Straus - Читати книжку автора - Илья Ильф, Евгений Петров

Бібліотека Страуса - Илья Ильф, Евгений Петров - Двенадцать стульев

Сторінка 44

Надпись эту Остап прочел вслух.

-- А где же бриллианты? -- спросил Ипполит Матвеевич.

-- Вы поразительно догадливы, дорогой охотник за табуретками, бриллиантов, как видите, нет.

-- Я не могу больше! -- воскликнул Воробьянинов в отчаянии. -- Это выше моих сил!

На него было жалко смотреть. Отросшие слегка усы двигались, стекла пенсне были туманны. Казалось, что в отчаянии он бьет себя ушами по щекам.

-- Чего вы не можете? -- cпросил Остап.

Холодный, рассудительный голос великого комбинатора оказал свое обычное магическое действие. Воробьянинов вытянул руки по вытертым швам и замолчал.

-- Молчи, грусть, молчи, Киса! Когда-нибудь мы посмеемся над дурацким восьмым стулом, в котором нашлась глупая дощечка. Держитесь. Тут есть еще три стула -- девяносто девять шансов из ста!..

За ночь на щеке огорченного до крайности Ипполита Матвеевича выскочил вулканический прыщ. Все страдания, все неудачи, вся мука погони за бриллиантами -- все это, казалось, ушло в прыщ и отливало теперь перламутром, закатной вишней и синькой.

-- Это вы нарочно? -- спросил Остап.

Ипполит Матвеевич конвульсивно вздохнул и, высокий, чуть согнутый, как удочка, пошел за красками. Началось изготовление транспаранта. Концессионеры трудились на верхней палубе.

И начался третий день плаванья. Начался он короткой стычкой духового оркестра со звуковым оформлением из-за места для репетиций.

После завтрака к корме, одновременно с двух сторон, направились здоровяки с медными трубами и худые рыцари эсмарховских кружек. Первым на кормовую скамью успел усесться Галкин. Вторым прибежал кларнет из духового оркестра.

-- Место занято, -- хмуро сказал Галкин.

-- Кем занято? -- зловеще спросил кларнет.

-- Мною, Галкиным.

-- А еще кем?

-- Палкиным, Малкиным, Чалкиным и Залкиндом.

-- А Елкина у вас нет? Это наше место.

С обеих сторон приблизились подкрепления. Справа сверкала медь и высились рослые духовики. Трижды опоясанный медным змеем-горынычем, стоял геликон -- самая мощная машина в оркестре. Покачивалась, похожая на ухо, валторна. Тромбоны стояли в полной боевой готовности. Солнце тысячу раз отразилось в боевых доспехах.

Темно и мелко выглядело звуковое оформление. Там мигало бутылочное стекло, бледно светились клистирные кружки, и саксофон -- возмутительная пародия на духовой инструмент, семенная вытяжка из настоящей духовой трубы -- был жалок и походил на носогрейку.

-- Клистирный батальон, -- сказал задира-кларнет, -- претендует на место.

-- Сифончатые молодые люди, -- презрительно заметил первый бас.

-- Вы, -- сказал Залкинд, стараясь подыскать наиболее обидное выражение, -- вы, консерваторы от музыки!..

-- Не мешайте нам репетировать!

-- Это вы нам мешаете.

-- Вам помешаешь! На ваших ночных посудинах чем меньше репетируешь, тем красивше выходит.

-- А на ваших самоварах репетируй не репетируй, ни черта не получится.

Не придя ни к какому соглашению, обе стороны остались на месте и упрямо заиграли -- каждая свое. Вниз по реке понеслись звуки, какие мог бы издать только трамвай, медленно проползающий по стеклу. Духовики исполняли военный марш Кексгольмского лейб-гвардии полка, а звуковое оформление -- негрскую пляску "Антилопа у истоков Замбези". Скандал был прекращен личным вмешательством председателя тиражной комиссии.

В этот день пароход останавливался два раза. У Козьмодемьянска простояли до сумерек. Обычные операции были произведены: вступительный митинг, тираж выигрышей, выступление театра Колумба, балалаечник и танцы на берегу. Все это время концессионеры работали в поте лица. Несколько раз прибегал завхоз и, получая заверения в том, что к вечеру все будет готово, успокоенно возвращался к исполнению прямых своих обязанностей.

В одиннадцатом часу великий труд был закончен. Пятясь задом, Остап и Воробьянинов потащили транспарант к капитанскому мостику. Перед ними, воздев руки к звездам, бежал толстячок -- заведующий хозяйством. Общими усилиями транспарант был привязан к поручням. Он высился над пассажирской палубой, как экран. В полчаса электротехник подвел к спине транспаранта провода и приладил внутри его три лампочки. Оставалось повернуть выключатель.

Впереди, вправо по носу, уже сквозили огоньки города Васюки.

На торжество освещения транспаранта заведующий хозяйством созвал все население парохода. Ипполит Матвеевич и великий комбинатор смотрели на собравшихся сверху, стоя по бокам темной еще скрижали.

Всякое событие на пароходе принималось плавучим учреждением близко к сердцу. Машинистки, курьеры, ответственные работники, колумбовцы и пароходная команда столпились, задрав головы, на пассажирской палубе.

-- Свет! -- скомандовал толстячок.

Транспарант осветился.

Остап посмотрел вниз на толпу. Розоватый свет лег на лица. Зрители смеялись. Потом наступило молчание. И суровый голос снизу сказал:

-- Где завхоз?

Голос был настолько ответственный, что завхоз, не считая ступенек, кинулся вниз.

-- Посмотрите, -- сказал голос, -- полюбуйтесь на вашу работу!

-- Сейчас вытурят! -- шепнул Остап Ипполиту Матвеевичу.

Остап, как и всегда, был прав. На верхнюю палубу, как ястреб, вылетел толстячок.

-- Ну, как транспарантик? -- нахально спросил Остап. -- Доходит?

-- Собирайте вещи! -- закричал завхоз.

-- К чему такая спешка?

-- Со-би-рай-те вещи! Чтоб духу вашего здесь не было!

-- И как это у вас, толстячок, хорошо выходит.

-- Вон!

-- Что? А выходное пособие?

-- Вы под суд пойдете! Наш начальник не любит шутить!

-- Гоните его! -- донесся снизу ответственный голос.

-- Нет, серьезно, вам не нравится транспарант? Это в самом деле неважный транспарант?

Продолжать игру не имело смысла. "Скрябин" уже пристал к Васюкам, и с парохода можно было видеть ошеломленные лица васюкинцев, столпившихся на пристани. В деньгах категорически было отказано. На сборы было дано пять минут. Две из них отравил только теперь спохватившийся Ник. Сестрин. Он искал пропавший стул.

-- Сучья лапа! -- сказал Симбиевич-Синдиевич, когда компаньоны сходили на пристань. -- Поручили бы оформление транспаранта мне. Я б его так сделал, что никакой Мейерхольд за мной бы не угнался.

На пристани концессионеры остановились и посмотрели вверх. В черных небесах сиял транспарант.

-- М-да, -- сказал Остап, -- транспарантик довольно дикий. Мизерное исполнение!

Искусство сумасшедших, пещерная живопись или рисунок, сделанный хвостом непокорного мула, по сравнению с транспарантом Остапа казались музейными ценностями. Вместо сеятеля, разбрасывающего облигации, шкодливая рука Остапа изобразила некий обрубок с сахарной головой и тонкими плетьми вместо рук.

Позади концессионеров пылал светом и гремел музыкой пароход, а впереди, на высоком берегу, был мрак уездной полночи, собачий лай и далекая гармошка.

-- Резюмирую положение, -- сказал Остап жизнерадостно, -- пассив: ни гроша денег, три стула уезжают вниз по реке, ночевать негде и ни одного значка деткомиссии. Актив: путеводитель по Волге, издания 1926 года, пришлось позаимствовать у мосье Симбиевича в каюте. Бездефицитный баланс подвести очень трудно. Ночевать придется на пристани.

Концессионеры устроились на пристанских лавках. При свете дрянного керосинового фонаря Остап прочел из путеводителя:

"На правом высоком берегу город Васюки. Отсюда отправляются лесные материалы, смола, лыко, рогожи, а сюда привозятся предметы широкого потребления для края, отстоящего на 50 километров от железной дороги. В городе 8000 жителей, государственная картонная фабрика с 320 рабочими, маленький чугунолитейный, пивоваренный и кожевенный заводы. Из учебных заведений, кроме общеобразовательных, лесной техникум".

-- Положение гораздо серьезнее, чем я предполагал, -- сказал Остап. -- Выколотить из васюковцев деньги представляется мне пока что неразрешимой задачей. А денег нам нужно не менее тридцати рублей. Во-первых, нам нужно питаться, и, во-вторых -- нам нужно обогнать тиражную лоханку и встретиться с колумбовцами на суше -- в Сталинграде.

Ипполит Матвеевич свернулся, как старый худой кот после стычки с молодым соперником -- кипучим владетелем крыш, чердаков и слуховых окон.

Остап разгуливал вдоль лавок, соображая и комбинируя. К часу ночи великолепный план был готов. Бендер улегся рядом с компаньоном и заснул.

Глава XXXVII. Междупланетный шахматный конгресс

С утра по Васюкам ходил высокий худой старик в золотом пенсне и в коротких, очень грязных, испачканных клеевыми красками сапогах. Он наклеивал на стены рукописные афиши:

22 июня 1927 г.

В помещении клуба "Картонажник"

состоится

лекция на тему:

"Плодотворная дебютная идея"

Сеанс одновременной игры в шахматы

на 160 досках

гроссмейстера (старший мастер) О. Бендера.

Все приходят со своими досками.

Плата за игру -- 50 коп. Плата за вход -- 20 коп.

Начало ровно в 6 час. веч.

Администратор К. Михельсон.

Сам гроссмейстер тоже не терял времени. Заарендовав клуб за три рубля, он перебросился в шахсекцию, которая почему-то помещалась в коридоре управления коннозаводством.

В шахсекции сидел одноглазый человек и читал роман Шпильгагена в пантелеевском издании.

-- Гроссмейстер О. Бендер! -- заявил Остап, присаживаясь на стол. -- Устраиваю у вас сеанс одновременной игры.

Сторінка 44

Назад Далі

1....42 43...45 46...59

Перейти на сторінку:

Всі твори, представлені в розділі БІБЛІОТЕКА сайта www.straus.net.ua, взяті з відкритих джерел. Авторам, котрі бажають або не бажають бачити свої твори на цьому сайті, необхідно написати нам звідси. А роскомнадзору йти слідом за руським ваєнним карабльом.