцем и намерениями, стремящегося стать «чем-то большим», а в результате привносящего в это «что-то» свою собственную простоту и огромный гуманизм этой простоты, Перцеваль-Персиваль-Передур скачет по мировой литературе как донской казак по степи.

ГАВЕЙН

Это один из первых названных по имени спутников Артура — Вальвен у Уильяма Малмсберийского, Вальган у Джефри Монмаутского. В валлийских преданиях — фигура, выступающая часто, но под именем Gwalchmei ар Gwyar. Гвальхмеи означает, как я уже говорил, «Сокол Мая», патроним же очень любопытен — это матроним. Гвиар была сестрой короля Артура, а Гвальхмеи — ее внебрачный сын. Вероятно, поэтому и в более поздних версиях легенды Гавейн считался довольно близким родственником короля — сыном Лота, короля Лотиана и Оркад, и Моргаузы, единоутробной сестры Артура. А поскольку Артур породил с Моргаузой Мордреда, постольку родственные связи еще больше усложнились: Гавейн «держит» за друга и короля человека, который одновременно доводится ему родным братом матери и отцом единокровного брата...

Гавейн был старшим сыном Лота и Моргаузы, братом Агравейна, Гахериса и Гарета. У Т. Х. Уайта братья — плюс единоутробный брат Мордред — образуют не очень-то дружелюбную Артуру компашку, именуемую Оркнейской фракцией. Подобную роль сыновья Лота играют и у Мэлори.

Гавейн — один из любимейших героев легенды. Порой трудно понять почему. Его приключения, вообще-то говоря, непрерывный ряд убийств, в том числе и женщин. И одна бесконечная вендетта — Гавейн, мстя за отца, убивает Пеллинора и... усаживается за Круглый Стол вместе с сыновьями убитого. Убивает Увейна — и хоть бы хны. Принимает участие в предательском убийстве Ламорака — и по-прежнему остается любимцем Артура.

И именно он, а не кто другой, инициирует поиски Грааля.

Разумеется, Гавейн найти Грааль не должен. Гавейн — рубака, рыцарь «земной», чтобы не сказать «приземленный». Кроме того, Гавейн слишком часто поддается искушениям, особенно трудно ему устоять против прекрасных дам (которых Мэлори называет damosels — не знаю, как вас, а меня это слово смешит до слез). В роли несдержанного грешника — хоть и инициатора поисков Грааля — Гавейн в мифе представляет собой фабулярно удачный контраст безупречному и благородному Галахаду, который ни на каких «дамоселей» и искусы не реагирует.

Канон мифа наделяет Гавейна важной, но неприятной, трудной... и в результате трагической ролью. Его друг Ланселот оказывается не только любовником Гвиневеры, но и убийцей братьев — Агравейна, Гахериса и Гарета. Гавейн прощает другу многое — он был против замысла Мордреда и Агравейна, которые устраивали ловушку в спальне Гвиневеры. Но убиения братьев — и доказанного вероломства по отношению к Артуру — Гавейн простить не может. Настойчиво и неумолимо он преследует Ланселота и наконец погибает от ран, полученных от руки бывшего друга.

У Мэлори в ночь, предшествующую битве под Камланном, дух Гавейна является Артуру во сне, предостерегает и уговаривает короля воздержаться от расправы над Мордредом и рекомендует — сожалея о своей настойчивости — примириться с Ланселотом и Гвиневерой. Но уже поздно...

Во всех литературных произведениях, посвященных королю Артуру, Гавейн присутствует. Он также герой «собственного» произведения «Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь» (конец XIV века). Авторство этого романа приписывают анонимному создателю высот тогдашней английской поэзии. В «Кентерберийских рассказах» Джефри Чосера описана знаменитая женитьба Гавейна, который — из честолюбия — взял в жены старую и зловредную ведьму, коя, однако, после брачной ночи превратилась в молоденькую и премаленькую девушку. Эту историю включила в Артуровскую легенду Сигрид Унсет в своем «Kong Artur og riddeme av det Runge Bord».

Sir Gawaine ap Lot является героем книги фэнтези «The Kingdom of Summer», написанной Джиллиан Бредшоу.

И под занавес любопытная штука: еще в XV веке можно было в замке в Дувре увидеть истлевший человеческий череп, который, говорят, некогда был черепом Гавейна.

ГАРЕТ

Он — младший брат Гавейна, Агравейна и Гахериса. Честолюбивая штучка. В Камелот явился инкогнито, не желая пользоваться ничьей протекцией из-за кровного родства с уже знаменитыми сыновьями Лота, рыцарями с Оркад. Хотел, видите ли, чтобы его приняли в число рыцарей Круглого Стола за собственные заслуги. Как обычно бывает в тех случаях, когда кто-то по недомыслию не использует имеющихся связей, честолюбивый глупец попал на дворцовую кухню «посудомойкой», как сказали бы мы теперь. А зловредный сенешаль Кэй вдобавок еще всеми способами портил ему жизнь и даже навесил позорное прозвище Бомейн — Прекрасная Ручка (Beaumains), поскольку у парня действительно были белые, непривычные к черной работе руки.

Несмотря на это, Гарет не оставил попыток самостоятельно сделать карьеру. Когда в замок Артура явилась прекрасная «дамоселя» Линета с просьбой поддержать ее сестру Лионессу, осажденную рыцарями-ренегатами, Прекрасная Ручка незамедлительно, опережая других, вызвался добровольцем. Артур согласился, и это повергло Линету в остервенение. «Что? — разоралась она на весь Камелот. — Что такое? Я прошу дать мне рыцаря, а вы всучаете мне этого сопляка, поваренка?» Но Артур неумолим. Миссия есть миссия, кто вызвался первым, тот и пойдет, а стало быть, или Бомейн, или никто!

Всю дорогу Линета донимала Прекрасную Ручку и насмехалась над ним как могла. «Какой ты рыцарь, птенец желторотый, — повторяла она, — борщом от тебя несет. Котел тебе, кухаренок, к лицу, а не меч». Но Гарет сносил все со стоическим терпением, а по прибытии на место взялся за дело. Осаждающих замок Лионессы вреднющих рыцарей вырубил под корень либо заставил капитулировать, на что Лионесса посматривала из оконца. Гарет глянул в оконце, обомлел — и незамедлительно влюбился в Лионессу. Не без взаимности.

Гарет — Прекрасная Ручка пошел ни в отца Лота, ни в брата Гавейна, которые переспали бы с дамоселью по принципу: «Бам, трам, благодарю, мадам». Гарет женился на ней и был верным супругом. Недолго. Его друг Ланселот, который лично посвящал Гарета в рыцари, позже лично же, правда, совершенно случайно, обезглавил его, защищая честь и жизнь Гвиневеры.

Сестру Лионессы, языкастую Линету, взял в жены брат Гарета Гахерис. А Линета тоже, как мы уже знаем, стала вдовой. В тот же день.

LA COTE MALETAILE

История этого рыцаря у Мэлори практически идентична истории Гарета. Он прибыл в Камелот инкогнито, а поскольку на нем была одежда, сшитая каким-то скверным портным, то получил он от ехидного Кэя насмешливое прозвище Рыцарь в Плохо Скроенном Плаще (что и означает La Cote Male Taile). Когда в замок Артура явилась «дамоселя» с просьбой о помощи. La Cote Male Taile тут же вызвался добровольцем. Остальное известно: одержал массу побед, женился на «дамоселе», стал рыцарем Круглого Стола. Его настоящее имя было Брюнор Черный, но он не стыдился прозвища, которое дал ему Кэй, и получил широкую известность именно как La Cote Male Taile.

Возникает вопрос: зачем Мэлори понадобилось почти слово в слово повторять рассказ о «рыцаре с позорным прозвищем»? Думается, для того, чтобы восполнить пробел в фабулярной последовательности, возникшей в истории с Гаретом. Являющаяся в Камелот Линета вначале показана как антагонистка Прекрасной Ручки, относящаяся к нему неприязненно и предубежденно, прямо-таки не желающая его видеть. По мере того как они едут к замку Лионессы, конфликт понемногу смягчается, сменяется удивлением, между Линетой и Гаретом возникает симпатия, которая — как мы ожидаем — вот-вот переродится в нечто большее... и вдруг — нате вам! — Гарет выбирает сестру Линеты Лионессу. А Линета, героиня истории, вынуждена удовольствоваться Гахерисом и ролью свояченицы Гарета. В повествовании о La Cote Male Taile такого «конструктивного брака» нет — рыцарь женится именно на своей первоначальной антагонистке, докучавшей ему «дамоселе», симпатии которой он постепенно добивается по мере развития рассказа.

LE BEL INCONNU

Фигуры, хоть и прямо-таки невероятно похожей на две предыдущие и, несомненно, послужившей прототипом для обеих, в классическом варианте мифа нет вообще. Зато она — герой созданного около 1190 года романса французского трувера Рено де Боже. Рыцарь Гинле Уэльский прибывает инкогнито ко двору Артура, а поскольку он чертовски красив, то незамедлительно получает прозвище Прелестный незнакомец — Le Bel Inconnu.

Сторінка 26

Назад Далі

1....24 25...27 28...34

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.